Юлия Зимина – История "не"скромной синьоры (страница 17)
— Гляди-ка, как похоже!
— Настоящее волшебство!
— Я тоже хочу такой портрет!
Я макнула кисть в жёлтую краску, добавляя блик на локон маленькой Лотти, и улыбнулась. Страх ушёл. Я стояла в центре чужого города, с самодельным мольбертом и странными красками, но точно знала: у меня и моих детей всё получится.
23. Краски счастья
Когда я нанесла последний мазок, закрепляя улыбку маленькой Лотти, женщина всплеснула руками.
— Это чудо! — она осторожно взяла рисунок, словно величайшую драгоценность, и посмотрела на меня глазами, полными восторга. — Дорогой, посмотри! Это ведь… это настоящее искусство!
Мужчина с уважением кивнул, разглядывая работу через плечо супруги.
— Сколько мы вам должны, мастер? — спросил он, доставая кошель.
Я замерла, продолжая улыбаться, но внутри всё сжалось от волнения. Понятия не имела о местных расценках на искусство! Назовёшь мало — обесценишь свой труд. Назовёшь много — могут посчитать наглостью.
Положение спасла сама женщина.
— Дорогой, — твёрдо произнесла она, касаясь руки мужа. — Не скупись. Это память на всю жизнь.
Мужчина кивнул, соглашаясь, и отсчитал монеты. В мою испачканную краской ладонь легли пять золотых. Тяжёлые, тёплые, блестящие на солнце.
У меня перехватило дыхание. Пять золотых! На эти деньги мы с детьми могли бы безбедно питаться целую неделю, а то и больше, если подходить с умом. В душе расцвело тёплое чувство радости и, главное, надежды. Это было не просто золото — это было подтверждение, что мы выживем. Что у меня есть будущее, и оно зависит только от моих рук.
— Благодарю вас, — искренне сказала я, сжимая монеты. — Пусть этот портрет хранит тепло вашей семьи.
Едва счастливое семейство удалилось, как ко мне, робко улыбаясь, подошла молодая пара. Парень и девушка, явно влюблённые, держались за руки так крепко, словно боялись потерять друг друга.
— Госпожа художница, — несмело начала девушка, теребя поясок. — А вы могли бы нарисовать и нас так же красиво?
— Конечно, — кивнула я, меняя лист бумаги на мольберте. — Присаживайтесь на скамью.
— Только… — девушка замялась, оглядываясь на скучный серый забор парка, который виднелся за их спинами. — Здесь фон не очень красивый. Камни одни…
— Это не проблема, — я подмигнула ей, беря в руки мелки. — Какой фон вы хотите? Цветущий сад? Или, может быть, берег моря на закате?
Девушка поражённо вздохнула, её глаза расширились.
— Разве так можно? Ведь моря здесь нет!
— Художнику можно всё, — улыбнулась я. — Моя фантазия позволяет перенести вас куда угодно. Хотите оказаться в сказке? Будет вам сказка.
И вновь закипела работа. Людей вокруг становилось всё больше. Они стояли полукругом, стараясь не шуметь и даже дышать тише, чтобы не спугнуть магию, творящуюся у них на глазах. Все завороженно наблюдали, как на белом листе из-под моих пальцев рождается чудо. Влюблённые сидели на обычной парковой скамейке, но на бумаге вокруг них расцветали диковинные розы, а над головами сияли первые вечерние звёзды, хотя на дворе стоял день.
Когда я закончила и показала им результат, девушка расплакалась. Она смахивала слёзы радости, шепча слова благодарности и глядя на портрет так, словно это было что-то бесценное. Парень же смотрел на изображение с гордостью, бережно поддерживая свою возлюбленную.
— Где вы учились так рисовать? — раздался голос из толпы.
— Далеко отсюда, — уклончиво ответила я, вытирая кисти тряпкой. Правду им знать ни к чему, да и не поверят.
Ко мне подошли несколько богато одетых дам, шурша юбками.
— Мы хотим заказать портреты, — заявила одна из них, поправляя шляпку с перьями. — Но не сегодня. Нам нужно подготовиться. Надеть лучшие платья, фамильные драгоценности… Вы будете здесь завтра?
— Буду, — пообещала я, записывая их в воображаемую очередь. — Приходите к полудню, свет будет самым выгодным.
Я собиралась домой уставшая, но невероятно счастливая. Руки дрожали от напряжения, но это была приятная дрожь — дрожь победителя. Желала прохожим доброго дня, улыбалась солнцу и чувствовала себя всесильной. Я справилась. Не просто оправдала свои ожидания — превзошла их. Сильно переживала, сильно нервничала, пока рисовала, ведь боялась ошибиться, но у меня получилось, и я была собой очень довольна.
В кармане приятно позвякивали заработанные монеты. Настроение было просто прекрасное, хотелось петь и танцевать. И тут, проходя мимо лавки ремесленника, я замерла. На витрине, среди деревянных ложек и шкатулок, стояли резные игрушки. Мой взгляд зацепился за фигурку воина с мечом и маленького, но гордого коня, вырезанного с удивительной точностью.
В памяти тут же всплыл Май, играющий с палкой во дворе. Его сияющие глаза, когда он воображал себя рыцарем.
Не раздумывая ни секунды, я вошла в лавку.
— Сколько за воина и коня? — спросила я.
Купив игрушки, я зашагала дальше, прижимая сверток к груди. А через несколько метров заметила лавку с пестрыми шёлковыми лентами. И вновь улыбка тронула моё лицо. Одна из лент, нежно-василькового цвета, точь-в-точь подходила к глазам Лилы.
Я подошла ближе.
— Эту ленту, пожалуйста. И вот тот костяной гребешок с резьбой.
Домой летела как на крыльях. Мне не терпелось увидеть лица моих новоиспечённых детей. Настроение достигло максимума, хотелось поделиться своей радостью с теми, ради кого я всё это затеяла.
Едва вошла в калитку, как навстречу мне бросился Май, дежуривший у окна.
— Эля! Ты вернулась!
В дверях появилась Лила, вытирая руки о передник. Она смотрела на меня с тревогой и надеждой.
— Идите ко мне, — позвала я их, загадочно улыбаясь.
Они подошли, заглядывая мне в глаза. Я медленно, наслаждаясь моментом, достала из потрепанной тканевой сумки свои сокровища.
— Это тебе, защитник, — я протянула Маю воина и коня.
Мальчик замер. Он смотрел на игрушки, словно не верил своим глазам. Осторожно, боясь, что видение исчезнет, ребёнок провёл пальцем по деревянной гриве коня, потрогал меч воина.
— Это… мне? — прошептал он, поднимая на меня огромные глаза. — Насовсем?
— Насовсем, — кивнула я.
Май взвизгнул и бросился ко мне, обхватывая за талию, уткнувшись носом мне в живот.
— Спасибо! Спасибо, Эля! Ты лучшая! Это самый лучший подарок в мире!
— А это тебе, красавица, — я протянула Лиле ленту и гребешок.
Девушка ахнула. Её руки дрогнули, когда она принимала подарок. На глазах выступили слёзы. Она не ожидала. Привыкла заботиться о других, привыкла быть взрослой и ответственной, но отвыкла, что кто-то может заботиться о ней просто так, чтобы порадовать.
— Мне? — переспросила она дрожащим голосом. — Но это же дорого…
— Ты заслужила, — мягко сказала я.
Лила всхлипнула и подошла ближе, присоединяясь к объятиям брата.
Я стояла посреди нашего двора, гладила Мая по взлохмаченной макушке, Лилу — по вздрагивающей от сдерживаемых рыданий спине, и чувствовала, как внутри разливается безграничное тепло. Семья… Теперь мы одна семья.
24. Камень с души
Особняк князя Лерея встретил блеском позолоты и ароматом благовоний, от которого у меня мгновенно запершило в горле. Я приехал сюда, чтобы обсудить будущее нашей армии, но вместо этого попал в липкую паутину светской любезности.
Едва успел передать лакею плащ и тубус с чертежами, как на меня налетел вихрь из шёлка и кружев.
— Лорд Лестр! Вы всё-таки приехали!
Леди Амалия повисла на моей руке, словно дорогое украшение, которое забыли снять. Её пальчики цепко впились в рукав моего камзола, а голубые глаза сияли таким собственническим восторгом, что мне захотелось немедленно вскочить на Ареса и ускакать обратно в своё поместье.
— Леди Амалия, — я склонил голову, стараясь не морщиться. — Рад видеть вас в добром здравии.
— Папенька сказал, что вы привезёте какие-то чертежи! — щебетала она, ведя меня по коридору и совершенно игнорируя тот факт, что я вообще-то шёл к князю, а не на прогулку. — Но это ведь так скучно! Железо, война…