Юля Белова – Сицилиец (страница 20)

— Ага, а вон там, за тем зданием, готовят лучшую в мире граниту. Сейчас мы с тобой туда зайдём.

Мы двигаемся вверх по улице. Холм, в который упирается мой взгляд, весь усыпан белыми домиками. Он возвышается над городом и это выглядит необычно и красиво. Я кручу головой, рассматривая город. Он весь белый, все дома из белого камня, повсюду мрамор. Искривлённые барочные фасады, ажурные пузатые балкончики, головки купидонов, черные подтёки, следы тлена и увядания.

— Барочный, барочный, — шепчу я, а получается, — порочный, порочный.

Хороший парень, думаю я про Николу. Он мне нравится. Нет, не в том смысле… просто, как приятель, друг. С ним легко болтать, беззаботно и весело. Мы заходим в бар.

— Ты какую будешь, дынную или лимонную? — спрашивает Никола.

— Лимонную. Только мне сразу две. Жарко очень.

Гранита — знаменитый сицилийский десерт. Его делают, смешивая мелко колотый лёд со сладким фруктовым соком. Вроде ничего особенного, но это так вкусно, что просто обалдеть можно. И в такую жару очень даже освежает.

— Блаженство! — говорю я и пододвигаю к себе второй бокал.

Покончив с гранитой, мы идём гулять. Никола всё здесь знает, но живёт где-то недалеко от Катании. Он был в гостях у дяди, и тут я свалилась на его голову. Мы бродим по городу и неожиданно оказываемся там, куда и приехали. Я узнаю собор и мотоцикл Николы, стоящий здесь.

У него звонит телефон и он отвечает, говорит при мне, но я почти ничего не понимаю.

— Как вы сицилийцы разговариваете? Я вообще практически ничего не поняла.

— Ну, у нас свой язык, — говорит он немного озабоченно, дядя другого не признаёт. — Это он звонил, насчёт твоей машины. Там надо не только резину, но и диск менять, он лопнул от удара, и ещё что-то с осью. Короче, работы много и сегодня всё сделать не получится. Так что придётся тебе как-то иначе выбираться отсюда.

Я огорчённо вздыхаю.

— Я в принципе могу тебя подбросить, если рискнёшь со мной на такое расстояние ехать, мне как раз в твою сторону надо, но у меня ещё вечером здесь дела, так что это будет поздно. Есть автобус, наверное, до Катании. Сейчас попробую выяснить.

— Посиди минутку, я сейчас.

Он отходит к мотоциклу, а я снова сажусь на мраморную лавку. Проверяю телефон и вижу несколько пропущенных от Юльки. Странно, почему это я не слышала? Смотрю на время — а… это я на мотоцикле неслась. Она не дозвонилась и прислала сообщение, завтра утром надо ехать встречать её в аэропорт. Да, машина совсем не вовремя у меня сломалась.

Смотрю на Николу. Он стоит на краю тротуара и машет рукой. К нему подъезжает мотоцикл, такой же, как у него. Никола обнимается с мотоциклистом. На нём крепкий загорелый молодец в одних шортах и кроссовках. Они смеются, весело перекидываются парой фраз, ударяют по рукам и тот уезжает. Знакомых у Николы, похоже, хватает.

Тут же около него останавливается чёрный джип с затемнёнными стёклами, так что мне не видно кто сидит внутри. Никола наклоняется, просовываясь в открывшееся окно и разговаривает с водителем, потом подбегает ко мне, выглядит при этом совершенно счастливо.

— У меня хорошая новость. Видишь эту машину? — он показывает на джип. — Это мой начальник. Ну… почти. Я ещё только на следующей неделе начну у него работать. Но главное, представляешь, он проезжал мимо, увидел меня и остановился поздороваться. Так вот, он тебя довезёт, ему по пути. А с твоей тачкой завтра разберёмся, а потом как-нибудь тебе её доставим.

— А это удобно?

— Конечно! Ты что!

— Твой босс? А чем ты занимаешься? Ты же ничего не рассказал.

— Буду вином торговать. Завтра всё подробно расскажу, сейчас неудобно просто, он ведь ждёт.

— Ладно… Слушай, Никола, спасибо. Правда… Большое спасибо. Я очень рада, что встретила тебя.

— Я тоже рад, Лиза. Я позвоню завтра.

Мы обнимаемся. Два итальянских поцелуйчика. Он подводит меня к машине и открывает заднюю дверь.

— Чао, Никола.

— Чао, Лиза. Позвони, как будешь дома.

Я чувствую лёгкий холодок. Как-то это странно, сажусь в машину к незнакомцу. Наверно, не стоит так делать. Но сейчас уже вроде поздно отказываться. Что он обо мне подумает? Да и кому я нужна?

«А ты натуральная блондинка?» — проносится в голове, и что-то я начинаю трусить, но как дурочка, всё равно сажусь на заднее сиденье, пристально вглядываясь в водителя. И тут сердце обрывается. Я его узнаю…

— Чао, Лиза, — говорит он очень знакомым голосом.

Это Марко.

20. Хотя бы поговорили

Первый порыв — немедленно выскочить из машины. Лицо бледнеет, уши моментально становятся красными, дыхание перехватывает.

— Подожди, — говорит Марко, читая в моем взгляде отчаяние. Я чувствую, что выгляжу, как мелкий зверёк, попавший в когти к хищнику. Сердце колотится, взгляд блуждает. Подаюсь вперёд:

— Что? Чего ждать? Останови, я выйду!

— Подожди, не убегай, давай поговорим.

Да о чем говорить? Что за мазохизм?

— Я не хочу говорить!

Все как будто подёргивается пеленой, в ушах стучит, желудок разрезает острая боль. Ну почему я всегда впадаю в панику? Закрыть глаза, досчитать до десяти, глубоко дышать… Какая чушь!

— Ладно, если не хочешь говорить, я буду молчать. Поедем молча. Я тебя просто довезу. По-другому всё равно не доберёшься.

Голос доносится откуда-то издалека, слова смешно и басовито растягиваются, я не здесь, душа отделилась от тела и рассеянно наблюдает за этим нелепым драматическим и до предела замедленным фильмом. Это длится несколько секунд, а потом я делаю глубокий выдох и соединяюсь сама с собой, откидываюсь на спинку и стараюсь спрятать эмоции. Чего мне бояться? Всё худшее уже произошло и ему не удастся сделать мне ещё больнее… Наверное…

— Ну давай, говори, чего ты хотел.

— Послушай, я просто хочу извиниться.

Неужели? Он хочет извиниться? Вот это поворот!

— Да? За что тебе извиняться?

Переход от паники к сарказму прошёл быстро. Молодец. Могу со временем стать образцовой стервой.

— Ну, за то, что накричал на тебя тогда… Ну, когда мы тут встретились на днях… В общем, прости, я не должен был так себя вести…

— Да-а-а? За это ты хотел попросить прощения?

— Ну да…

— Попросил?

— Да.

— Ну отлично. Прощаю, забудь. Считай, что ничего не было.

Повисает пауза. Марко явно ждал, что разговор пойдёт иначе, поэтому он озадачен.

— Хорошо… ну, то есть спасибо.

Прикусываю язык, чтобы не сказать «пожалуйста», мы же не в детском саду. Идиотский получается разговор. Мне неуютно, некомфортно. И мне не нравится мой тон — я ведь совсем не такая. Всё не нравится. Скорей бы прошло время. Надо молчать, ничего не говорить. Но Марко, кажется, не хочет оставить меня в покое:

— Нет, я всё понимаю, правда. Ты красивая, привлекательная девушка, очень интересная, умная…

Я сдвигаю брови — что происходит? Может у него биполярное расстройство?

— Ты что, псих?

— Нет, я действительно так думаю. Ты мне ничего не обещала, не давала никаких обязательств. Мы взрослые люди, у каждого из нас своя жизнь, так что всё в порядке. Мне было очень здорово с тобой, так что без претензий. Давай сохраним если не дружбу, то хотя бы нормальные деловые отношения.

Без претензий? Я что-то ничего уже не понимаю… Хмурюсь, тупо смотрю в подголовник перед собой. Это что какая-то иезуитская шутка?

— Ну что, договорились? Мир?

Я ничего не отвечаю и пытаюсь разглядеть его лицо в зеркале. Что здесь происходит? Видимо, он полагает, что я соглашаюсь на мир, потому что продолжает говорить, причём уже более расслаблено.

— А Василий тоже приедет сюда?

Сейчас, кажется, моя голова взорвётся.