Юля Шеффер – Предатель. Я тебе не жена (страница 28)
- Это не оригинал, и Иван это сразу поймет. Он не станет обмениваться на копию, - в его взгляде едва ли не сочувствие к моей наивности.
Или глупости…
- У тебя тоже нет оригинала, - огрызаюсь я с внезапной даже для себя резкостью. - И даже если ты возьмешь его у Владлена - при условии, что у него он есть, - разве можешь ты быть уверен, что твой брат уничтожит все копии, которые у него есть, даже если он будет клясться, что сделал это?
Герман поднимает взгляд выше моей головы, но лишь на секунду, после которой он вновь смотрит мне в глаза. Уверенно и прямо.
- Не могу, - признает неохотно.
- Значит, и Иван в это не поверит. Он знает твоего брата не хуже тебя, - говорю со все возрастающей убежденностью. - Поэтому обменивать его компромат на "оригинал" нет никакого смысла. Мы можем поставить от себя лишь обещание, что никогда не пустим его в ход.
- Обещание - не вечная штука, - усмехается Герман.
Отвечаю ему такой же усмешкой:
- Но заявление, что вы уничтожили все имеющиеся копии - тоже ничто иное, как обещание. Всего лишь слово, которое легко дать, но так же легко можно и забрать.
- С этим не поспоришь, - после паузы соглашается он. - И хорошо, что ты это понимаешь, - он вновь берет мою руку.
- Это почему? - застываю я от столь неожиданного перехода.
- Раз на кону лишь слово, Ивану будет недостаточно твоего. При всей любви… - он резко поднимает на меня взгляд и снова быстро опускает на мою ладонь в его руке, продолжая, - твоего отца и моем к тебе уважении, Безруков не станет договариваться с тобой, Алина.
- Думаешь, он попытается меня обмануть, и я поведусь? - спрашиваю с вызовом.
- Нет, не попытается. Потому что ты не пойдешь, - категоричным тоном пресекает мои дальнейшие вопросы. - Подождешь меня в машине.
И он возобновляет движение.
- Ты сам пойдешь? - изумляюсь я, тормозя. - Ты же с ним даже не знаком!
- Вот и проверим, хорошая ли это идея. Доверься нам, Алина, - вновь проникновенно смотрит мне в глаза, создавая иллюзию, что я что-то решаю.
Мы выходим из подъезда, и он садит меня на пассажирское в своей машине.
- Сиди здесь и жди меня. И не смей вмешиваться, - его голос суров и мрачен. - Я серьезно. Дай мне самому с этим разобраться. Это мужские дела.
Глава 34. Красная кнопка
Дверь квартиры Ивана открывается после второго звонка. Открывается нешироко, не как для желанного гостя. И на лице хозяина ни капли удивления, как будто он ждал меня.
Может, Владлен снова меня подставил и предупредил старого дружка?..
Но эту мысль я сразу гоню - нет, не мог. Я видел, как сильно задело его предательство Безрукова, он был очень уязвлен, даже унижен тем, что его поимели. А Влад не из тех, кто прощает унижения и обиды. Даже близким друзьям.
Нет. Особенно друзьям. И еще сильнее - близким.
Обида на меня заставила его пойти на сговор с человеком, который - он знал, - убил человека.
С человеком, который сейчас стоит передо мной, и - какая ирония, - я тоже пришел договариваться с ним.
На секунду во мне вспыхивает мысль: а, может, не надо договариваться? Может, сдать его, чтобы он понес заслуженное наказание? Присовокупить к тому делу и его мошенническую схему по женитьбе на наследнице одного из крупнейших бизнесов в стране. Могло ведь и сработать…
Но я быстро прихожу в себя и отказываюсь от самодеятельности.
- Поланский, - первым подает он голос, ровный, как интервал между шагами метронома. - Какими судьбами?
- Поговорить, - отвечаю сухо.
Его губы едва заметно дёргаются в неясной усмешке, но после паузы он отступает, пропуская меня внутрь.
Глаз сам собой цепляется за обстановку в квартире, но хватает ума не оценивать ее - она съемная. Бездушное, без намека на индивидуальность, помещение, выполняющее функцию крыши над головой, не более.
Иван идет в гостиную, я - следом. Он не приглашает мне сесть, и пару секунд я мысленно гадаю: потому что знает, что я откажусь, или так он демонстрирует, что не рад мне. Хотя последнее понятно и без лишних объявлений.
Я остаюсь стоять, держа руки в карманах.
- О чём разговор? - спрашивает он, усаживаясь напротив, закинув ногу на ногу, а плечи раскинув по спинке.
Ему явно комфортно в этой обстановке, он дома, а значит, на своей территории.
Но это ему не поможет.
- Ты знаешь, о чём, - говорю, значительно глядя ему в глаза. - У меня к тебе может быть лишь одно дело.
Иван молчит, никак не комментирует мои слова, приглашая меня продолжить. Понимает, что вступить в диалог - это уступить инициативу, а он ничего никому уступать не собирается. Он привык ждать, заставлять других нервничать, но я не собираюсь давать ему такое преимущество.
- Мне нужно все, что у тебя есть на Каурова, - уточняю.
Его лицо не дрогнуло, лишь легкая усмешка скользнула по губам.
- Я думал, тебе нужна Алина.
- А она есть у тебя? - так же лениво усмехаюсь в ответ.
Безруков на миг опускает взгляд, будто его уязвили мои слова, но снова очень быстро возвращает себе контроль над ситуацией.
- Она все еще моя жена, - начинает, но я отрезаю:
- Она тебе не жена!
- Мой паспорт утверждает обратное, - клоунски заламывает он брови.
- Это вопрос очень короткого времени.
Я в курсе, что первое слушание по делу уже скоро, и могу говорить об этом без тени сомнения.
Он снова прикрывает веки, и я понимаю, что это - его слабое место.
На этом можно было бы сыграть, но беда в том, что Алина - теперь и мое слабое место. И играть ею я не стану.
- Так что ты заикался о компромате? - возвращает он разговор к началу.
- Он мне нужен.
- Чтобы самому шантажировать конкурента? Или хочешь сыграть в рыцаря перед прекрасной дамой? - в новой усмешке столько презрения, что я чувствую какой-то желчный привкус на языке.
- Не так важно, что я с ним сделаю, как что я тебе за него предлагаю.
- А тебе есть что предложить? - роняет он снова бесстрастно, но по тому, как чуть дергается его правая рука, я понимаю, что он не так расслаблен, как хочет казаться.
Все же знает о записи или, совершив такое, человек постоянно ждет подвоха? Ждет, что правда всплывает наружу рано или поздно?
Скорее, второе.
А, может, всё мимо.
Достав из кармана старый планшет, который давно валялся в бардачке в машине, и на который я заранее скинул и открыл видео, я кладу гаджет перед ним. Нажимаю кнопку "play".
Ролик начинается, и, как ни старается Иван держать лицо, ему не удается скрыть свои эмоции - они прорываются сквозь его броню.
- Хорошая заявка, - протягивает он, досмотрев до конца. - И ты хочешь компромат на Каурова в обмен на это ретро с трагичным концом?
И такой ответ на миг заставляет меня даже почувствовать странное уважение к нему. Он даже не пытается обесценить опасность этой записи, как мы с Маратом обрисовывали Алине. Он не юлит, не отнекивается, сразу признавая вину. Это… достойно, как минимум.
- Не обмен, - качаю головой. - В век технологий у любого видео может быть миллион копий, и обмен одной из них становится пустой формальностью.