Юля Шеффер – Развод. Нас не вернешь (страница 31)

В тишине звук кажется очень громким и пугает. И не только меня — свекровь прибегает ко мне, взъерошенная, с безумным взглядом.

Вскочив, я смотрю на экран — пуш-оповещение от банка о зачислении зарплаты. В отчаянии откидываю телефон подальше от себя и, посмотрев на Анну Степановну, качаю головой.

— Пойду чайник поставлю, все равно уснуть уже не получится. Приходи или сюда принесу, — говорит тоном, которому я подчиняюсь и встаю с кровати.

Но даже вода в горло не лезет. Я не могу думать о еде и, вообще, ни о чем, кроме Таси. Где ее держат? Как она? Ела ли? Испугана ли? Спала ли ночью? Держит ли Слуков слово, что обращается с ней хорошо?

Каждый звук извне — сигнал за окном, какой-то стук в подъезде, уведомление на телефоне моем или свекрови — заставляет сердце замирать, вызывая короткую вспышку надежды, что вот, наконец, позвонят или придут, и всё это закончится.

Но всякий раз за надеждой приходит разочарование.

Звонят мне только с работы с вопросом, на котором я не могу сосредоточиться, но все же собираюсь и отвечаю на него — иначе не отстанут, а потом Репникова — узнать, что я решила с обращением в полицию после разговора с майором.

Я жду звонка от других людей и подруге поэтому не рада. Никому сейчас не рада кроме Таси или Кости, но на звонок отвечаю — Таня тоже не перестанет звонить.

— Полин, ты чего молчишь? Всё нормально? — сдувается ее жизнерадостный голос, когда я торможу с ответом.

Я зависла, раздумывая, могу ли что-то рассказать ей или не стоит. И, когда она спрашивает, решаю, что нет, не стоит. Матей был четок в своих инструкциях, а Репникова — дама слишком инициативная, чтобы посвятить ее в происходящий ужас. Она любит Таську не меньше нас, и с нее станется развернуть бурную деятельность по ее спасению, подключив не только майора из убойного, но и всех, кого сможет. И может этим запросто навредить.

— Всё нормально, Тань, просто завал на работе, — вру, старательно выдавливая из себя уверенность и спокойствие. — Нет, решила никуда не ходить. Твой майор все понятно объяснил и разложил, в полиции меня просто высмеют. Попробую сама разобраться с Воронцовым, — пытаюсь улыбнуться для пущей безмятежности.

— Ну ладно, — тянет она задумчиво. — А у тебя точно все в порядке? Ты какая-то странная.

Я прикрываю веки в досаде — обмануть подругу не получилось, она всегда была внимательной к деталям и восприимчивой к малейшим изменениям в интонации. Мне следовало это учитывать, но… не в этом состоянии. Я и так выжимаю из себя все, что могу.

— Да, точно. Не переживай, голова отчетом забита. Я тебе позвоню позже, хорошо?

— Ну хорошо. Если до вечера не позвонишь, сама тебе наберу, — предупреждает она.

Я, фальшиво смеясь, соглашаюсь и быстро заканчиваю разговор, ощущая, как внутри всё сжимается от беспомощности, и я просто не могу дальше врать. И, вообще, говорить.

Не сейчас.

Не пока я жду новостей о Таське. Без нее я ничего не могу — ни думать, ни существовать. Даже дышу с трудом. Всё бессмысленно, пока моя девочка где-то там, в руках этих страшных людей, которые не брезгуют ничем ради идеи собственного обогащения.

Ведь весь сыр-бор из-за какой-то фирмы! Чисто бизнес — «ничего личного»… Но столько «личного» уже наворочено из-за нее. И преступлений, и странных решений, и столько людей замешано.

Время идет очень медленно, ничего не происходит, и я просто схожу с ума. Пытаюсь набрать Воронцова, но «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Косте звонить не решаюсь — боюсь помешать.

Перевожу взгляд на Анну Степановну — она тоже не находит себе места, то начиная что-то делать в кухне, то переставляя бутыли с химией в санузле, то усаживаясь на диван, то снова вскакивая — ожидание и для нее невыносимо. Замечаю, как она морщится, незаметно потирая в районе груди.

— Может, вы приляжете? — негромко предлагаю я.

Она отрицательно качает головой.

— Не могу, Поля. Как можно лежать, когда…

Она не договаривает, но это и не надо. Мы обе понимаем, о чем идет речь. Обе живем лишь одной мыслью — чтобы Тая поскорее вернулась к нам.

Не в силах больше выносить неизвестность, я набираю сообщение Косте:

«Константин Сергеевич, вы нашли Антона? Узнали, где Слуков? А Тася?»

Руки дрожат, и я промазываю по кнопкам. Приходится стирать и набирать снова. Помучившись, решаю наплевать и отправить так, но не успеваю — раздаётся звонок в дверь. Я вздрагиваю, телефон выскальзывает из пальцев и, упав на пол, отлетает к стене.

Я бросаюсь к двери, но Анна Степановна находится ближе к ней и опережает меня.

Распахивает дверь с громким щелчком и… испуганно вскрикивает. От этого крика-вздоха у меня внутри все холодеет.

«Боже! Кто там?»

— Где Полина? — гремит из прихожей голос Воронцова, и мои ноги прирастают к полу.

Глава 36. Бешеный рок-н-ролл

— Полина! — повторяет бывший муж еще громче и требовательнее, меня сковывает еще больший страх, но я заставляю себя сделать два последних шага до дверного проема гостиной.

Увидев его на пороге, хочу спросить, почему он здесь, а не мчится к Слукову выручать нашу дочь из его плена, но тут слышу ее тонкий голосок:

— Мамочка…

В первую секунду думаю, что у меня галлюцинации, но глаза сами резко перемещаются ниже, и когда взгляд выхватывает ее макушку, торчащую из-за его спины, сердце срывается в бешеный рок-н-ролл.

— Тася? — выдыхаю, все еще не веря тому, что вижу.

Моя девочка здесь? Ее освободили?.. Отпустили? Как⁈

Несмотря на сомневающийся и сопротивляющийся мозг, тело реагирует по-своему, автономно, на инстинктах, и я бросаюсь к ней. Упав на колени, порывисто обнимаю так крепко, словно боюсь, что из слабых объятий она выскользнет и снова исчезнет.

Еще раз пробормотав «мамочка», Тася сжимает меня в ответ, буквально вцепляется в меня, обвив руками, как будто тоже думает, что иначе я исчезну. Никогда раньше она не обнимала меня так. Моя девочка всегда была очень сдержанной в эмоциях, взвешенной, даже скупой, этим пойдя в отца, и вдруг цепляется за меня с неожиданной силой и страстностью.

Я испытываю огромное облегчение, ощущая своего ребенка в своих руках, зная — чувствуя! — что она здесь, она рядом, и ей ничего больше не угрожает.

Не угрожает ведь?..

Из глаз непроизвольно текут слезы, Таюша чувствует их и гладит меня по спинке.

— Мам, все хорошо, не плачь, — шепчет, но голос срывается в конце, и я стискиваю ее в объятиях еще крепче, понимая: ей, как и мне, сейчас нужно это прикосновение, нужно ощущение, что всё в порядке, что всё закончилось.

— Да, все хорошо, Тасюш, ты дома, ты со мной, — в ответ шепчу я, поглаживая её волосы, плечи и стараясь сдержать слёзы, чтобы она не видела их.

И замечаю, что она дрожит. Что это — отголоски страха или она замерзла?

— Тась, — отстраняясь, заглядывая ей в лицо, — ты замерзла?

— Кажется… — отвечает она, глядя на меня виновато, я снова обнимаю ее.

— Идем, посидим в горячей ванне, и ты сразу согреешься. Идем?

Моя девочка кивает — она любит купаться, — я поднимаюсь с колен, чтобы отвести ее, но Анна Степановна перехватывает ручку Таи.

— Давай я тебя отведу, котенок? Маме надо поговорить с дядями, — сразу приводит аргумент, пожирая внучку глазами, полными облегчения и невыразимой любви.

Тая поднимает глаза на меня, потом оглядывается на Антона с Константином, которые молча торчали рядом, пока мы с ней обнимались, но я и не заметила их присутствия, я видела только свою дочь.

Кивнув, Тася высвобождает у меня свою ладонь и вкладывает ее в руку бабушки.

— Пойдем, моя хорошая, — приговаривает та, — запустим твоего чудо-тюленя порезвиться и весь зоопарк тоже.

Когда они сворачивают за угол коридора, я поворачиваюсь к мужчинам и спрашиваю сразу у обоих, мне все равно, кто ответит. Я хочу знать, как им удалось забрать мою дочь у Слукова. Антон отдал ему фирму или… они ее просто выкрали? Это важно знать — от этого зависит, боимся мы и прячемся с ней дальше или нет. Я очень надеюсь, что все, действительно, закончилось, что мы в безопасности, но уверенной быть в этом не могу, пока не узнаю все подробности.

— Что с ней? Она в порядке? — первое, что срывается с губ.

Я смотрю на Антона — все же он — отец, — но мне отвечает Константин:

— Физически — да. Мы нашли ее быстро. Но… конечно, у нее стресс. Она сильно напугана.

— Даже мне обрадовалась, когда увидела, чего не было… давно, — вставляет горестно Воронцов.

Я перевожу взгляд на него и тут в голове будто что-то щелкает — я шагаю к нему ближе и шиплю прямо в лицо:

— Это всё ты! Ты загнал нас в этот кошмар! Это твои махинации с твоей дурацкой фирмой довели нас до похищения, ты подставил Тасю под удар! Ты хоть понимаешь, что мы могли её потерять? Или ты так все и задумал⁈

Антон стоит передо мной, резко помрачнев лицом и потускнев взглядом — секунду назад он имел необоснованно щегольский вид. Даже геройский. Видимо, считая, что заслужил почести за то, что спас ребенка — своего, — которого сам же и подставил. Но после моих слов резко сдувается.

Он не ожидал, что я накинусь на него, и выглядит сейчас потерянным и каким-то опущенным, будто я не словами на него нападаю, а ударила его только что.

— Я не думал, что так получится. Я лишь хотел обезопасить себя. А еще думал, что, если Слуков все же доберется до меня, вы с Таськой не останетесь ни с чем — у вас была бы фирма, — тихо, подавленно произносит Антон, опустив глаза в пол.