Юля Артеева – Птичка, успевшая улететь (страница 15)

– Разве я похожа на человека, который может его обидеть?

– Возможно, ты удивишься… когда узнаешь, как легко его обидеть. Но нет, я не об этом. Скорее, просто хочу, чтобы рядом с Русом были правильные люди. А правильная девушка – это вообще предел моих мечтаний для него.

Чувствую, как теплеют щеки. Но уже не от смущения, а от жгучего стыда. Я – ужасная. Николай, конечно, своеобразный, но он действительно переживает за Капрала и хочет для него лучшего. А что он получает? Девочку-изгоя, которая просто юзает его в своих интересах.

– Я… – произношу охрипшим голосом и отвожу взгляд, – я постараюсь о нем заботиться. Вам не стоит переживать.

Говорю то, что от меня хотят услышать. И, признаться честно, чувствую себя хуже с каждым словом. Все заслуживают искреннего отношения. Тепла, симпатии, заботы. И совершенно неважно, сколько человек прочитал книг, как он разговаривает и какую одежду носит. Всем нужно, чтобы их любили. А этому волчонку – особенно.

Когда моего плеча касается широкая горячая ладонь, я вздрагиваю. Смотрю на Руса и слабо улыбаюсь.

Говорю:

– Я домой поеду.

Он кивает и устремляет вопросительный взгляд на дядю:

– Коль? Могу проводить?

Николай внимательно наблюдает за тем, как Капрал подцепляет прядь моих волос и растирает ее между большим и указательным пальцем.

Кивает и кидает коротко:

– Окей.

А потом, когда я прощаюсь с ним и останавливаюсь около выхода, Коля подзывает Руса и что-то тихо ему говорит. Они перекидываются парой фраз, Капралов, кажется, злится, но в итоге соглашается.

Скинув фартук в подсобке, толкает дверь, открывая ее передо мной.

Поначалу идем молча. На улице уже темно и ощутимо прохладно, поэтому я обнимаю сама себя за плечи.

– Замерзла?

– Не думала, что вечером уже так холодно.

Рус начинает расстегивать худи, но я вскидываюсь:

– Не надо!

– Почему?

– Тогда ты замерзнешь.

– Мне обычно всегда жарко.

Отвечаю со смешком:

– Я заметила. Ты очень горячий.

– Надеюсь, это ты о том, что я нереально сексуальный.

Замолкаю и отворачиваюсь. Совсем не против в этот момент, чтобы Капралов подумал, что я страшно оскорблена. Потому что на самом деле он меня волнует. И его сиплые низкие нотки в голосе, и то, что он говорит. Иногда слишком прямо, иногда шокирующе просто. У него есть какое-то особенное пацанское обаяние.

Но все же я слишком хорошо понимаю, что мы друг другу не подходим.

– Ты пошел меня провожать, чтобы уйти с работы? – спрашиваю.

– Я прошел провожать, чтобы проводить, – хмыкает он.

– Тебе… необязательно это делать. То есть я прикрою тебя перед дядей в любой момент, если нужно. Но не нужно делать то, что не хочешь.

– Вроде бы, раньше ты так не заботилась о том, хочу ли я быть твоим парнем?

– Ненастоящим парнем, – поправляю машинально.

– Да насрать.

Я смотрю на то, как Руслан идет, сунув руки в карманы джинсов и чуть откинув голову назад. Походка развязная, как будто каждый шаг – вызов этому миру.

Произношу тихо:

– Мы ведь можем друг другу помочь. Давай попробуем не ругаться?

– Ну попробуй, – хмыкает он.

Господи, ну что за непробиваемое хамство! Я останавливаюсь и выпаливаю:

– Знаешь что! Я вообще не хочу, чтобы ты со мной шел! Я от всей души предложила наладить нормальное общение, тебе же действительно на все… насрать!

– Перешла на знакомый мне язык, Дань?

Стоим посреди тротуара и сверлим друг друга тяжелыми взглядами. Не уверена в том, что чувствует Капралов, но я практически ощущаю, как его черные глаза вгрызаются в мое нутро.

– Ты со мной ни на каком языке, видимо, общаться не собираешься. – Развожу руками. – Я старалась понравиться твоему дяде, и хочу заметить, у меня получилось!

– Я не понял, мне в ноги тебе упасть за это?

Окончательно разозлившись, рявкаю:

– Все, пока!

И резко топлю вперед. Пусть идет к черту, ему там самое место! Если только можно прийти к самому себе.

– Стой, придурочная, – смеется Рус за моей спиной.

Смешно ему! Офигеть. Я киплю от эмоций, а ему – просто смешно. Ноль сопящих песиков из десяти.

Не оборачиваясь, упрямо иду вперед быстрым шагом. Этот парень меня путает! Не хочу сейчас быть рядом с ним, просто хочу домой.

– Блин, Дань, да остановись! – Капралов догоняет меня без усилий и берет за локоть.

Резко развернувшись, отпихиваю его от себя. И в этот момент вдруг как будто вылетаю из собственного уставшего тела. И тут, со стороны, я не до конца понимаю, почему так остро отреагировала. Была веская причина? Действительно?

Воспользовавшись заминкой, Руслан делает шаг ко мне, обхватывает руками и прижимает к своей груди. Так нежно гладит меня по волосам, что я замираю. Эта мужская ласка для меня – откровение. Он много раз меня целовал, но как-то механически, показательно. Сейчас эти объятия кажутся мне щемяще нежными. И совсем ему несвойственными.

– Давай попробуем не ругаться, – говорит Капралов примирительно.

Я отзываюсь ворчливо:

– Уже не вышло.

– Ну постараемся еще разок.

– У тебя все очень просто.

– У меня капец как все сложно, птичка, – Рус усмехается и опускает нос в мои волосы.

Кажется, он втягивает в себя воздух. Нюхает, что ли? И вдруг думаю: интересно, ему нравится?

В руках Капралова тепло и как-то уютно, но я все же высвобождаюсь и делаю шаг назад.

Говорю:

– У нас не получается.

– Что?

– Общаться.