Юля Шеффер – Развод. Нас не вернешь (страница 8)

Совпадение? Не думаю.

— Бабулюшка, а ты мне пирожки привезла? — сходу требует дочь и теребит Воронцову за большую хозяйственную сумку.

Она страшная любительница всего мучного, а я, к сожалению, не умею — и не люблю — возиться с тестом. Блины раз в год на Масленицу и оладьи по воскресеньям — мой максимум.

— Конечно, привезла. И беляши, и с картошкой, и с рыбой. Все, что ты любишь.

Пока она перечисляет, дочь блаженно закатывает глаза и, схватив бабушку за руку, скорее тащит к подъезду.

Я понимаю, что сейчас не время задавать свекрови свои вопросы. Придется подождать, пока Тая удовлетворит свой детский аппетит.

Пока они хозяйничают на кухне, я переодеваюсь, принимаю душ и присоединяюсь к ним. Поедая чай с пирожками под Таины восторги и рассказы про школу и друзей, сама мысленно готовлюсь к разговору. Скорее всего, неприятному.

— Анна Степановна, вы к нам просто так или по делу? — начинаю, когда моя девочка, постанывая от обжорства, практически выкатывается из-за стола в сторону своей комнаты.

Смягчаю вопрос улыбкой, насколько это возможно, но и ходить вокруг да около не хочу.

Вопрос слишком важный для меня. Как и ее ответ.

Все зависит от него. Я рада принимать свекровь в гостях, если она не сговорилась с сыном и не замышляет против меня какую-нибудь пакость. Если да, я ее немедленно выставлю. Вместе с пирожками.

— Просто так… — тянет Анна Степановна, явно озадаченная моим вопросом. — Какие у меня могут быть к вам дела? Я соскучилась по Тосеньке и приехала. Давно собиралась, а тут соседи так удачно поехали в Москву, у них машина новая большая, вот мне места и хватило.

— Соскучились?..

Свекровь выглядит такой искренней, что в ее словах трудно сомневаться и дальнейший допрос кажется бессмысленным, но я обязана узнать все.

— Не Антон Вас попросил навестить нас? Ничего Вам не поручал?

— Антон⁈ Ничего у меня не просил и не поручал. Я не разговаривала с ним уже очень давно. Как уехал в эту свою Чехию, он звонил пару раз и пропал, — в начале ее речи голос звучал твердо и возмущенно, а к концу стал срываться — ей тяжело дается такое наплевательское отношение со стороны единственного сына.

— Как⁈ — не могу я поверить. — Он к вам не приезжал?

— Нет. Ни разу, — опускает голову свекровь и как-то сразу сгорбливается.

Подойдя к ней, неловко обнимаю ее, чтобы как-то поддержать, утешить. У меня в голове не укладывается такое поведение Воронцова.

Вернуться в страну и даже не дать знать о себе матери. Как такое возможно?

И как сказать ей сейчас, что я виделась с ним совсем недавно?

Но как не сказать?..

— Анна Степановна, — зову я, она поднимает на меня сухие покрасневшие глаза. — Антон сейчас в Москве. Я встречалась с ним пару дней назад. Он сказал, что хочет вернуться в семью и что ему нужно увидеться с дочерью. Я пока не ответила ему, и поэтому подумала… Подумала, что он Вас подослал.

Свекровь долго смотрит на меня, бегая глазами, потом поднимается со стула и спрашивает грозно:

— И что этому подлюку от Тоськи надо⁈

Глава 10. Подачка

— Не знаю, — мяукаю в ответ испуганно и смотрю на свекровь неприлично вытаращенными глазами.

Подлюку? Это она о собственном сыне так?

Невероятно…

Никогда не слышала, чтобы она говорила о нем в таком тоне. Всегда Антоша да Антонушка — бесившее меня, кстати, — с обожанием и придыханием, а тут подлюк.

А эта фраза «что от Тоськи надо?» откуда взялась? Откуда уверенность, что ему что-то надо? И почему именно от Тоськи?

Одни вопросы…

Но ведь и сама я думаю так же. Тоже не верю в высокопарные речи бывшего мужа об осознании и желании вернуть семью. Воронцов утверждает, что скучал, при этом ни разу даже не позвонил и не написал. И, оказывается, не только нам, но и своей матери. Той, кто вырастила его. Одна!

— Это риторический вопрос, Поля. Понятное дело, что ты не знаешь.

— Но… почему вы думаете?.. — я не договариваю, она и так понимает все.

— А что еще мне думать? — горько отвечает Анна Степановна. — После того, как он втихаря продал нашу квартиру? Я переоформила ее на него еще до вашей свадьбы. Я тогда замуж собиралась за одного человека, ну и перестраховалась — мало ли… А прошлой осенью приезжаю с дачи, корячусь с вещами, а в квартире уже живут другие люди.

— Как?.. — не верю я.

— Вот так бывает, Полиночка. Плохо я, видимо, Антошу воспитала, что он так и с вами поступил, и со мной. Вот и не верю я после этого в его добрые помыслы. Раз он появился, ему что-то нужно. Мне на глаза теперь боится показаться, стервец. Да и взять с меня нечего. Решил за вас взяться?

Свекровь буквально пышет гневом, очень близко к сердцу принимая свой рассказ и подлость сына. Я спрашиваю ее, чтобы отвлечь:

— А тот человек? За которого замуж собирались.

— Не дожил он до свадьбы, — сникнув, поджимает губы свекровь. — В аварию попал.

После этих слов в кухне повисает тишина — отвлекла, блин…

Я понимаю, что нужно что-то сказать, как-то утешить ее после этого трагичного рассказа. Но не могу подобрать слов. Лишь смотрю сочувственно.

— Да все нормально, Полина. Не надо меня жалеть. Переживем и это. Главное, что вы у меня есть.

Я улыбаюсь ей, и в этот момент в дверь звонят.

Переглянувшись, мы обе поднимаемся. Я иду к двери, вижу, что и Таюша вышла из комнаты — ей тоже любопытно.

В груди сразу начинает колотиться убыстренно и руки противно потеют.

И, наверное, впервые в жизни — взрослой — я не открываю сразу дверь, а смотрю в глазок. Но там никого и ничего не видно, и тогда спрашиваю строго:

— Кто?

— Здравствуйте. Доставка, — раздается из-за двери бодрый молодой голос.

— Доставка чего? — уточняю, одновременно распахивая дверь.

— Цветы и игрушка, — парень в форме радостно сует мне в руки букет и плюшевого медведя.

Мне не нужно спрашивать, чтобы понять, от кого эти подношения. Кандидат на подобный прогиб всего один.

Задобрить нас решил?

По советской классике — дитям мороженое, бабе цветы?

Я отдергиваю руки, не беря у него ни букет, ни игрушку.

Он смотрит с удивлением, так и зависнув с вытянутыми руками.

— Нам это не нужно. Вы ошиблись.

— Не ошибся. Адрес верный, я проверил, — упрямо говорит он.

— Все равно не нужно.

— А куда я это дену? За все заплачено.

— Своей семье заберите.

— Нет у меня семьи! — парень возмущен и вновь пытается всучить мне эти подарки дьявола.

— Мама, дай мне, — раздается сзади голос дочери, и я оборачиваюсь.

Тая, очень серьезная и хмурая, с горящими щеками, подходит ближе и забирает у доставщика медведя.