Юля Артеева – Птичка, успевшая улететь (страница 13)
– А что мы сделали? – спрашивает Артур с ласковой улыбкой.
Адаменко подтверждает:
– Ты споткнулась, мы проявили участие.
Качаю головой в немом изумлении. Какие же скоты.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Илья хватает меня за локоть и дергает на себя. Склонившись, говорит на ухо:
– Видишь же, что твой цепной пес не может быть все время рядом. Я подожду, Черныш.
А потом поднимает руку и касается моих губ подушечками пальцев, надавливает сильно. Паника изнутри просто ошпаривает. Быстрее, чем успеваю подумать, я открываю рот, чтобы в следующее мгновение укусить его за фалангу.
А потом бегу вниз по лестнице, пока Адам воет за моей спиной и кричит:
– Стерва бешеная!
– Сделай уколы от столбняка, Илюш! – отвечаю, повысив голос, и почти скатываюсь с последнего лестничного пролета.
Вылетаю на улицу и только там перевожу дыхание. Знаю, что никто меня не преследует, но все равно хочу быстрее оказаться как можно дальше от школы. Сворачиваю в ближайший двор и движусь дальше по какой-то путанной траектории.
Прихожу в себя, когда телефон в кармане начинает вибрировать. Принимаю звонок, даже не глядя на то, как определяется номер:
– Да?
– Птичка, как насчет ответить? – слышу низкий голос на том конце.
Отвожу смартфон от лица, чтобы зачем-то прочитать «Руслан» на экране. Я и так знаю, что это он.
– Я… – говорю неуверенно, замерев посреди тротуара, – я в порядке. Просто была на занятии.
Несмотря на стресс, заставляю мозг работать на пределе. Рассказать Капралову о том, что произошло? Ни за что. Во-первых, я страшно боюсь, что он посчитает меня слишком проблемной. А во-вторых, я просто банально жалею его. Конечно, совсем не знаю этого парня, но по обрывкам информации нетрудно догадаться, что жизнь у него не сахар. Социально-реабилитационный центр, психолог, дядя. Не мама и папа, а дядя. Я могу строить миллион догадок, но ни одна из них не выглядит достаточно радужной.
Уверена, что мои проблемы в его жизни – лишние.
– Как прошло? – спрашивает Рус через паузу.
– Эм-м. Хорошо, – ненадолго замолкаю, обводя взглядом незнакомый двор, – русичка классная… Молодая. Ты же любишь молоденьких учителей?
Он хмыкает:
– Запомнила, значит.
Я вздыхаю и чувствую, наконец, что понемногу расслабляюсь. Беру курс на просвет между домами и говорю в динамик телефона:
– Конечно. Не каждый день мой ненастоящий парень сообщает о том, что ему нравятся молодые училки.
– Ауч. Ты ревнивая, Дания?
Задумавшись, замолкаю. Честно говоря, не знаю. Не было возможности проверить. Вдруг понимаю, что губы растянуты в улыбке.
Говорю:
– Очень. Не вздумай мне изменять.
– Об этом уговора не было.
Я передразниваю:
– Договор мы не подписывали, могу новые правила на ходу выдумывать.
В ответ Руслан смеется. Сипло и низко. Потом заключает:
– Нравится, что ты кусаешься.
А я вдруг спрашиваю:
– Можно я приеду?
– Куда?
Я закусываю губу. Идиотка. Фиктивные отношения этого не предполагают. Мы вообще не должны видеться вне школы.
Пинаю ногой опавшие листья и выдавливаю через силу:
– Забудь. Так, дурацкий порыв.
Капралов молчит, и это заставляет меня чувствовать себя еще хуже. Пораженно качаю головой. Как додумалась только?
Но Рус говорит:
– Я адрес скину. Но тут не парк аттракционов, Дань.
– Хорошо, – говорю едва слышно, – я на американских горках кататься и не планировала.
Пока жду сообщение от Капрала, присаживаюсь на ближайшую скамейку. Бездумно листаю книжные каналы, делаю репост нового анонса, стараюсь вернуть себе трезвость ума. Руслан отправляет мне адрес и сообщает, что скоро освободится, но мне все равно придется его подождать.
Я смотрю по карте, где находится центр, строю маршрут. Потом нахожу в интернете фотографии и изучаю здание из красного кирпича с большими окнами, которое ничем не выдает свое назначение. А уже на остановке, когда нужный автобус поворачивает на перекрестке и ползет в мою сторону, я вдруг срываюсь с места, перебегаю дорогу и еду в противоположном направлении.
Дания: Извини, все-таки дурацкая была идея.
Дания: Лучше не буду тебе мешать, встретимся завтра перед школой.
Руслан: Как скажешь, птичка.
Сообщение, вроде бы, не передает эмоциональную окраску, но мне все равно кажется, что я снова его обидела. Сдвигаю рукав свитшота наверх и щелкаю себя резинкой по запястью до ощущения сильного жжения. Делаю это с остервенением. Пусть будет больно, пусть. И через пару минут наконец могу сделать полноценный вдох, потому что на грудную клетку больше не давит невыносимая тяжесть.
Глава 8
Я все-таки доезжаю до почты и, отстояв огромную очередь, забираю посылку. Надеюсь, что все доехало целенькое, но проверять буду уже дома. Сунув коробку в рюкзак, я иду в свою любимую кофейню. Там всего три столика, но мне нравится кофе и милая девушка за стойкой, так что я часто прихожу туда с книгой.
Но, когда дергаю дверь, она оказывается заперта. Проверяю время на телефоне. Еще ведь должны работать. Упираюсь в стекло ребрами ладоней и максимально приблизившись, чтобы не бликовало, рассматриваю темное помещение. Там никого, и, хоть кофемашина стоит на своем месте, витрина с десертами абсолютно пуста, и я не вижу стаканчиков и бутылок с сиропом. Закрылись.
Разочарованно вздыхаю. Отличное завершение дня!
Внезапно хочется разрыдаться. Полна коробочка.
Прикрыв глаза, я говорю себе: «Спокойно. Возьми себя в руки, Даня. Никто не умер, в этом мире еще есть кофе и милые бариста».
И я снова открываю карту, на этот раз, чтобы найти ближайшую кофейню. Ближайшую
Ну, что ж, вдруг это мое новое любимое место? Буду приходить с книгой туда.
Открываю дверь под мелодичный звон колокольчика. Помещение залито приглушенным теплым светом, а на стенах висят гирлянды из огоньков. За стойкой стоит мужчина каких-то внушительных размеров. Косая сажень в плечах и борода, как у викинга. Мда. Это не милая девочка. Но он приветливо мне улыбается и говорит:
– Добрый вечер.
– Добрый, – отвечаю неуверенно.
Скольжу взглядом по плакатам в минималистичных рамках, которые украшают стойку. На одном из них нарисованная девочка окунает голову в кружку с кофе, и я фыркаю.
А потом слышу за спиной перезвон колокольчика и знакомый сиплый голос:
– Это последний, Коль. Не только сегодня, а в моей жизни. Они не могут выгружаться в подсобку?!
Сердце почему-то срывается на беспорядочный ритм, и я резко оборачиваюсь. В дверях стоит Рус, держит в руках ящик с пачками молока. На нем темно-зеленый фартук, такой же, как на мужчине за стойкой. Он что, работает тут?
Капралов хмыкает и говорит: