Юлка Торшенко – Дикарка при дворе. Книга 2 (страница 3)

– Огромная. Во-первых, верховная жрица Абилис не может надолго покидать Священные Леса, а во-вторых, до свадьбы она обязана воспитать себе замену.

– Зачем?

– Наш народ не должен утратить тайные знания предков, поэтому, когда что-либо угрожает жизни главного шамана, например, тяжелая болезнь или просто старость, он должен взять себе ученика. Также не имеющий преемника не может участвовать в рискованных мероприятиях, таких, как война для мужчины или брак для женщины.

– Ми, смотрю, вольно трактует ваши правила относительно сражений, раз считает, что этим нельзя заниматься только мужчинам, – усмехнулся Виго.

– Формально, она права, – пожала плечами Нилана, – и если возникнет необходимость это доказать, уверена, ей это удастся.

– Всё же я не понял, чем опасен брак?

– Ну как же! Замужняя женщина может забеременеть и умереть при родах, – пояснила илсази, – и, кстати, мог бы и сам догадаться, у вас такое чаще случается.

– И всё-таки, что будет, если я сделаю ей предложение?

– О, так мы уже говорим о тебе, а не о каком-то там ланиссийце! – хитро заметила девушка. – Здесь два варианта: либо Мии сразу после вашей помолвки придётся искать себе воспитанника и пару лет безвылазно сидеть в Ирли-вилим, обучая его, либо она тебе просто откажет. Зная нашу подругу, уверена, что как бы ты ей ни нравился, она всё равно выберет второе.

– Почему?

– Народ для неё важнее семьи. Она вот и легенду о Луне никогда не понимала.

– А что там с Луной?

– Когда-то она была смертной женщиной, оставившей своё племя ради мужчины, что поклялся разыскать её. Долгие годы она ждала в одиночестве, но он так и не пришёл, ибо во тьме ночной сбился с дороги и прожил свой век в объятьях другой. Она же умерла от горя, и теперь дух её, вознесшись на небеса, то мстит за себя, насылая безумие, то из сострадания освещает путь заблудшим странникам…

– Думаешь, Ми боится, что я предам её?

– Думаю, она сама того не сознаёт.

– И это ланиссийцев вы называете суеверными! – посетовал иланец, – Видать, придётся мне коротать свои дни в Аб-вилим вместе с остальными ссыльными женихами Мии.

– Слышал эту поговорку? – Нилана засмеялась. – Не волнуйся, они все сами туда уехали! Рассказать?

– Давай!

– Когда умер Зу Син, наставник Ми, ей было только четырнадцать. И мой отец никак не желал соглашаться с нашим законом, что верховный шаман считается совершеннолетним независимо от возраста, ибо сам собирался основать династию правителей, выдав жрицу Абилис за своего родного сына. Ей это очень не понравилось, посему она вызвала братца на поединок на деревянных мечах, где так его уделала, что он сам предпочёл уехать из поселения от позора подальше. Батюшка страшно осерчал и заявил во всеуслышание, что готов дать согласие на брак Мии с любым, кто сможет с ней совладать. Тогда объявились ещё пятеро или шестеро, и после того, как она побила и их всех, от неё наконец отстали, а отец вместе с Советом признал за ней право самостоятельно выбирать себе судьбу.

– А как вышло, что юная девушка-шаманка так хорошо владеет оружием? Навряд ли это входит в её обязанности.

– Тут ты прав, это заслуга Зу Сина. Он приютил Ми, уже будучи довольно пожилым человеком, и постоянно напоминал ей о своих годах. «Дочь моя, – говорил он, – я стар и немощен и скоро уже не смогу оберегать тебя, поэтому ты должна расти сильной и храброй, чтобы всегда суметь защитить свою жизнь и честь, когда некому будет прийти к тебе на выручку», – поведала Лани. – Уж не знаю, дело ли в этих словах или в её собственном неугомонном характере, но подруга моя всегда увлечённо занималась и с учителями, что находил ей наставник, и читала добытые им невесть откуда рукописи. А что из этого получилось, мы сможем в очередной раз лицезреть, когда вернемся в Ирли-вилим.

– Кстати об этом. Постарайся не рассказывать там о нашей с тобой беседе.

– Не беспокойся, это в моих же интересах.

Вечером путники прибыли в северное поселение, Нилана сразу же отправилась к себе, а Алексим, отведя лошадей в сарай Чёрной Кошки, постучался в хозяйскую дверь.

– Как вы съездили? – спросила илсази.

– Замечательно, Аб-вилим, оказывается, чрезвычайно любопытное место, столько нового узнал!

– Да уж, представляю, чего ты мог там наслушаться. Давай лучше поужинаем, а потом пойдём искать тебе ночлег.

– Не нужно, мне и на твоем крыльце спать понравилось. К тому же, здесь я всегда смогу тебя защитить.

– От кого? Я дома, вдобавок у меня две телохранительницы в комнате.

– Всё равно, мне так спокойнее.

– Ну как хочешь.

В следующие двое суток, как ни старался, Алексим так и не смог улучить момент, чтобы остаться с Мией наедине. Девушка была занята постоянно: она то готовилась вместе со своими помощниками к предстоящему торжеству, то брала уроки боевых искусств у Азанны, то приглядывала за выздоравливающей Илией.

А на третий день начался праздник. С самого утра илсази веселились и украшали свои жилища цветами и гирляндами, а вечером на большой площади Ирли-вилим состоялось главное действо.

Поначалу шаманка вышла в том же чёрно-белом платье, которое королевский советник уже имел удовольствие на ней наблюдать полгода назад во время первого своего визита в лесное поселение, но после нескольких традиционных приветственных танцев, жрица Абилис вдруг исчезла, словно растворившись в воздухе.

Появилась она через некоторое время в наряде из красно-золотых лент, олицетворяя собой Солнце. В руке Лесо Мия держала факел, с ним она обошла поляну и зажгла вокруг дюжину лампад. Затем к своей предводительнице присоединились помощники и началась увлекательная и неистовая пляска, по окончании коей Чёрная Кошка жестами приказала своим сподручным складывать большой костер. Как только их работа была завершена, девушка забралась на вершину сооружения и подала новый сигнал, завидев который участники церемонии перенесли блиставшие по краям площадки светильники к её центру, где и опрокинули их.

Пламя стало перебираться на сухие ветви и бревна, что были под ногами у Мии, и Алексим даже успел за нее испугаться, но тут шаманка неожиданно вознеслась вверх, и ночное небо поглотило её. Когда огонь разгорелся достаточно сильно, она, облачённая в своё первое одеяние, вновь вернулась к зрителям, чтобы произнести несколько торжественных слов. Замолкнув, жрица Абилис покинула площадь.

Однако праздник ещё не завершился, и Маро Луус не собирался отпускать с него ланиссийцев, пока те не перепробовали все его яства и не посмотрели действо до конца. Уже было далеко за полночь, когда илсази более старшего возраста начали расходиться по домам, в то время как молодёжь всё ещё продолжала веселиться, прыгая через остатки костра и купаясь в водах Лали.

На следующий день гулянья продолжились, но в присутствии на них Мии уже не было необходимости, посему ближе к полудню Чёрная Кошка вместе со своими гостями покинула поселение. Ехали они небыстро: во-первых, лошадей в их распоряжении находилось всего две, а во-вторых, хоть переломы Илии уже срослись, ей всё равно следовало поберечь себя. К вечеру путники добрались лишь до небольшой деревушки илсази верстах в тридцати от Ирли-вилим, где и решили остановиться.

– А как в Ланиссии отмечают Праздник Лета? – поинтересовалась Милисса, когда они ужинали.

– Сооружают костры, поют, пляшут, веселятся и прославляют Солнце Нового Мира, обогревшее наш народ, – ответил иланец, – если не считать сожжения шаманки, то всё очень похоже.

– Этот номер я сама придумала, понравилось?

Дочери Тумана кивнули, а вот Алексим с ними не согласился:

– Смеёшься? – воскликнул он. – Красиво, конечно, но я чуть было спасать тебя не бросился!

– Да, надо было тебя предупредить, а то могло очень неловко получиться, – рассудила жрица Абилис.

СБОР ЗНАМЁН

На девятый день пути, по дороге навестив с посланием от короля правителей Линона и Риммила, Виго со своею свитой прибыл в замок Лесовика, хозяин которого уже заметно нервничал.

– Я ожидал вас ещё вчера, – пробурчал он, поздоровавшись.

– С какой это стати? – удивился Алексим.

– Ну, мы же на тридцать дней договаривались.

– Мы договаривались на месяц, – возразил иланец. – Я забрал девушек девятого и привез восьмого, даже чуть раньше срока, а если твой календарь отличен от ланиссийского1, это уже не мои проблемы.

– Но…

– Азанна, скажи, сколько раз в год он вам платит жалование?

– Двенадцать, – отозвалась она.

– Вот видишь, мы в расчёте!

– Ладно, но могли бы и трофеями поделиться, – никак не хотел успокаиваться Гвипс.

– О каких трофеях ты говоришь? Думаешь, я что-то заработал? Это твои телохранительницы получили по платью, Илия, правда, ещё и пару переломов в придачу…

– Ты как, милая? – осведомился у той хозяин.

– Всё уже в порядке.

– Это хорошо, – облегченно вздохнул лиссанский лирий и продолжил свою речь: – Всё-таки я не верю, что воевода не заработал ничего на таком предприятии.

– Митрес, попробуй только еще раз усомниться в словах своего сеньора, и я тебя накажу так, что на всю жизнь запомнишь! – разгневался валис. – В этом походе я потерял четырёх человек и потратил кучу денег, в основном для обуздания твоей же жадности! А приобрёл лишь лошадь из королевской конюшни, телегу с волами, да палача, который мне очень пригодится, если ты не угомонишься!