Юлия Журавлева – Орки тоже люди (страница 45)
— Ну, если нечисть не любит, тогда понятно. Главное, чтобы ей было комфортно. — Вот ведь эльф, защитник природы!
На плечах Тина, как воротник, лежал обмякший зум. На мой удивленный взгляд маг только отмахнулся:
— Не хотел слезать, верещал и всё тут. Пришлось оставить. На руках тяжело держать, а так нормально, и шею не застужу.
— Можешь его и дальше так нести, не возражаю, — разрешила я.
— Зато я возражаю. Как проспится — пойдет сам ножками.
Тинарис размял затекшие плечи и спину, чем потревожил спящего зума. Тот недовольно заворчал и щелкнул зубами в опасной близости от магова уха. Тинарис цыкнул от подобной наглости, но зума не согнал. Какая завидная выдержка. Я бы как минимум за свисающий пушистый хвост дернула. Но Тин только вздохнул и пошел дальше, растирая озябшие руки.
— Долго ты. Могла бы и побыстрее справиться, побеспокоиться об ожидающих на морозе друзьях.
— Ну извини, как смогла. Источники настраивать — это тебе не щи хлебать!
— Верю. Маги тратят на слабые источники несколько месяцев непрерывной работы. На сильные — несколько лет. С этим бы год точно провозились.
Я боковым зрением видела, что Тин смотрит на меня, и, конечно, привычно разгадала подоплеку его слов. Сережка, безусловно, могла быть полезна при правильном использовании. Да только благими намерениями и вымощена дорога известно куда. Вот один уже загнал себя в то самое место — теперь вытаскиваем. И ведь Асарил не маг и вряд ли по-настоящему понимал, что делает и что может делать. А если дать такую вещь тому, кто понимает…
Так что невысказанный намек я проигнорировала, а точнее — сделала вид, что не поняла. К тому же мы дошли и дружной толпой ввалились в домик, где было натоплено и удивительно уютно. Под конец дороги мягкий снежок превратился в форменный снегопад: заметет нам завтра дорогу, будем пробираться по колено в сугробах.
В тепле сразу начало клонить в сон, а тепло, попавшее внутрь с ароматным глинтвейном на горных травах из большого котла на очаге, только усилило сонливость. Я тряхнула головой, стараясь немного взбодриться. (1f101)
Все вокруг спали кто где. Зум свернулся в клубок на животе у растянувшегося на какой-то рогожке Тинариса, Вендиор сидел в кресле-качалке, а на его коленях дремало неизвестное мне существо — нечисть, конечно, довольно страшная на вид: на ногах копыта, хвост львиный с кисточкой, сама шерсть неравномерно покрывает небольшую тушку. И, конечно, зубы, стоило ему зевнуть, привлекали внимание.
Я пошла и встала рядом. Старый эльф не спал, он перевел взгляд с тварюшки на меня. На какое-то мгновение в блеклом взоре его сохранялась теплота, по инерции направленная на меня, но быстро сошла на нет, оставив обычный стеклянный взгляд.
— Садись, — светлый кивнул на широкий деревянный подоконник, где рядом за окном свирепствовала вьюга, а на стекле по краям уже начал появляться узор. — И слушай внимательно.
16. Зимняя дорога
— В мире множество чудес, и чаще всего они встречаются там, где их никто не ждет или где они и вовсе, на первый взгляд, не нужны. Гномы, суровые и сильные, — служители металлов, стражи горнов и домен — не имеют способностей к магии, они не могут применять ее в чистом виде. Ни один гном никогда не зажжет и самого слабого светлячка, не подожжет в кузне свечу. Зато они, как никто, взаимодействуют с потоками магии, вкладывая ее в свои вещи: зачаровывают, смешивая с металлом в плавильне, впаивают в камень. Любая вещь, сделанная гномом, — магическая, но сам подгорный народ ей пользоваться неспособен. Для них это всего лишь качественная работа: оружие, которое не тупится, молот, который не сломается, даже кочерга превращается в семейную реликвию и передается из поколения в поколение, украшенная ковкой, камнями и щедро напитанная магией. Но главное — гномы бескорыстны в своем умении, они могли бы создавать невиданные вещи, но делают это крайне редко. Пожалуй, серьга, стала последним, на что их уговорили люди. Гномы не желают нести вред миру, а во благо их достижениями никто не пользуется.
Наверное, именно поэтому мир отвечает им тем же, подарив самый сильный магический источник, спрятав его глубоко в недрах гор. Это единственный источник на севере, больше на пути не попадется ни одного. Таково равновесие: один, но невероятно мощный — и много слабых в сравнении с ним. Источник неспроста носит название «Врата мира»: именно там соприкасаются миры, и поговаривают, что это дверь не только в мир духов, но и в любой из множества существующих миров. Гномы стерегут свое сокровище. Никто и никогда из других рас не видел Врата. Никто не спускался в глубины Фандариана. Главное сокровище является еще и главной тайной.
— Но вы же мне его показывали, я уверена, что видела Врата… — мне не хотелось, чтобы прочувствованное и пережитое мной было всего лишь обманом и иллюзией.
— Ты видела настоящие Врата. А когда-то их точно так же видел я. В Фандариане мне удалось встретиться с одним из их стражей, образ Врат запечатан в его сознании ярче, чем лицо отца или матери. Отнюдь не все гномы допускаются до Врат, а чужакам о них и вовсе не рассказывают.
— Как к ним попасть?
— Я не знаю. Возможно, духи пошлют тебе подсказку, а возможно, придется справляться самостоятельно.
— А как Врата взаимодействуют со временем?
— Со временем невозможно взаимодействовать, оно течет независимо от нашей воли.
— В пророчестве время фигурирует, и поскольку остальное совпадает — значит, и со временем что-то придется делать.
— Ты ничего не сможешь сделать со временем, — легкая улыбка чуть коснулась блеклых губ эльфа. — Время меняет нас, а не мы его. Это незыблемый закон. Но скажи мне: как именно звучит пророчество, отправившее тебя в столь долгий и сложный путь?
— «Иная с человеческой душой, прошедшая сквозь пространство и избранная неживыми, сможет победить время и провести возлюбленного и влюбленного через Врата мира, если будет с теми, кому доверяет», — без запинки произнесла я.
С этой загадкой я частенько засыпала и просыпалась: разбуди посреди ночи — расскажу. О таком захочешь — не забудешь.
Эльф надолго задумался, почесывая кривое и драное ухо своего «существа». Я почти решила идти спать: глаза слипались, хоть спички вставляй.
— Избранная, полагаю, ты слишком прямо смотришь на вещи и воспринимаешь всё буквально. Мне кажется, что оборот про время — это метафора или аллегория. Возможно, «возлюбленные» также используются не в их очевидном смысле. Научись смотреть шире и глубже.
Я поставила себе зарубку: завтра на свежую голову вспомнить, что такое метафоры и аллегории и чем они отличаются друг от друга. Слишком хорошего мнения обо мне этот эльф.
— А что не так с возлюбленными? — подавив зевок, поинтересовалась я.
— Не каждый, кто любит, — влюблен, и не каждый влюбленный любит, — ответил эльф.
Наверное, это тоже из разряда метафорично-аллегоричного. Даже голову ломать не хочется.
— Ты поймешь, — заверил меня светлый. — И помни: порой победить время означает перестать его торопить.
— Я запомню, — пообещала я.
Но подумаю об этом, как водится, завтра. А теперь однозначно пора спать.
Утро началось не просто внезапно, а с какого-то крика-визга и паники, разбавленными мужской руганью.
Правило: сначала хватай дубину, а потом разбирайся, что почем, — плотно укоренилось в моем сознании, а переход из горизонтального состоянии в вертикальное занимал примерно две секунды, в ходе которых хваталась и дубина. Эх, непростая у меня нынче жизнь, непростая…
Верещал зум, а еще шипел и рычал на Тинариса. А ночью так мирно спали!
На шум начали собираться и остальные разбуженные, попутно убирая оружие. Не у одной меня такие хорошие рефлексы.
— Ты обидел мою нечисть? — Лично я убирать дубину не спешила.
— Обидишь его! — раздраженно отозвался Тин. — Чтобы я тебя еще на руки взял! И даже не проси лишний кусок на ужин!
— За что же ты так его? — подошла я к зуму, уже не рычащему, но всё еще всклоченному и нахохлившемуся.
— «За что», «за что»! — ответил за нечисть маг. — Он проснулся и увидел, что лежит у меня под боком, а я на него еще руку положил — и устроил тут непонятно что. Неприятно ему, видите ли! Можно подумать, я на его честь покушаюсь!
— Может, это самка? — со смешком предположил Полей. — И она именно так и подумала?
— Иди проверь — загляни ему под хвост! — огрызнулся Тинарис. — Короче, я тебя предупредил, — пригрозил он зуму и ушел к рукомойнику умываться.
— Ладно тебе, — трогать нечисть я не решилась: зум явно не в духе, мало ли — цапнет? Он может, я знаю. — Тин хороший, держал тебя вчера.
Зум фыркнул и ушел лежать в угол. Все с характером.
Вендиор оказался более гостеприимным хозяином, чем я полагала: накормил нас завтраком, а еще дал с собой провиант. Я сначала была против того, чтобы забирать у одинокого старого отшельника еду, но потом Финриар рассказал, что отшельничество это весьма условное и эльфы частенько проведывают своего собрата, заодно пополняя его закрома.
— Не хотите ничего объяснить? — между делом поинтересовалась я у Финриара, когда мы отъехали от дома в горах.
— Я знал, что мы будем проезжать недалеко, и предполагал, что Вендиор захочет с нами встретиться. И о нем, разумеется, знал: он живая легенда среди моего народа. Не хочу, чтобы ты поняла мой поступок неправильно, но тебе было полезно встретиться с ним, не так ли?