Юля Артеева – Фол последней надежды (страница 12)

Я поднимаю голову и говорю с улыбкой:

— Ничего.

Думаю, хватит на сегодня душещипательных разговоров о Громове. Они и так уже привели к не лучшему результату. Стоило на протяжении последних лет строить из себя Миледи Винтер, чтобы в итоге отправить видео с котенком. Боже, чем я только думала?!

— Как скажешь, Ангелина, — кивает бабушка Стефа и снова затягивается своим огромным вейпом.

Я не выдерживаю:

— Зачем ты куришь эту дрянь?

— А зачем ты каждый раз об этом спрашиваешь?

— Сама не знаю.

— Нравится, — пожимает она плечами.

Я задумчиво жую губу. Нравится. Она делает что-то только потому, что ей нравится. Неужели нужно прожить целую жизнь, чтобы прийти к этому?

Стефаня прищуривается в своей обычном манере, как будто читает все мои мысли. Откидывается назад и кольцами выпускает дым в потолок. Какое-то время я завороженно наблюдаю за тем, как четко очерченные кругляшки растворяются в воздухе. Я представляю на их месте злополучные смайлики и, кажется, чувствую небольшое облегчение.

— Я пойду, Стефань.

— Планы?

— Сегодня же пятница, — я развожу руками и многозначительно улыбаюсь, будто бы у меня и правда есть какие-то планы.

Просто сейчас как будто не хочется оставаться и терпеть то, как мою душу препарируют. Хоть мне и безумно стыдно, что я вот так сбегаю. Последнее время мы не так часто встречаемся.

В коридоре Стефаня интересуется:

— Отец и Богдан не собираются заехать?

Она звучит так, словно ей все равно, но само построение фразы…оно как будто с претензией. Но я знаю, что она не хочет вешать на меня эту ответственность, вот и скрывает свои эмоции. Да и в принципе не помню, чтобы она хоть когда-то выходила из образа железной леди.

Стефаня поправляет бандану на голове и отставляет в сторону руку со своей дым-машиной.

Тогда я порывисто обнимаю ее и прижимаюсь щекой к ее плечу, склонив голову. Говорят, что к старости люди становятся ниже. То ли это правда, то ли я раньше сама была меньше.

Говорю, сжимая ее покрепче:

— Мы скоро придем в гости, обещаю. Все втроем.

— Хорошо. Пиши мне.

— И звонить буду. По видео, хочешь?

— Слишком большая честь, — хихикает Стефаня совсем по-девичьи.

Я выхожу за порог, и вздыхаю с облегчением. Мое чувство вины малодушно замолкает. Осталось только организовать семейный визит к Стефе, и сложнее всего, конечно, будет с папой. Но я подумаю об этом чуть позже. А сейчас, пожалуй, поеду посмотрю тренировку. В конце концов, там сейчас Бо и Арина, мои самые близкие люди.

Но когда доезжаю, уже становится поздно. Небо подергивается сумерками, а в воздухе сквозит вечерняя прохлада. Причем такая сильная, что я почти начинаю стучать зубами. Слишком легко оделась.

Издалека смотрю, как Бо, оттягивая на груди мокрую футболку, улыбается Арине. Она смеется, наверняка над какой-то шуткой моего брата. Он вечно шутит. Ветер легко трогает ее кудрявые распущенные волосы, и она убирает их от лица, смущенно глядя вниз.

Я остаюсь на месте. Даже под дулом пистолета не подошла бы сейчас к ним. Слишком интимным выглядит этот вроде бы простой разговор. Я уверена, что они не обсуждают ничего особенного. Но эта атмосфера между ними…Чувствую, что это что-то значимое.

Неожиданно мне становится очень грустно. Не знаю почему, но ощущение какого-то тотального одиночества захлестывает меня с головой. Надо было остаться у Стефани. Посмотрели бы какой-нибудь фильм, попили какао с мятными пряниками. Хороший был бы вечер.

Вместо этого я стою в тени лысых пока деревьев, чувствуя себя бесконечно одинокой.

— Тоже подсматриваешь? — раздается около самого моего уха.

Я вздрагиваю и чуть поворачиваю голову. Конечно, уже знаю, кого увижу, этот голос мне хорошо знаком.

— А ты? — спрашиваю тихо.

— И я, — отвечает Ваня.

Я разворачиваюсь к нему всем корпусом и своим натренированным боковым зрением окидываю его фигуру целиком. После школы он не переодевался. Легкая куртка, черная футболка, торчащая из-под пуловера. Голубые джинсы и гвоздь программы — черный фиксатор на ноге.

— Как дела? — говорю, лишь бы спросить хоть что-то.

— Нормально.

Мы все еще стоим слишком близко друг к другу, потому что он, очевидно, хотел меня напугать, а я не сделала шаг назад. Все мои рецепторы обостряются и в бешеном ритме поглощают непривычные ощущения.

— А у тебя? — спрашивает он и чуть хмурится.

Я вижу лишь намек морщинки между бровями, но мне и этого хватает, чтобы понять.

Поэтому внезапно признаюсь:

— Мне грустно.

Он смотрит на меня и молчит. Я не шелохнусь. Слишком желанна для меня эта близость. Аккуратно и очень тихо я вдыхаю. Слишком отдаленные нотки парфюма, которым он воспользовался с утра, легкий запах пота и густой аромат кожи Вани. Когда-нибудь он, возможно, меня убьет. Примерно через минуту, если Громов от меня не отойдет. Все это слишком для меня.

— Проводить? — спрашивает он, отступая наконец назад.

Я киваю и перевожу дух. Как хорошо, что я снова могу дышать.

Ваня оглядывается, засунув руки в карманы:

— Куда нам?

— На остановку. Не помнишь, где живет Бо?

— Помню. Сегодня пятница, подумал, вдруг ты не домой.

Я внутренне вся вспыхиваю. Ну что за дура! После видео с котом мне стоило сказать, что я еду на крутую тусовку или на свидание. Ну как я не догадалась?

Тут же решаю, что лучшая защита — это нападение, и едко интересуюсь:

— А тебе что, совсем нечем заняться? В пятницу вечером?

Вижу, как Ваня сжимает челюсти, и уводит взгляд в сторону:

— Не твое дело, Гелик.

Суровый тон режет мне слух, но я уже упала в чан с эйфорией, когда поняла, что Ваня собирается проводить меня домой. Тогда я давлю внутреннее сопротивление и безразлично бросаю:

— Окей, пойдем ловить автобус.

Иду вперед и маниакально прислушиваюсь к тому, как Ваня, прихрамывая, следует за мной. Боже мой! Боже мой! Громов Ваня сам предложил проводить меня! Это я с ума сошла или он?

Я бы совсем ошалела от счастья, если бы не его холодность по отношению ко мне. Я не совсем уж дура, кое-какие сигналы считывать умею. Не очень хорошо понимаю, почему вызвался довести меня до дома, точно не из-за внезапно вспыхнувшей симпатии. Может быть, просто не хочет домой?

Так же молча мы приходим на остановку, где неловко топчемся рядом друг с другом. У меня есть сто тысяч тем, которые я хотела бы с ним обсудить, но мой рот надежно запаян. Мне страшно, что он снова оттолкнет или проигнорирует. Поэтому, не проронив ни слова, мы заходим в автобус, садимся вместе около окна.

Я достаю телефон и начинаю листать ленту соц сетей, чтобы создать видимость хоть какой-то деятельности и куда-то деть руки.

— Любишь чужие фотки?

— Люблю, — отвечаю с вызовом.

Громов хмыкает и отворачивается обратно к окну.

Я едва успеваю отвести взгляд от его красивого лица, когда он говорит: