Юля Белова – Сицилиец (страница 18)

Я спускаюсь в сад, хочу полюбоваться видом перед сном. Пока мы ужинали луна стала маленькой и откатилась куда-то далеко. Я слышу позади себя скрип — это Давиде подъезжает на коляске. На коленях у него откупоренная и заткнутая пробкой бутылка вина.

— Будешь?

— Давай, — я беру бутылку. Это Грилло. Сразу вспоминаю дегустацию, которую проводил в Москве Марко. Под сердцем начинает немножко ныть, тянуть… Ночь, звезды, тепло — всё как тогда. Нет, никаких глупых воспоминаний, пожалуйста! Я же запретила себе… Вот мы пьём вино, вот ужинаем в грузинском ресторане, идём по Красной площади, вот мы в лифте, он меня целует, срывает одежду — в памяти непрошенно возникают картинки той ночи — вот мы на кровати… Кажется, что все было так давно… Отпиваю из горлышка, возвращаю бутылку Давиде. Он тоже делает несколько глотков.

— Знаешь, эта операция… Я не могу дождаться, когда полечу в Рим. А с другой стороны, хочу, чтобы время тянулось подольше и всё это было ещё не скоро.

Он пьёт из бутылки и передаёт её мне. Я тоже пью.

— После аварии врачи сказали, что я не смогу ходить.

Мне грустно и очень его жалко, и я не знаю, как можно подбодрить в такой ситуации. Умный, красивый парень, ещё совсем мальчишка… Я отворачиваюсь, у меня щиплет глаза и я тру их, делая вид, будто что-то попало…

— Родители к кому меня только не возили. Не поверишь, сколько я прошёл консилиумов, обследований и всего такого. Но прогнозы неутешительные.

— Но есть же знаменитый римский хирург!

— Да, он единственный, кто готов меня оперировать. Он сказал, что настроен оптимистично и что сделал несколько подобных операций и почти все были успешными. Не знаю, конечно, правда это или нет, но мне хочется верить, что правда.

— Он бы не стал врать — это же можно проверить.

— Да, только вот стоит эта операция очень дорого. У нас столько нет. Не знаю, что бы мы делали. Я не хотел, чтобы родители отдавали все свои деньги. Этого всё равно бы не хватило, к тому же нет никакой гарантии, что операция будет успешной. В общем, мне помог один человек. Марко Леоне.

— Кто?!

— Это наш винодел, он очень известный. Я думал, ты его знаешь.

— Знаю, просто я удивилась. Я бы никогда не подумала, что он на такое способен. Мне казалось, что он всегда думает только о себе.

— Что ты, он не такой, — Он организовал благотворительный фонд и многим здесь помог. Но он просит никому не рассказывать, что помощь, по сути, идёт от него, не хочет, чтобы его ну… превозносили что ли.

— Мне кажется я рада, что ты не выполнил эту его просьбу и рассказал…

Я улыбаюсь.

— Всё равно все знают. И он ещё договорился с доктором — к нему очередь на несколько лет вперёд, но нас примут гораздо раньше. Такие дела. А ты знаешь, что дом, где ты живёшь, раньше принадлежал дедушке и бабушке Марко?

— Серьёзно? Нет, не знаю. Похоже я вообще не слишком много знаю.

— Ну так я тебя буду просвещать. Приезжай чаще!

Мы ещё некоторое время болтаем и идём спать. Я лежу в мягкой удобной постели и снова, которую ночь подряд думаю о Марко.

18. Дорожные происшествия

Время лечит, но оно же и убивает — зализывает раны, но крадёт годы. Боюсь, когда я перестану думать о Марко, буду уже старухой.

Сегодня воскресенье. Пусто, никого нет, только ленивые собаки. Даже сторож придёт лишь вечером. Жара, звенящая тишина и остановившееся время. Оно не лечит и не убивает, его просто нет. А как бы здорово было пить холодное вино и целый день трахаться … Ого! Это я подумала?

Я звоню Юльке. Телефон выключен. Вот уж кто, похоже, сегодня не упускает возможности… Ладно…

Постояв под тёплыми, расслабляющими потоками душа, я подхожу к большому зеркалу, пытаясь разглядеть в запотевшем стекле гадкого утёнка. Ничего не видно. Да я и так знаю, что там — мокрые волосы, прилипшие к щекам, маленькая грудь торчком, узкие бедра, разросшийся и бесхозный кустик волос на лобке…

Я рассматриваю свой плоский живот и ноги. Ноги, в принципе, ничего, на них мальчишки ещё со школы заглядывались… Да вот только всего этого добра оказывается недостаточно, чтобы удержать такого парня, как…

Ну опять… А можно о чём-то другом подумать?

Можно. Подумав о другом, я решаю отправиться в Модику, давно хотела. Это, между прочим, столица сицилийского барокко и шоколада. Поброжу по улочкам, буду заходить в маленькие магазинчики, накуплю какой-нибудь ненужной ерунды и наемся сладкого. В общем, отвлекусь и развеюсь.

Раздаётся звонок — это Фабио.

— Чао, Лиза! Что ты там делаешь? Приезжай к нам на обед!

— Спасибо, Фабио, но сегодня не выйдет. Я еду в Модику.

— Что ты забыла в Модике? Паола готовит осьминога, в Модике точно такого не будет. Она расстроится если не приедешь.

Если честно, я бы с удовольствием провела день с семьёй Фабио, но я не хочу быть для них обузой, кем-то, кого надо постоянно развлекать и опекать. Поэтому я говорю:

— Фабио, дорогой, спасибо огромное, но сегодня, правда, не получится, я уже уехала. Побудь с семьёй у меня все хорошо, не беспокойся.

— Я и так буду с семьёй, поверь, но ещё и с семьёй! Я спою тебе «Лиза дальи окки блу»! Когда ещё такое услышишь!

Я смеюсь:

— Это точно, но давай в другой раз, Фабио. Передавай привет Паоле и Давиде.

Я сажусь в старенький «Фиат», отданный в моё распоряжение — и двигаю на юг. Мысли возвращаются к последней встрече с Марко. Не понимаю я его, честное слово, он ещё и наорал на меня, будто это я на его глазах занималась сексом с другим человеком…

Дорога долгая. Любуюсь то скудостью пейзажа, то насыщенным смарагдом лимонных рощ. Жара, солнце в зените, кондиционер молотит на максимальных оборотах. На развилке у заброшенной фермы навигатор предлагает повернуть направо. Я поворачиваю и оказываюсь на узкой разбитой дорожке. Она выглядит заброшенной и пустынной. На сломанном и облезлом щите написано, что этот участок не обслуживается дорожными службами и, судя по всему уже лет десять как. Но навигатор уверенно ведёт именно сюда.

«Разбитая» очень слабое слово — таких ям и колдобин даже в глухой сибирской деревне не бывает, просто дыры в асфальте, как после бомбёжки. Еду потихоньку, участок небольшой, всего семь километров, авось проскочим. Только успеваю это подумать, сразу бабах!

Влетаю правым колесом в яму. Я выхожу из машины и печально смотрю на пробитое колесо. Запаски нет. Жара и фатальная безнадёжность. Мерде! Нет, ну надо же! Вряд ли сегодня на этой дороге появится хоть одна машина, так что выпутываться придётся самой.

Ищу в бардачке документы, вдруг там указан телефон какой-нибудь сервисной службы. В крайнем случае позвоню Фабио. Ищу бумаги и вдруг слышу вдали звук мотора, он приближается. Ну не чудо ли! Мотоцикл! Стою рядом с машиной, размахиваю руками. Хелп!

Мотоциклист снимает шлем и с интересом смотрит на меня.

— Привет. Колесо?

— Да!

— Запаска есть?

— Нет, — я вздыхаю и виновато развожу руками.

— А куда едешь?

— В Модику.

Он совсем юный, загорелый, коротко остриженный, черноволосый, черноглазый и симпатичный. Рассматривает меня с интересом.

— Не представляю, что делать. Ты не знаешь, тут никакого сервиса нет поблизости?

— Сервис? В воскресенье? На заброшенной дороге? Ты серьёзно? Даже не знаю, что тебе сказать. Как ты вообще здесь оказалась?

— Навигатор завёл.

Он с сочувствием улыбается:

— Слушай, могу тебя подвезти до Модики, а завтра уже можно будет что-то решить с машиной.

— Да я в Модику просто на прогулку еду, город посмотреть, шоколад попробовать и всё такое. Мне надо вечером возвращаться на Этну. Я там живу. Завтра на работу.

— На работу? Ты же не местная. Откуда ты?

— Из России.

— Русская? Класс! Я тоже русский! — Он расплывается в улыбке.

— По тебе не скажешь, — я тоже улыбаюсь.

— Ну, я не такой русский, как ты, просто у меня фамилия Рýссо*. Никола Руссо.

*(Примечание. «Russo» по-итальянски означает «русский»)

— Да? Никола Русский? Клёво. Правда, клёво. Я Лиза.