Юля Шеффер – Предатель. Я тебе не жена (страница 27)

От этих слов по телу пробегает холодная дрожь. Я перевожу взгляд на папу, который, конечно, понял это и без разъяснений Германа.

- Ясно... - говорю, - полиция отпадает. Что тогда?

- Выход один - нужно договариваться с Иваном. Теперь у нас тоже есть аргумент, - кивает Поланский на ноутбук отца.

- А если не договоримся? - спрашиваю осторожно.

Герман на секунду задерживает взгляд на мне, словно подбирает слова.

- Тогда будем думать, - отвечает уклончиво.

Я опускаю глаза. На ум против воли приходят слова Олеськи с ее булыжником, и я снова вздрагиваю всем телом.

Вскоре Герман уходит. Я иду провожать его до двери дома, выхожу за ним на крыльцо.

Он внезапно останавливается, поворачивается ко мне, будто хочет что-то сказать. Я затаиваю дыхание. Его губы приоткрываются, он облизывает их, а мне на секунду кажется даже, что он собирается не говорить, а поцеловать меня. Я замираю в парализующем ступоре, неуверенная, как реагировать, если он действительно это сделает.

Но нет.

Он лишь качает головой и натягивает на лицо привычную усмешку, которая больше похожа на маску.

- Пока, Алина. Я завтра позвоню.

- Пока, - киваю я.

Он все же наклоняется ко мне, касается губами моей щеки - следуя легенде, хотя, наверное, она уже не нужна?.. - и быстро сбегает с крыльца.

Я обещала родителям поужинать с ними, поэтому поднимаюсь в свою бывшую комнату, сажусь на кровать и снова включаю видео.

Когда в кадр попадает лицо Ивана, нажимаю на паузу, увеличиваю кадр и долго смотрю в его глаза.

Это и есть тот момент, после которого он изменился или он всегда был таким? А этот несчастный случай научил его, что можно делать плохие вещи и остаться безнаказанным?

Научил, что выигрывают те, кто играют по-крупному?..

Я откидываю телефон и, упав спиной на кровать, закрываю глаза.

Мысли крутятся в голове, цепляясь друг за друга, я не могу сосредоточиться ни на одной. Иван виновен - это бесспорно. Но что значит "договариваться" - шантажировать шантажиста? Манипулировать его страхами, как он манипулировал нашими?

Я не знаю, где граница между справедливостью и местью, но чувствую, что она опасно близко.

- Алина? - стук в дверь и голос мамы заставляет меня вздрогнуть. Она входит: - Ужин готов. Идем?

Я вскакиваю.

- Нет. Мам, я не могу. Мне срочно нужно встретиться с Любкой. Она звонила, что-то срочное, - выпаливаю я на одном дыхании.

Подбежав к ней, чмокаю в щеку и проскальзываю мимо, не давая возможности задать уточняющие вопросы.

Потому что не хочу врать.

- Алина… - пытается она возразить, но я уже на лестнице.

Я спешу не к Любе. Я хочу поступить по-своему.

Глава 33. Мужские дела

Стою под дверью квартиры Ивана, и сердце стучит так громко, что кажется, будто его гул разносится по всему подъезду. Гораздо громче, чем мой робкий, нерешительный стук. И стучит оно не от страха, а от того, что я собираюсь сделать.

Не сказав никому. Наперекор.

Папа и Герман наверняка будут злы на меня - нет, они будут в бешенстве, - но я чувствую, что должна поступить именно так, и поэтому я здесь.

Глубоко вздыхаю, чтобы успокоиться, но легче не становится. Заношу руку, чтобы постучать еще раз, как вдруг мой кулак кто-то ловит сзади. Обхватывает его твердой рукой и не дает пошевелить.

Резко поворачиваю голову вправо - Герман…

Ну конечно…

Так они и позволили мне сделать глупость. По их мнению.

Но как узнали?!

- Ты следил за мной? - шиплю негромко.

- Присматривал, - отвечает он, так же не повышая голоса, и утягивает меня к двери на лестницу, по которой он, видимо, и поднялся.

Восьмой этаж!

Он, что, бегом бежал? Или это я так долго мялась под дверью, не могла решиться постучать?..

- Вообще-то тут есть лифт, - иронично напоминаю.

Герман отвечает мне лишь взглядом с многозначительным выражением в глазах, и я затыкаюсь. Спустившись на один этаж, он берется за ручку двери, ведущей в коридор с квартирами и лифтовый холл.

- На лифте или пешком?

- Пешком, - выбираю с вздохом, понимая, что оказаться с ним один на один в тесной кабинке мне бы не хотелось.

Поланский кивает и снова идет вперед, так и не выпустив мою руку.

- Расскажешь, о чем собиралась говорить с Иваном? - спрашивает он еще на пару лестниц ниже.

Я, конечно, ждала этого вопроса, но ответ придумать не успела. Тот ответ, что ему бы понравился. Хотя, думаю, что никакой не пришелся бы ему по вкусу.

- Просто поговорить, - уклончиво бурчу я.

- Алина… - его голос становится ниже, настойчивее. Он останавливается, разворачивается ко мне, и я натыкаюсь на пронзительный взгляд.

Он больше ничего не говорит, но я резко передумываю ломаться и отнекиваться.

- Я хотела… договориться с ним сама, - честно признаюсь, поджав губы.

- Сама? - Герман смотрит на меня, как будто я заявила, что видела инопланетян, или - что хуже - он удивлен, что я вообще способна говорить.

- Да. Сама, - повторяю твёрже и пытаюсь освободить свою руку, но он не отпускает меня. - Мне показалось, что у меня лучше это получится. Чем у тебя или у папы.

Он вскидывает бровь, но молчит. Его лицо каменное, но в глазах мелькает что-то - недоверие, раздражение, а может, ещё что-то.

- Герман, я знаю все, что ты сейчас думаешь, - заявляю уверенно, хотя, конечно же, понятия не имею, что у него в голове.

Точнее, не уверена, что именно из нескольких вариантов - от того, что я безмозглая дура, до "как же ты меня достала".

- Но я… Я должна была попробовать, - тихо добавляю, чувствуя себя школьницей перед строгим учителем.

Он медленно выдыхает, качает головой и выпускает мою руку.

- На что ты рассчитывала, Алина? Что Иван поддастся своим чувствам к тебе, и отдаст тебе все материалы на твоего отца?

Его слова, а особенно сомнения в чувствах, которые Иван питал ко мне, отзываются болью во всем теле. Хотя, конечно, он прав. Но то, что это правда, не делает жестокие слова менее болезненными.

- Я собиралась не давить на его чувства, которых, скорее всего, и не было, - голос против воли срывается, но я, собравшись, продолжаю: - Я пришла делать то же, что и вы - обменять его компромат на видео с… того боя, - запинаюсь я, не сумев выговорить "с убийством".

- А откуда у тебя видео? - интересуется он без улыбки.

Я непонимающе хмурюсь:

- Ты сам мне его прислал…