Юлия Жукова – Что ты несешь с собой – часть III (страница 55)

Это значило две вещи. Во-первых, они мне не подчиняются. Вероятно, именно поэтому я никогда не читала, чтобы личины делали из духовного оружия. В нём слишком много силы, и оттого они получаются своенравными. Во-вторых, если мне не нужно поддерживать с ними связь, то и ограничение в дюжину снимается, ведь именно из-за необходимости управлять всеми личинами сразу я и не могла бы сделать больше.

— Вы поможете мне? — спросила я, рассматривая мёртвые лица.

Они дружно кивнули.

— Мстить… — прохрипел мастер-точильщик. — Кому отомстить?..

Я понятия не имела, кто и почему сделал так, что точильщики обратились кустами, но за всей историей наверняка так или иначе стоял Апхай. Недавром же Саинкаеу поставили храм именно ему, хоть и прикрывались другим богом. Так что я даже не покривила душой.

— Апхаю-обманщику, — прошептала я. Все трое жутковато заулыбались, получив ясную цель. — Ждите, вас слишком мало, — поспешила попросить я и принялась лепить новые личины.

Саинкаеу отдавали оружие неохотно, но вскоре я заметила, что из мечей тех, кто посещал уроки взаимодействия, получаются более сильные личины — притягиваются души махарьятов, причём не последнего уровня. Я их не узнавала, но по одежде становилось заметно, что это те, ещё из прежних времён, когда в клане были по-настоящему сильные охотники.

Окрылённая успехом, я отобрала мечи и у наших, даже отцовский клинок пустила в дело — и среди статных гордых воителей прошлого возник некто, с лица сильно похожий на Вачиравита и Арунотая.

— Что это она делает? — прозвучал внезапно громкий голос главы Бунма, перекрывший даже вопли Великого Ду.

Я оглядела своё призрачное воинство и открыла рот, чтобы приказать им найти и схватить Апхая, но в это мгновение в моём ухе раздался щекочущий шёпот:

— С такой армией тебе ничего не стоит подчинить себе все кланы. Кроме Суваннарат, никто не умеет создавать личины и не знает, как их развеивать. Твоя семья единственная смогла сохранить древние знания, так кому же править людьми, как не тебе?

Глава 30.

Без личин

Слова затекали в уши щекотным ручейком, тёплым и сладким, и в первое мгновение мне захотелось рвануться и смыть липкий сироп. Зачем мне править всеми кланами? Мне и одного с головой хватило! А теперь Суваннарат тоже на мне. Куда больше-то? У остальных есть нормальные главы, не преступники, не лицедеи, вот пускай и работают.

— Затем, что с их помощью ты сможешь отвоевать у вестника того, кого не хочешь ему отдавать.

Я застыла. Вернуть Чалерма⁈ Разве это возможно?

— Я научу тебя, — прошелестел голос. — Но нужно больше людей. Намного больше людей. Вестник очень силён…

Я оглянулась на толпу. Теперь вопли Ду уже мало кто слушал, но все спорили между собой. Мелкие кланы, с которыми мы часто охотились вместе, настаивали на правоте Великого Ду: Адульядеж поступил бесчестно, его и следует отдать демонам в счёт виры. Шинаватра и их приспешники, видно, всё ещё надеялись с Адульядежа поиметь то, чего не смогли с Арунотая, и потому вопили, что он выиграл поединок, а методы перед началом никто не оговаривал и пользоваться амулетом ему не запрещал.

Подчинить их себе?..

Эта мысль не вызвала в моей душе ничего, кроме безмерной усталости. Я уже пробовала подчинять — отряд Джарана, учеников, точильщиков, охотников, не умеющих пользоваться собственным оружием, стражников, демонов, другие кланы… Отец привык управлять кланом, ему без труда давались сложные решения. Он думал, что видит, куда идёт, и всех вёл за собой к неизменному свету.

Я же смотрела в темноту. И вела людей прочь от ещё более густой тьмы. Натыкалась на камни, получала по лицу ветками, влипала в паутину и кое-как еле-еле прогрызала путь вперёд себе и тем, кто решил пойти за мной. Но и выбрать путь, и удержать людей на той верёвке, что тянулась за мной, было чудовищно тяжело. И взвалить на себя ответственность не за два, а за дюжину кланов — нет уж, увольте. Я вкусила от этого плода и более, чем необходимо, есть его не собираюсь, ибо это горькое лекарство, а не наслаждение.

Для отца мир был прост и ясен, в нём существовал единственный верный порядок, в согласии с которым человек должен поступать. Вот он бы легко согласился возглавить всё махарьятство мира и не сомневался бы, что достоин и справится. Мир же, который видела я, переливался сотнями полутонов, сплетался в сложнейшие узоры и порой водил меня по кругу, превращая друзей во врагов, чужих в своих, демонов в амардов и богов во вселенское бедствие. Вести лишних людей по этому миру мне вовсе не улыбалось.

Я подняла взгляд на вестника в теле Чалерма. Я не могу, как отец, рубить с плеча. Больше не могу. Не после того, через что мне пришлось пройти рука об руку с этим человеком.

И тут словно в мой тёмный от усталости разум врезался луч света. «Ты не поддашься». И тут же мороз пробежал по коже, словно горный ветер сдул тяжёлый, влажный болотный воздух со склона, и я смогла вздохнуть свободно. Отец поддался Апхаю. Вот почему он был так беспечен. Но если обманщик хотел меня соблазнить лёгкой победой, он не на ту напал. Я-то знаю, что победа не бывает лёгкой.

Нет уж, лживый полубог, я не стану играть в твои игры.

— А как же твой учёный? — прошептал на ухо вкрадчивый голос, словно поганец расслышал мои мысли. — Неужели ты позволишь вестнику уволочь его с собой? Неужели даже не попытаешься удержать своё? Что толку от твоего мирового закона, твоих знаний и навыков, твоего упорства и усердия, если ты не сможешь даже удержать подле себя дорогого тебе человека?

Я подняла глаза на вестника. И на мгновение его взгляд потемнел, заострился и вперился в меня, словно пытался выжечь слова на моей душе. Чалерм всю жизнь осторожничал и опасливо крался вперёд, держась в тени. Ради меня и нашей общей цели он бросил в жертвенный огонь все свои убеждения и привычки. Если теперь, чтобы вернуть его, я уничтожу вестника, что это будет означать для Чалерма? Вернувшись к жизни, что он почувствует? Что его жертва оказалась никому не нужна, ничего не изменила и никого не уберегла?

Я не знала, что будет, если уничтожить вестника. Но небеса бы не спустили мне это с рук. Чалерм сделал свой выбор, и я должна его уважать. Поэтому моя задача — не отобрать у Чалерма право решать за себя, а сделать так, чтобы его жертва была не напрасной.

Я повернулась к горе сваленного передо мной оружия, которая заметно выросла с тех пор, как я отвлеклась. И подумала чётко и ясно, мысленно произнося слова так, чтобы Апхаю было хорошо слышно:

«Мне не нужна армия людей. С вестником лучше справится войско личин. Ими проще управлять.»

Обманщик не нашёлся, что на это ответить, и я не стала ждать, а кинулась прикреплять души к мечам.

— Что это она делает? — раздалось сзади. — Смотрите, смотрите!

— Кто все эти люди? Почему они так стоят неподвижно? Она что, зачаровала их?

— О небеса! Да это же мертвецы! Она поднимает мёртвых!

— Остановите её! Это же нарушение мирового порядка!

— Ну уж нет!

Последний возглас принадлежал, внезапно, Адифепу. Я оглянулась через плечо: отряд Джарана, отряд Видуры, команда Танвы, Крабук и даже Маливалайя, все встали за моей спиной, отгораживая меня от взбаламученной толпы. Под их руками переливался плетениями новый барьер, сквозь который даже хорошо обученным охотникам было не пробиться. Другие Саинкаеу, поколебавшись, примкнули к своим сородичам, а мои братья и сёстры, дядья и тётки натянули перед барьером жгучие нити заклинаний, чтобы никто не мог даже приблизиться, не ошпарившись.

— Саинкаеу обманули нас! — взвыл чей-то голос. — Это была ловушка! Они нас окружили и заперли в своём барьере!

— Махара больше не поступает! Братья, нас заперли здесь и вот-вот скормят мертвякам! Смотрите, их уже под сотню!

Я снова завертела головой. Махара не поступает? Что с Ари Чалитой? И тут же увидела — вот она, у меня за спиной, подле Вачиравита, и судя по жестам, чего-то от него добивается. А барьер и правда вместо того, чтобы оградить нас от других кланов, запер их на тесном пятачке.

Значит, мне никто не помешает. Я вернулась к созданию личин. Души так и лезли из земли, и я утратила им счёт. Почему-то мне стало казаться, что я должна вытащить их все, ведь если я этого не сделаю, сами они не смогут выбраться из темницы амарда-демона, не преодолеют лёд вестника и лиановую гниль, заливывшую склоны. Гора оружия тоже не скудела — всё новые и новые Саинкаеу приносили мне свои мечи, луки, хлысты и даже мелкие кинжалы, к которым легко цеплялись души детей.

— Откуда здесь так много неупокоенных мертвецов? — наконец спросил кто-то, по голосу вроде бы глава Аюттая. — Это что, все те, кого Саинкаеу истребили за неугодные мысли?

— Да скормить их надо демонам за такие дела вместе с Адульядежем! Никто не может безнаказанно истреблять людей в таких количествах!

— Это люди из нашего клана, — ответил ему Адифеп, — которых истребили за неугодные мысли, после чего мыслить стало некому.

— Из вашего собственного клана⁈ — ужаснулись несколько голосов. — Зачем?

— Затем, что мой дед создал чудовище, — громко произнёс до боли знакомый голос, и, подняв взгляд, я увидела ясные глаза Чалерма. — Он думал, что сможет полностью подчинить амарда своей воле. Все эти люди — цена, которую клан Саинкаеу заплатил за его гордыню, а после — за равнодушие моего отца и трусость брата. И кто скажет, что Саинкаеу не понесли наказания за содеянное главами кланов — пусть сначала научится считать.