Юля Белова – Невозможный босс (страница 38)
Я замечаю тележку, на которой перевозят кислородные баллоны. На эту тележку Мечтанов меня и устанавливает, а сверху накрывает большим куском брезента, снова погружая в темноту.
– Это чтобы внимание не привлекать, – поясняет он. – Потерпите немного, голубушка, в подвале я его сниму.
Он выкатывает меня из приёмной и я начинаю заваливаться на бок. Ох, сейчас рухну! К несчастью, Мечтанов вовремя замечает накренившийся «кислородный баллон».
– Тихон Газизович, вы что сами баллоны возите? Давайте я помогу, – раздаётся чей-то голос, когда я еду по коридору.
– Нет! – поспешно реагирует Слонёнок. – Ни в коем случае! Это экспериментальная установка!
Вот, значит, кто я. Спасибо, что не баллон. Я слышу лёгкий красивый звонок лифта. Моя колесница заезжает внутрь и в этот момент Слонёнка снова окликают.
– Так, Мечтанов, ну-ка стойте! – кто-то заходит в лифт следом за нами. – Это и есть ваша обещанная установка? Давайте, показывайте.
По голосу я узнаю главного инженера.
– Нет-нет, – отвечает Слонёнок, – здесь это решительно невозможно.
– Хорошо, тогда идёмте в лабораторию. Вы же туда направляетесь?
– Да, но… – теряется экспериментатор.
Неужели? Неужели это спасение?
– Никаких «но», – заявляет главный инженер безапелляционным тоном. – Идём немедленно!
34. Всё-таки Бал Сладкоежек
Мы спускаемся в подвал и быстро идём, вернее, они идут, а я еду, по коридору. Брезент развевается на ветру и я чувствую себя статуей Клеопатры на параде в древнем Риме. По пути я замечаю, что нижняя губа начинает оттаивать, как крылышко у замороженной курицы, опущенной в воду.
Значит, не всё потеряно!
Судя по звукам, мы заходим в лабораторию. Я слышу, как затворяется металлическая дверь.
– Мечтанов! – говорит главный инженер. – Давайте скорее, что вы со своей дверью возитесь? Кто сюда войдёт в это время? Я что, целый день тут у вас торчать буду?
Слонёнок крякает и мычит что-то нечленораздельное.
– Да снимите же вы этот брезент, наконец.
Я ничего против главного инженера не имею, но пройти через всё это, однозначно, можно было только ради того, чтобы увидеть его лицо… По всей видимости, он не выдерживает затянувшегося ожидания и сам сдёргивает покрывало с памятника Клеопатры, предполагая, конечно же, что увидит там установку.
Я ощущаю и вижу движение брезента. Кто-то, ну, то есть главный инженер стаскивает его с меня, превращая мою причёску в лес после падения тунгусского метеорита. Ладно, неважно, мне же всё равно парик на бал надевать.
Это движение длится лишь мгновенье. Покровы соскальзывают с меня и перед главным предстаю я, вся такая замороженная, но с оттаявшими к этому моменту губами. Сказать я пока ничего не могу, зато пытаюсь улыбаться, и от натуги даже язык высовываю.
Судя по лицу, которое я вижу перед собой, моё появление из-под брезента производит на него весьма сильное впечатление. Глаза его округляются и становятся невероятно большими, как в мультике про Тома и Джерри.
Он застывает, практически так же, как я, чем, вероятно и накликает на себя судьбу, подобную моей. Мечтанов, безобидный увалень с толстыми линзами очков, тот самый Тихон Газизович, что ещё недавно показывал свой толстый зад, проявляет сейчас сноровку тайного агента. Он подскакивает к главному инженеру и вонзает ему в шею такой же тюбик с иглой, что и мне.
И вот мы стоим, два окостенелых столба и смотрим друг на друга выпученными глазами. У меня, правда, постепенно идёт процесс оттаивания, но Слонёнку об этом знать совсем не обязательно.
Он расставляет своих болванчиков, то есть меня и главного инженера перед ловондатром и произносит короткую, но страстную речь.
– Вам двоим, – говорит он, – выпала исключительная честь, быть первыми живыми людьми, присутствующими на историческом эксперименте, своего рода процессе, названном мной «Человечество против времени». На ваших глазах я сейчас поверну время вспять для отдельно взятого индивида.
Больше всего в этой речи мне нравится то, что он называет нас живыми людьми. Это прям оптимизм в меня вселяет.
Дальше всё повторяется в точности, как в предыдущий раз. Наблюдая, как он снова запихивает свою неприкрытую задницу в стиральную машинку, мне почему-то вспоминаются строки из Конька-горбунка.
В общем, история неновая. Я чуть-чуть поворачиваю голову и смотрю на главного инженера, застывшего в диком полуобмороке.
– Это ничего, – удаётся прохрипеть мне. – Часа через два отпустит. Не бойтесь, всё будет хорошо.
У меня и руки уже начинают понемногу шевелиться, и я даже подумываю, чтобы попытаться сделать шаг и засунуть что-нибудь в проушины на двери ловондатра.
В этот момент железная входная дверь открывается и раздаются лёгкие крадущиеся шаги.
– Алёна Михайловна, вы живы! – слышу я знакомый голос.
– Стелла! Откуда ты взялась? – радостно шепчу я. – Прошу тебя, только не шуми.
– А я вернулась за платком. Вспомнила, что у вас забыла. Дозвониться не смогла, но решила пойти. Поднимаюсь, смотрю мужчина из приёмной тележку вывозит. Ну, думаю, мало ли что, а потом замечаю из-под накидки ваша нога торчит. Я туфли ваши узнала. Вот я и пошла следом. Дверь оказалась незапертой, я и подслушивала. Ну, вот и…
– Какая же ты умница, Стеллочка! Возьми скорее вон тот штырь и закрой дверцу снаружи.
Как только Мечтанов оказывается запертым, по корпусу его машины начинают бегать светящиеся молнии. То есть мы успеваем вовремя.
– Выруби вон тот рубильник! – кричу я, вспоминая, как всё было в прошлый раз.
Пока всё это происходит, я уже изрядно оттаиваю и начинаю шевелиться, даже делаю несколько неуверенных шагов. Как только рубильник оказывается выключенным, из агрегата Мечтанова раздаётся рёв, будто слон трубит. Он, словно стараясь во что бы то ни стало подтвердить аналогии со слоном, неистовствует, как обезумевшее животное. Демон. Но кому сейчас есть до него дело?
Главному инженеру я обещаю позаботиться о нём и с помощью Стеллы выбираюсь из этого лженаучного логова. Но перед этим прихватываю пригласительный, лежащий на столе Мечтанова. У меня есть план.
Первым делом я звоню начальнику службы безопасности и рассказываю, что произошло. А потом обращаюсь к Стелле.
– Стелла, ты же хотела отправиться на Бал Сладкоежек? – спрашиваю я.
– Да что вы, Алёна Михайловна. Где я и где бал? Разве я достойна? У меня и приглашения нет, кстати.
– Так вот тебе приглашение, – протягиваю я Мечтановский билет. – Поверь, ты достойна. Как никто другой.
– А платье? – спрашивает Стелла с загоревшимися вмиг глазами.
Имеется у меня для неё платье, и она об этом не забыла.
– Есть платье, надевай! Оно там, в шкафу.
– Правда?! – умирает она от восторга. – А Радимир Львович не заругается?
– Это я беру на себя, – самонадеянно заявляю я, хотя совсем не уверена в результате встречи с Борзовым.
Ну, да гадать некогда. После того, как я вырвалась живой и вроде даже невредимой из лап Мечтанова, я чувствую себя неуязвимой. Хотя, может быть, напрасно… В любом случае, надо ехать, искать Радима и, пока он не прикончил Клима, обо всём ему рассказывать.
Через пятнадцать минут мы оказываемся облачёнными в платья. На фоне роскоши наряда Стеллы я выгляжу, в лучшем случае, её служанкой. Ей удивительно хорошо в этом облачении. Пышные формы и осиная талия делают её похожей на персонажа какой-то сказки. Ещё бы корону на голову. Парик, правда у неё слишком уж бутафорский, как из магазина игрушек, но ничего, ей и так хорошо.
Она вызывает такси, и мы мчимся в Петровский Путевой Дворец. У входа оказывается многолюдно. Пока мы проходим проверку и попадаем внутрь, проходит около получаса.
Дальше нас не пропускают, пока мы не разберёмся со своими масками. Кое-как приладив их, мы устремляемся дальше и попадаем в большой круглый зал. Мне сейчас не до красоты, но зал производит величественное впечатление. Особенно, наполненный несметным количеством людей в барочных костюмах.
Впрочем, большинство мужчин облачены в разрешённые по дресс-коду фраки. Звучит музыка, играет оркестр, слышится смех и звон бокалов, будто новогодний карнавал.
– Алёна Михайловна, вы только гляньте, – дёргает меня за руку Стелла.
– Погоди, моя дорогая, – отвечаю я рассеянно. – Всё посмотрим, только позже, первым делом надо найти Радима.
– Да-да, я поняла. Просто там платье точно такое же, как у вас.
– Что?! Где?!