Юля Белова – Невозможный босс (страница 37)
– Во-вторых, вы пока не в состоянии оценить всю грандиозность эксперимента и моего плана на сегодняшний вечер.
Да уж, этого я точно оценить не в состоянии. Даже и пытаться не хочу.
– Так вот, дорогая моя, я приглашаю вас на бал сладкоежек, – торжественно произносит Мечтанов и кладёт на стол передо мной пригласительный.
– Эх, – говорю я, – где же вы раньше были! Вам надо было Сашу Разумовскую пригласить, а не меня.
– Нет-нет, к Александре я неплохо отношусь, но она, в отличие от вас, недалёкая. Понимаете? – спрашивает он, понизив голос.
– Что вы такое говорите, это совсем не так.
– Ай! – отмахивается он от моих слов, как от чего-то абсолютно незначительного. – Но сначала мы закончим эксперимент. Я помолодею и поведу вас на бал! Оцениваете перспективу?
Вот да, перспективу я оцениваю весьма трезво, и она меня не радует. Мне надо каким-то образом отделаться от Мечтанова и как можно скорее. Нам с Сашей уже ехать скоро.
– Давайте обсудим это завтра, – предлагаю я.
– Как завтра! Бал же сегодня и пироги сегодня особенные. Всё особенное.
– Какие пироги? – удивляюсь я.
– Что за пироги? – удивляется и Мечтанов.
– Вы же только что сказали про пироги.
– Перестаньте меня путать, – раздражается он. – Я же о серьёзных вещах говорю! Что-то я с вами устал уже. Значит так. Сейчас вы идёте со мной в лабораторию и наблюдаете за ходом проведения опыта. Решающего, финального опыта, прошу заметить. Я омолаживаюсь и везу вас на бал. Вы поняли меня, наконец?
– Я, конечно, всё прекрасно поняла, – спокойно говорю я и даже встаю из-за стола, чтобы придать больше веса словам. – Но теперь и вы попытайтесь меня понять. В опытах я больше принимать участия не буду, тем более в рабочее время. И на бал я с вами не пойду, хоть вы в Марлона Брандо превратитесь в своём ловондатре.
Кажется, мои слова ничуть его не задевают. Я даже не уверена, понимает ли он смысл сказанного. Он с деловым видом достаёт из кармана какой-то пластиковый тюбик, вроде флакона с каплями для носа, только поменьше. Потом сосредоточенно скручивает колпачок и вдруг делает быстрый шаг в мою сторону, молниеносно протягивает руку, делая выпад, и вонзает мне в шею иглу.
Ай! Больно! Я догадываюсь, что это никакие не капли для носа. Он чем-то меня уколол, сделал инъекцию. Я ещё и сообразить ничего не успеваю, как он уже убирает руку.
– Сейчас вы потеряете возможность двигаться и говорить, – сообщает он. – но бояться не надо, это для вашей же пользы, тем более, через час примерно всё пройдёт и вы постепенно снова начнёте шевелиться.
– Да вы рехнулись! – успеваю выкрикнуть я, прежде чем начинаю чувствовать последствия укола.
Тело становится непослушным и наливается страшной тяжестью. Я становлюсь такой тяжёлой, что с места сдвинуться не могу.
– Постойте пока здесь, а я проверю, можем ли мы спокойно пройти, чтобы никто нам не помешал. Сейчас…
К этому моменту я и действительно не могу пошевелиться. Мечтанов подходит ко мне со спины, просовывает руки подмышки, сцепляет их у меня на груди и волоком тащит к шкафу для одежды. Открывает дверки и засовывает меня прямо в этот шкаф.
– Постойте здесь пока, – бормочет он. – Я скоро, надо только убедиться, что нам никто не помешает.
33. Сижу за решёткой в темнице сырой…
Я оказываюсь рядом со своим бальным платьем, висящем в чехле в этом же шкафу. Мы с ним, можно сказать, составляем полный комплект. Впрочем, чувствовать себя манекеном, заброшенным в кладовую очень неприятно. Это помимо того, что мне просто страшно. Страшно от осознания того, что Слонёнок может со мной сделать, воспользовавшись моим состоянием. Страшно от того, что я не понимаю, что за гадость он мне вколол и как будет реагировать мой организм.
Я может быть вообще от этого вещества перейду в мир иной. Неизвестно, что это за гадость. А вдруг я навсегда в таком состоянии останусь? Или, например приду в себя, но не полностью. Что если я говорить не смогу больше? Неизвестно, чего он намешал в своё зелье. Вдруг он его сам изготовил, как ловондатр?
Какого хрена я вообще с ним любезничала, на опыты его дурацкие ходила? Идиотка. Обидеть боялась… Ну вот и добоялась, теперь умереть боюсь или быть изнасилованной в беспомощном состоянии. Или и то, и другое…
Вдруг раздаётся звук открывающейся двери и шаги, стихающие около шкафа. Сердце замирает, неужто Мечтанов вернулся? Кто-то покашливает.
– Алёна Михайловна, – звучит женский голос.
Я здесь! Эй! Кто там?! Загляните в шкаф! В шкаф!!! Я в шкафу!!! Блин! Ну вы же рядом! Протяните руку!
Нет, не протягивает. Тупица! Я изо всех сил пытаюсь шевельнуться и произнести, хотя бы один звук. Ничего не выходит. Покрываюсь испариной от нечеловеческих усилий, но не сдвигаюсь даже на миллиметр.
Вот гад! Что он со мной сделал!
Из глаз выкатываются слезинки и текут по щекам. Посетительница, постояв немного, разворачивается и уходит, а я остаюсь в чулане, как Буратино, повешенный папой Карло на гвоздик.
Минуты летят, но ничего не меняется. Честно говоря, я даже не могу понять сколько времени проходит. Телефон в приёмной звонит время от времени, но не мой мобильный, а городской. Мобильник, думаю, уже находится у Мечтанова. Хоть бы он зажарился там в своей пупырчатой машине…
Вдруг дверь в приёмную распахивается и я слышу родное и милое:
– Любавина! Любавина!!!
Радим! Я здесь! А-а-а!!!! Ну здесь же я!!! Но даже жалкое мычание не срывается с моих застывших губ. Да чтоб тебя, подлый Слонёнок!!! Ради-и-им! Я здесь! Ну открой ты шкаф!
Прокричав ещё пару раз мою фамилию, Борзов скрывается в кабинете. Мне слышно его голос, наверное, по телефону с кем-то разговаривает. Дверь в кабинет открыта, судя по всему. Судя по паузам, он делает несколько звонков. Потом я ничего не слышу, а чуть позже снова раздаются его шаги. Он выходит в приёмную.
– Нет, не могу дозвониться. Телефон выключен или находится вне зоны обслуживания.
Он останавливается рядом со мной. Я опять пытаюсь произвести хотя бы малейшее движение. Результат тот же.
– Лиза, нет. Нет её на работе, говорю тебе. Да куда вышла-то? Я уже полчаса здесь. Специально раньше приехал, а её нет…
Он с моей Лизкой что ли говорит? Блин! Я ведь её не предупреждала об афере. Ох сейчас спалит меня! Радим! Я здесь! Да твою ж налево! Я чуть из кожи своей не выпрыгиваю…
– Да нет же, – продолжает босс, – говорю тебе. Да знаю я про бал, но времени же ещё мало, зачем бы она так рано туда уехала? Да какая работа! Я не из-за работы.
Надо же, в первый раз он при мне такое говорит. Не из-за работы!
– А он здесь причём? Чего?!
Ой… мамочки… молчи, Лизка, молчи! Я тебе голову отверну, если выживу, правда с этим у меня огромные проблемы. Если меня не убьёт Мечтанов, то Борзов после этого разговора точно в живых не оставит. Ну что ж я за дура? Не могла сестру предупредить о своих интригах? Ох, Сашка, ты у меня тоже получишь.
– С Климом? Вот с этим вашим Климом? Ты точно ничего не напутала? Ну? Чего теперь-то молчишь? Договаривались?! С Климом договаривались? И ты мерила? Ну да, с чёрными полосами на рукавах… Капец! Ладно, всё... Адиас, говорю!
Он похоже отключает телефон, потому что некоторое время не доносится ни звука, я слышу только тишину и своё дыхание, и то замедленное.
– Нет, ну твою же мать! – наконец тихо говорит Борзов. – Ну, Налим, п*зда тебе. Доигрался ты, урод!
Ради-и-им! Я захожусь в беззвучном крике, но он меня конечно же не слышит. Зато я слышу, как быстро он уходит и со всей силы грохает дверью. Хоть бы мой шкаф развалился от этого грохота…
Я будто заживо погребённая. Может, правда, я уже того и теперь мой дух мечется по приёмной? Почему только ничего не видно?
Снова кто-то заходит.
– Алёна! Ну ты где есть-то! Что за дела вообще!
Это Саша. Голос её звучит раздосадовано. Ура! Она-то меня и спасёт!
– Нет, ну мы же договорились. Трудно позвонить было? Сказала бы так и так, не поеду. Блин. Ну хреново! Куда она делась-то вообще?
Саша бестолково мечется по приёмной, будто я могу прятаться где-нибудь под столом или под стульями. В шкафу! В шкафу я прячусь! Но ей, разумеется, не достаёт широты мысли, чтобы заглянуть в моё узилище, в ненавистную тюрьму и кукольный чулан с пауками.
Сашка, не будь дурой, проверь платье, оно же здесь, в шкафу. Если платья нет, значит я уехала, а если висит, значит я всё ещё здесь. И будто услышав мои мысли, Саша подходит к шкафу и открывает дверку. Но только одну! То есть, она видит платье, но не видит меня! Александра! Ты что, ослепла, вот же я, вот!!!!
– Странно, – в недоумении говорит Саша, – платье здесь, а сама где? Вот же своенравная упрямица. Неужели передумала?
Побранив меня хорошенько, она уходит, а я остаюсь ждать разрешения своего несчастья. Сижу за решёткой в темнице сырой, начинаю я мысленно декламировать, чтобы хоть как-то отвлечься от тяжёлых мыслей и не сойти с ума.
Наконец, появляется Мечтанов, сопровождаемый странным, вроде как позвякивающим, звуком.
– Алёнушка Михайловна, – тихонько зовёт он, будто я могу ему ответить. – Это я, сейчас поедем!
Он проходит по приёмной, а потом удаляется в кабинет. Вероятно, хочет убедиться, что никого нет. Вернувшись, он открывает дверки шкафа и без дальнейших разговоров вытаскивает меня наружу.