Юля Тихая – Погода нелётная (страница 16)
Дорогой Макс,
кажется, мои письма ходят к тебе совсем плохо. Написала три или четыре, ни одного ответа. Может, ты не хочешь теперь меня знать.
Я хотела сказать только, что в Монта-Чентанни спокойно. Поговаривают, что город скоро откроют для гражданских. Твоя любимица Кукуруза загнездилась вопреки всем планам по разведению, у неё родились очаровательные щенята, три штуки, все такие же рыжие. Орландо говорит, что они от Шпика, но я думаю — Кукуруза могла бы найти кого получше, а свечки никто не держал.
Щенков оставили у нас тренировать.
Марго
Не получал ничего с июня. После Боргаты нас бросают туда-сюда, говорят, плохо ходят даже похоронки.
У нас трудно, но справляемся. Не переживай за меня. Я скоро приеду, и мы будем жить вместе в домике на солёном озере. Там тихо-тихо, только вода и лес, до ближайшей деревни два часа и не летают драконы. Будем там сидеть на берегу вдвоём и молчать часами.
Люблю тебя,
Макс
Привет, Ромашка!
Кажется, нас наконец оставляют на месте. Этот месяц перебрасывали столько раз, что я совсем перестал запоминать, где нахожусь. Вчера взлетел в дозор и понял, что не ощущаю даже, где север. Делаю круг — а кажется, что летел по прямой. Приходится больше опираться на прибор, а ты знаешь, как я этого не люблю.
Стоим почти у самого рубежа, точнее сказать нельзя. Ходим на реку купать зверей, иногда лезем в воду сами, хотя и холодрыга. Я от этого простыл и хриплю, как в страшилке.
Думаю, здесь мы на месяц или дольше. Позиция отличная, наша задача её держать, пока всё очень спокойно, хотя мы готовы к разному. Условия тоже хорошие. Офицерам организуют учёбы, я постараюсь сдать переводной. Это больше важно тем, кто хочет сделать карьеру в штабе на земле, но ещё должны платить побольше.
Как твои дела? Я подавал на отпуск, но пока не пускают. А как выпадет снег, у нас будет над врагом хорошее преимущество. Тогда всё и закончится, и я сразу отсюда поеду к тебе.
Пиши о себе побольше.
Люблю тебя,
Макс
Кстати. Мы тут, пока тишина, развлекаемся тем, что придумываем котов, клички им и характеры. Я придумал так: мы с тобой будем жить в Монта-Пелоса, в одном из этих забавных треугольных домиков, и к нам приблудится очень худой белый кот, с перебитым хвостом и глухой на одно ухо. Кличка у него будет Висельник, за то, что по шторам лезет на карниз и с него свисает, кривой и злобный на вид. Мы с ним будем уважительно друг на друга смотреть, а ты подкупишь его сметаной. За эту взятку Висельник станет тебя любить больше, чем саму жизнь.
Привет, Макс!
Вы большие молодцы. Все говорят, что с первыми морозами будет большое наступление. Наверное, враг тоже знает об этом? База в Монта-Чентанни совсем опустела, на всю наберётся хорошо если сто человек. Город открыли, но гражданских пока совсем мало.
Обо мне нечего написать.
Я бы вот непременно завела кошку. Назову её Сеньорита Альбеттина Леоне, она будет вся утончённая, как музейная статуэтка, и немного чопорная. И когда ты потащишь меня в кровать, она будет шипеть и смотреть из угла с осуждением. Признайся, ты всегда хотел заняться этим при зрителях! А Сеньорита, по крайней мере, не станет комментировать.
Пока вы именуете выдуманных котов, у нас своя задачка: разродилось сразу три селекционные виверны, итого — шестнадцать щенков. И всех их по документам нужно назвать на «Му»! Много ты знаешь хороших имён на «Му», и чтобы подходили виверне? Самую визгливую назвали Музыка, правда, потом оказалось, что это мальчик, стал Музыкант. Ещё есть Мурзик, Мудрец и Муха.
Я предлагаю «Мудак» и «Мусор», но ребята считают, как виверну назовёшь… в общем, эти имена не приняли. У нас ещё четыре безымянных щенка, а документы сдавать через неделю.
Люблю тебя,
Марго
С днём рождения, милая!
Расти большая, веди себя хорошо.
(И плохо тоже.)
Привет, Ромашка!
Давненько не получал от тебя писем. Наверное, и мои уходят плохо, одно вообще вернулось обратно. И, кажется, в центре не поменяли нашу дислокацию, потому что почти никто из наших по новому месту ещё ничего не получил, хотя мы здесь уже больше двух недель. За всё это время на весь дивизион пришла только одна посылка: Оскару мама отправила целый ящик вязаных носков.
Странная она женщина, так подумать. Во-первых, здесь ни к чему носки, сама всё знаешь про наши ботинки. Во-вторых, их настолько много, что если их распустить, можно связать свитеров на всю нашу банду. В-третьих, оскарова матушка написала адрес и имя так, что можно считать господним чудом, что этот ящик не выкинули ещё в пункте приёма.
Но он, весь такой неправильный, приехал. А все остальные письма, с правильными адресами, ещё где-то в пути.
У нас многие волнуются сейчас о семье, на западе снова эвакуация. Ребята пишут письма и не знают, туда ли они пойдут. У Гвидо жена с детьми собиралась ехать из Чентопьёппи в Векло к дальней родне, он пишет теперь и туда, и туда, а ему ни там, ни там не отвечают. В этом смысле я рад, что ты остаёшься на месте, и что у вас всё тихо.
Про будни скажу только, что мы работаем, потом спим, а всё остальное время кашеварим. У нас тут смешно с продовольствием, есть пятьдесят мешков какой-то зелёной фасоли, а риса, например, нет. Изгаляемся как можем, если постараться — фасоль даже ничего, съедобная.
Как тебе такое имя для кошки? Фасоль. Это должна быть очень балованая, очень важная, очень спокойная кошка, которая на всё только сладко жмурится и сидит в такой глупой котячьей позе. Она живёт у людей, которые кухонный стол стелят газетой и над ней грызут какую-нибудь дрянь типа вяленых ершей. А Фасоль смотрит на них презрительно, требует себе рыбной каши и ссыт в газеты.
Люблю тебя,
Макс