Юн Ли – Гамбит девятихвостого лиса (страница 18)

Потратив на медитацию положенные тридцать девять минут, Черис приступила к утренней зарядке. Начала с разогревающих упражнений, потом перешла ко всё более сложным формам. Тело не желало ей подчиняться. Не один раз пришлось справляться с убежденностью в том, что ее ноги должны быть длиннее, а центр тяжести – выше. Черис с сожалением отказалась от упражнений с мечом.

– Говорят, вы были превосходны в рукопашном бою и с огнестрельным оружием, – наконец сказала Черис, чувствуя, что должна поговорить с Джедао, особенно после их обмена колкостями прошлой ночью. В конце концов, в строгом смысле слова она виновата, что им приходится работать вместе.

– Старался не отставать от Кел, – сказал Джедао, тоже настроенный на примирение. – Есть шанс, что вы унаследовали кое-что из моих умений. Удастся ли это применить, зависит от вас, но я могу себе представить, как надо потрудиться, чтобы перестроить все навыки, предназначенные для тела с неправильными параметрами.

– А ваши предыдущие якоря?..

– Одному из них повезло, но он был примерно моего роста и телосложения – возможно, это помогло.

Черис пришла в голову ужасная мысль: та бойня, которую он устроил у Адского веретена, теперь вписана в ее сухожилия так, что не извлечь. Впрочем, если такие воспоминания и существовали, они были не в той форме, к которой она могла бы получить доступ напрямую.

– Кроме того, – продолжил Джедао, – вы, вероятно, знаете много способов убивать людей. Я не в курсе, чему сейчас учат в Академии Кел, но думаю, что прогресс на этом фронте не стоит на месте.

Ее кольнуло воспоминание.

– Разве вы не начали карьеру как наемный убийца Шуосов?

Не то чтобы она мало убивала, но Джедао как-то слишком уж беспечно об этом отзывался. Впрочем, многие из ее знакомцев-Кел были такими же.

– Да, но я точно отжил свой век.

Мысль о том, что у убийц есть срок годности, почти заставила ее улыбнуться.

Вскоре после этого сервиторы принесли три подноса, один большой и два маленьких. Такую разновидность сервиторов она никогда раньше не встречала: змееформы с шестью рудиментарными крыльями.

– Нирай, – сказал Джедао, как будто это все объяснило. Вероятно, так и было.

Черис поблагодарила сервиторов вежливым кивком. Она хотела бы поболтать с ними, но у нее была работа, и у них наверняка тоже. Они что-то дружелюбно прощебетали, прежде чем уйти.

Подносы предназначались для двух людей, а не для одного, с общими блюдами на большом подносе. Миска Джедао была из кованого металла, с выгравированной Двойкой шестерней. Миска и тарелки рядом были пусты. Чашу наполнял вихрящийся туман, словно угодивший в ловушку обрывок облака.

– По крайней мере, они не тратят на меня отличный виски, – сказал Джедао, но прозвучало это так, словно он желал, чтобы потратили. – Вы задаетесь вопросом, нужно ли мне питание. Ответ – нет, но я полагаю, они ощутили, что протокол требует чего-то такого.

– Вы ели со своими солдатами? – спросила Черис. Это был опасный вопрос, но в нем заключалась та истина, о которой она могла спросить.

Джедао сухо рассмеялся. Когда его голос зазвучал опять, он был спокойным.

– Вы спрашиваете себя, как такое возможно – убить людей, с которыми ты сидел за офицерским столом. Я и сам себя об этом спрашивал. Но ответ на ваш вопрос: да. Обычаи Кел со временем изменились, знаете ли. В те дни каждый командующий приносил собственную чашу к офицерскому столу. Всё было иначе в последний раз, когда меня будили. А теперь так делают?

– Да, – ответила Черис. В горле пересохло.

Он еще не закончил.

– Когда я был жив, я передавал по кругу чашу, снятую с вражеского солдата – хлипкую такую штуковину из дешевого олова. – Его голос дрогнул, но потом опять стал спокойным. – Я считал ее спасительным напоминанием о нашей общей человечности.

«До определенного момента…»

– Что случилось с чашей?

Он ведь ждал, что она спросит. Может, в вопросе таилась ловушка?

– Потерял во время одной кампании. Мы попали в засаду, положение было рискованное. Одна из моих подчиненных пошла против прямого приказа, потому что думала, будто чашка для меня важнее ее жизни. Вы не найдете этого в архивных записях. Я решил не позорить ее семью подробностями, раз уж она всё равно погибла.

Джедао мог ей лгать, всё равно она не в силах проверить историю. Но никто бы не предугадал, что маленькие детали его жизни будут иметь значение спустя века. Если они и впрямь имели значение. Она не понимала – что же он хотел доказать этой байкой? По рассказам, он представал хорошим командиром. Конечно, все считали его хорошим командиром, пока он не перестал быть хорошим человеком.

– Вы когда-то всерьез заботились о своих солдатах, – сказала она, принимая историю за чистую монету. – Что изменилось?

– Если вы в этом разберетесь, – проговорил Джедао, – дайте знать.

Опять игры. Значит, хватит притворяться. Черис посмотрела на подносы. Запах риса мучил ее.

– Ешьте, – сказал Джедао. – Вы наверняка проголодались.

– Как вы можете помнить голод, если у вас проблемы с цветом? – резко спросила Черис.

– Голод забыть трудно, – сказал Джедао. Когда она не ответила, он пробормотал что-то на другом языке. Прозвучало как ругательство. Наверняка за несколько столетий он их узнал немало. – Извините, привычка. Мой родной язык. Ваше досье говорит, что и для вас высокий язык не родной?

– Верно, – сказала Черис. Родители позаботились о том, чтобы она выучила мвен-дал, язык матери, хотя он был низким языком меньшинства даже в самом Городе Пирующих Воронов. Черис говорила на нем, только когда гостила дома, а в обществе Кел приучила себя ограничиваться высоким языком. Гекзархат относился ко всем низким языкам с подозрением.

– Вот так-то, – сказал Джедао. – Я по-прежнему ругаюсь на языке шпарой, хотя это мертвый язык для гекзархата. Мой родной мир был потерян во время приграничной стычки с Хафн примерно триста лет назад.

Она об этом не знала.

– Мне жаль, – сказала Черис, и ей правда было жаль, хоть она и не теряла осторожности. Она попыталась вообразить, каково это – когда вся твоя планета исчезает. Не смогла. Она впервые ощутила века, которые их разделяли, и тот факт, что они друг от друга отличались не только рангом.

– Время никого не щадит, – сказал он безразличным тоном. – Ешьте. Если вы упадете в обморок, я не смогу вас привести в чувство – хотя, наверное, кто-нибудь что-то придумает.

Она поместила его поднос напротив своего на столе, потом взяла собственную чашу. Один глоток, поскольку Джедао не мог сделать первый, а потом – палочки для еды. Рис был обыкновенный, а рыба – переложена тонкими полосками маринованного редиса, и вкус у нераспустившихся побегов папоротника под соусом оказался приятно-горьковатый.

– Вы это ели, когда были живы? – спросила она. После его казни прошло триста девяносто семь лет. Многое должно было измениться.

– Мы ели всё, что интенданты могли достать, – сказал Джедао. – Помню одну сухопутную операцию, когда мы наткнулись на запас лягушачьей икры в желе. Он даже не был большим. Она в том регионе считалась деликатесом. Вижу по вашему выражению лица, что для вас это не экзотика, но с нами всё было иначе. Но мы были голодны, поэтому съели икру, невзирая ни на что. Потом было много дурных шуток про жабры.

После этого Черис закончила трапезу в молчании, думая о жестяных чашках, непослушании приказам и лягушачьей икре. Допивая чай, посмотрела на чашу Джедао с ее загадочным туманом.

– Я должна что-нибудь с этим делать?

– Не думаю. Сомневаюсь, что это питательно хоть в каком-нибудь смысле.

Последний глоток. Черис отложила чашу и потянулась. Повернулась влево, когда обезличенный голос сети сказал: «Входящее сообщение». Коммуникационная панель окрасилась в черный, и в центре ярким золотом вспыхнула эмблема Командования Кел в виде ястреба-с-мечом.

Черис переключила мундир на полный официальный режим.

– Я могу принять сообщение сейчас, – сказала она сети, встав перед панелью.

Это был Подкомандующий номер два, снова с ее лицом.

– Генерал Шуос Джедао, – сказал композит, как будто мог видеть его перед собой. Судя по всему, мог. – Капитан Кел Черис.

Черис уже салютовала.

– Попытайтесь не демонстрировать, что его лицо вас так сильно беспокоит, – сказал Джедао. – Плохая привычка – позволять людям так легко читать свои эмоции.

Ей не понравилось, что он давал ей советы, особенно такого рода, во время общения с Командованием Кел. Даже если, несомненно, это будет повторяться в ближайшие дни.

– Вольно, – сказал Подкомандующий номер два, и только тогда Черис убедилась, что он не слышит Джедао. – Я думаю, вы знаете, в чем дело. Из-за неспособности генерала проявить себя физически, капитан, вам придется служить его руками и голосом. Чтобы облегчить это, Командование Кел присваивает вам генеральское звание на время кампании.

Черис думала, что что-то почувствует – дискомфорт, восторг, замешательство, – но ощутила лишь усталость.

– У меня также есть кое-какие сведения, которые могут вам пригодиться.

Черис напряглась.

– Данные свидетельствуют, что еретики привязали свой режим к семерке в качестве центрального числа. Скоро у вас будут лучшие сведения, чем у нас, но имейте это в виду.

Семь. Это намек на возрождение ереси Лиож? Жаль, что она была недостаточно внимательна во время обязательного курса истории во время первого года в Академии. По факту она со всеми курсами справилась хорошо, но некоторые выветрились из ее головы, как только она получила оценки.