Юлия Жукова – Академический обмен (страница 19)

– Это что? – спросил он, оглядывая меня. – Это зачем здесь?

Я не удостоила его ответа, вместо этого подсев к Кларенсу, который так же молча вернулся за стол и пододвинул мне бумаги на подпись. Кстати, стол был совершенно чистый. Некроманты не терпят грязи и беспорядка. А уж что в комнате ни дымохода, ни вытяжки – это к уездному главе вопрос. Они же не маги воздуха.

– Я спросил, какого мрака она здесь делает?! – повысил голос Фэнни. Ни я, ни Кларенс отвечать ему были не обязаны, а удовольствия нам бы это не доставило, поэтому мы продолжили его игнорировать. Я вчиталась в Кларенсово изложение событий.

– А почему нет? – спросил Маккорн. Проклятье, я забыла, что он тоже здесь. И, похоже, вздрогнула, потому что Кларенс посмотрел на меня обеспокоенно.

– Потому что нечего чёрной колдунье делать в одной комнате с моей дочерью! – фыркнул Фэнни.

Я слышала это столько раз, что могла бы ответить за него, но Маккорну это было в новинку.

– Простите, но тех, кого вы называете чёрными колдунами, тут целый участок, – заметил он. – И именно они занимаются тем, что защищают вашу дочь от преступницы.

– Это мелкая шваль, – отмахнулся Фэнни. – Они только и умеют, что бумажки марать. А вот она, – он кивнул на меня, – настоящий разносчик гнили. И я требую, чтобы её держали где-то подальше от приличных людей!

– На каком основании? – спросил Маккорн таким тоном, словно разозлился не меньше моего. Я даже глянула на него исподлобья, проверить. Он стоял, разведя руки в жесте недоумения, слишком размашистом, чтобы быть спокойным, и глаза у него горели нехорошим огнём.

– На основании, что от неё гниль ползёт и может порчу навести! – рявкнул помещик. – У меня ребёнок тут!

Маккорн глубоко вдохнул и с усилием расслабил руки.

– Я вам как магистр магии жизни ответственно заявляю: никакой гнили ни от некромантов в целом, ни от магистрины Маргариты лично никуда не ползёт, – произнёс он рассудительным тоном, но я видела, как у него на виске бьётся жилка.

– Плевать я хотел, что вы там заявляете! – Помещик и правда брызгал слюной. – Давайте уводите её отсюда.

– Я ей не начальник, чтобы приказы раздавать, – сказал Маккорн. Его голос звенел, как металлическая струна, причём не такая, которой музыку играют, а такая, которой глотки режут. Кларенс незаметно тронул меня за руку под столом, а когда я обернулась, глянул вопросительно. Ну и как я ему сейчас тут объясню, чего Маккорна надирает? Можно, конечно, телепатически, но… Мне не очень хотелось.

– Так позовите начальника! – рявкнул Фэнни.

Маккорн вдохнул так глубоко, что петли на сюртуке натянулись – и когда я снова на него уставилась? Но, прежде чем он успел высказать Фэнни всё, что думал по поводу его тона, морального права и сути претензий, Агнеса вскочила и выбежала из трапезной, закрывая лицо платком.

– Вот видите! – зарычал Фэнни. – Ей уже плохо!

Маккорн спустил воздух, качнулся на мысках вперёд-назад, словно не мог принять какое-то решение, потом наполовину прикрыл глаза и… Опершись о столешницу, он одним прыжком оказался по ту сторону стола, схватил Фэнни за грудки и вмазал ему кулаком в щёку, и тут же ещё раз, а третий раз в нос. Кровь брызнула на столешницу, Маккорн перехватил рубашку Фэнни в другую руку и надавал ему ещё и с левой, а потом два раза в живот. Кларенс вскочил, но растерялся – то ли хватать сбесившегося природника, то ли бежать за мракоборцами… Как бы меня в чём-нибудь не обвинили. Я и сама понятия не имела, что делать в такой ситуации, природники не били людей!

Тем временем Маккорн ухватил Фэнни за шейный платок и притянул его поближе, что-то шепча ему на ухо. Платок от этого сдавил ему шею, и разбитое лицо помещика начало краснеть. Кларенс дёрнулся вмешаться, но Маккорн отпустил несчастного дурака, а потом провёл рукой у него перед носом и… лицо Фэнни стало, как было. Никакой крови – не только на лице, но и рубашка, и стол, вспыхнув белым, очистились, да и на руках самого Маккорна не осталось и следа. Мрачно посмотрев в глаза помещику, он снова сиганул через стол и встал, где был, у моего левого плеча, будто ничего не случилось. Ошарашенный Фэнни помедлил пару секунд, потом рванул к двери и вылетел в коридор, скользя туфлями по старым доскам пола. Уже в коридоре он принялся орать, что на него напали, избили и чуть не убили. Маккорн прислонился спиной к стене и выдохнул, прикрыв глаза, словно его наконец отпустило. У меня по всему телу пробежали мурашки. Кларенс сел и осторожно откашлялся.

– Маргарита, подпись тут.

Какая подпись?! Нет, Кларенс, конечно, хладнокровный, но не настолько же!

– Магистр, что… – начала было я, но Маккорн даже не глянул на меня, быстро приложив палец к губам.

– Подпись, – настаивал Кларенс.

В полной растерянности я просмотрела формуляр – ну да, протокол допроса свидетелей…

Как раз в тот момент, как я ставила подпись, в комнату зашёл старшина в сопровождении двух рядовых громил и трясущегося Фэнни.

– Вот он! – заорал Фэнни, ткнув пальцем в Маккорна.

Старшина встал, как вкопанный. Маккорн поднял на всю компанию незамутнённый ни разумом, ни совестью взгляд голубых глаз.

– Это ж природник, – сказал один из рядовых.

– Он меня избил!

Маккорн похлопал русыми ресницами.

Старшина повернулся к Фэнни.

– Куда бил?

– По лицу! И в живот! – с готовностью ответил тот.

Старшина бесцеремонно подтолкнул его поближе к одному из газовых рожков, освещавших комнату. Ухватил за челюсть и повертел туда-сюда.

– Что-то я следов не вижу, – заключил он.

– Ты его бил? – спросил другой рядовой у Маккорна. На “ты”, конечно, природники же как дети. Теперь уже мне захотелось кого-нибудь отлупить.

– Я? – изумился магистр, распахивая немного расфокусированные глаза.

– Он её защищал! – наябедничал Фэнни, тыча в меня пальцем. Он вывернулся из рук старшины и теперь щупал своё лицо, недоумевая, куда делся сломанный нос.

Мракоборцы, кажется, только что вспомнили о моём присутствии.

– Тут кто-то кого-то бил? – спросил у меня старшина.

Я запоздало стала соображать, что ответить, но Кларенс меня опередил:

– Мы были заняты оформлением документов по делу, – мягко сказал он. – Не обратили внимания.

Старшина фыркнул.

– Благородие, похоже, с глузду двинулся, – заключил он. – Сидите спокойно, нам ещё всех вас допрашивать, а будете отвлекать, до послезавтра не управимся.

– Но он мне угрожал! – запаниковал Фэнни, понимая, что его сейчас оставят тут с нами наедине.

Старшина его просто проигнорировал и вышел. Я услышала хлопок какой-то двери и голос старшины, приглашающий Агнесу в допросную. Первый рядовой покрутил пальцем у виска.

– Это ж природник, что он сделает-то?

– А девка, которую вы поймали, не природница?! – взорвался Фэнни. – Она моих жену и дочь убить пыталась!!!

– Так она психованная, – пожал плечами второй рядовой.

– Этот тоже психованный! – Помещик ткнул пальцем в Маккорна. – Они все заодно!

– Ну, это вы так, ваше благородие, до всемирного заговора природников договоритесь, – хохотнул первый рядовой. – Вы бы это, чаю выпили что ли, там вон чайник на гвозде висит, а то ещё мороков словите.

И с этими словами оба рядовых нас покинули, не обращая внимания на вопли Фэнни.

Когда дверь за ними закрылась, он наконец осознал, что никто не будет его защищать, и побледнел, переводя затравленный взгляд с Маккорна на меня и обратно. Бочком-бочком он начал пробираться к двери, но Маккорн шагнул ему наперерез.

– Ну хватит! – прошипела я. Если Маккорн собирался и дальше использовать этого придурка, чтобы спустить пар, я не намеревалась быть этому свидетелем.

– О, я не буду больше его бить, – ухмыльнулся Маккорн, окидывая взглядом трясущегося помещика. – Если он не будет нарываться.

Честное слово, эту ухмылку он скопировал у моего университетского профессора некромантии.

– Чего вы от меня хотите?! – проблеял Фэнни.

– Я просто хотел вам показать, – с расстановкой произнёс магистр, – каково это, когда общественные стереотипы против вас. Магистрина раскрыла покушение на вашу семью и спасла вас от смерти, и вы не можете даже потерпеть её присутствие в комнате? Как видите, я могу вас хоть убить, и в это никто не поверит. Нравится быть на том конце подобного отношения?

– Вы все заодно, бешеные, – пробормотал Фэнни.

А мне на секунду показалось, что Маккорн снова применил ко мне свою магию, потому что вдруг стало как-то так тепло, что аж глаза защипало… Но нет, никаких заклинаний, просто Маккорн только что избил человека просто за то, что он мне нагрубил. Смешно! Я сама могу его изрешетить, расплющить и развеять прахом! Конечно, мне это с рук не сойдёт, в отличие от него, но я не какая-то слабачка! Меня не надо защищать от тупых помещиков! Да и что толку? Он всё равно не понял, за что ему прилетело, и отношение своё не изменит. Но комок в горле удалось сглотнуть только с третьего раза.

– К спасению жизней и вы руку приложили, – прохрипела я, надеясь уйти от сложных мыслей.

Маккорн махнул рукой.

– Для природника это не заслуга. Мы же все только тем и занимаемся, что жизни спасаем, это наша естественная функция, не требующая особой отметки.

Он говорил легко, и я не сразу сообразила, что за этими словами прячется цистерна горечи. А когда сообразила, уставилась на него открыто, поймав его ответный обжигающий взгляд. Хтонь побери, я хотела его поцеловать. Хоть как-то подсластить ту цистерну. Обнять, не знаю, погладить по голове, унять этот лихорадочный огонь в глазах, успокоить. И самой успокоиться в объятьях человека, который может и хочет ограждать меня от тягот этого мира.