Юлия Захарова – Висела туча над опушкой… (страница 7)
– Это что же ты, по-твоему, сейчас делаешь? – нахмурилась старуха, наблюдая, как очередной цветок пал смертью храбрых.
– Это мой меч! – Антошка приподнял палку вверх и воинственно потряс ею в воздухе.
– И с кем же ты воюешь, позволь спросить?
Мальчик обвел глазами поляну, усеянную поверженными одуванчиками, и поскреб пятерней затылок.
– Я играю в рыцарей круглого стола, – объяснил он.
– И где-же ты здесь видишь стол? – закатила глаза Лариса Тимофеевна.
Антошка осмотрелся, остановил взгляд на пне и ткнул в него палкой.
– Вот, – заявил он.
– Мой пенек? – удивилась старуха.
– Ага, – улыбаясь закивал мальчик. – А давайте, вы будете король Артур? Может вы меня посвятите, ваше величество?
Он протянул ей свой воображаемый меч.
– Заняться будто мне больше нечем! – закипела ведьма. – Вот сейчас возьму эту палку, да вдоль хребтины протяну! Не отвлекай меня!
– Ну а что мне делать? – развел руками ребенок. – Здесь же скука смертная!
Старуха крякнула, брови густо сошлись над переносицей.
– А в городе своем, чем ты занимался?
– Играл в планшет. Чем же еще? – Антошка недоуменно развел руками.
Ведьма хмыкнула.
– И что же тебе мешает заняться тем же самым прямо сейчас? Ты ж его с собой притащил!
– Так вайфая нету! Как же я буду играть?
– Да что это за мистическая штука такая? Никак не могу разуметь! – Лариса Тимофеевна начинала злиться не на шутку.
– О-о-о! – мальчик поднял палец вверх. – Это как магия! Вот без вашей магии Анфиса была бы обычной метелкой…
Анфиса, в этот самый момент показавшаяся на крыльце, чтобы сбросить с него наметенный в комнате мусор – клок шерсти, две ореховые скорлупки и несколько сушеных веточек бергамота, взвилась в воздух и грозно зашелестела прутьями, чем напугала задремавшего кота. Василий Аристархович зашипел, выгнул спину дугой и от страха сиганул вниз, попав ровно на спящего Волчка. Тому снился чудесный сон, где он таки догнал шустрого кролика и уже собирался схватить его за шкирку. Волк клацнул зубами. Они сомкнулись на пушистом хвосте кота, заставив его громко заорать. От боли Василий Аристархович впился когтями в морду обидчика. Волчок проснулся, не понимая, почему вокруг так черно и лохмато, и в панике ломанулся вперед, сбив хозяйку с ее пня. Лариса Тимофеевна, так как произошло все очень быстро, не успела сгруппироваться, поэтому улетела вверх тормашками, перекувыркнулась через голову и приземлилась в грядку с морковью. В ту самую, которую совсем недавно почтил свои задом почтальон Прохор. Антошка покатился со смеху.
– Эх, жалко заснять не успел! – мальчишка вытирал ладошкой слезы. – Вы бы порвали интернет!
– Порвали мы пока только мой подол! – старуха, кряхтя, выползала из грядки. – Тьфу на вас, окаянные! Всю морковь истоптали!
– Позвольте заметить, – кот высунул морду из кустов, фыркая и выдергивая из шерсти колючки. – Это ваш достопочтенный зад сию грядку посетил. А вот моя только что отполированная до блеска морда прошлась по зарослям чертополоха.
Заспанный Волчок выполз из-под шиповника с абсолютно ошалевшим видом. В его носу торчал как минимум десяток колючих иголок. Анфиса каталась по крыльцу, барабаня прутьями по деревянному настилу.
– Смеетесь, значит, над старухой! – Лариса Тимофеевна уперла руки в бока и обвела домочадцев грозным взглядом.
Все в миг притихли. Анфиса скрылась в доме, звери прижали уши, а Антошка покраснел лицом и упер глаза в землю.
– Значит так! Не знаешь, чем себя занять, помоги травы перебрать! Вон что натворили! – она махнула рукой в сторону пенька, вокруг которого копной лежал перепутанный сушеный сбор.
– Так я ведь не умею! – развел руками мальчик.
– Там нечего уметь! Находишь одинаковые растения и складываешь в одну кучку. Понял?
– Кажется, да, – Антошка почесал затылок.
– Если что, Волчок тебе поможет!
Волчок нечленораздельно крякнул, но с хозяйкой спорить не стал.
– А вы куда, бабушка? – спросил малец, усаживаясь на ведьмин пенек.
– А я в село схожу. К председателю. Поспрашаю, откуда берется этот ваш вайфай! Слово-то какое… Тьфу! Будто, кто чихнул в лесу…
Лицо Антошки расплылось в улыбке от уха до уха. Лариса Тимофеевна сняла фартук, повесила на сук яблони и отправилась восвояси.
ГЛАВА 9
Савелий Иванович Сивко заправлял селом Гадюкино столько, сколько себя помнил. В это Богом забытое место он приехал еще молодым комсомольцем по поручению профкома – с целью окультуривания колхозников. Его сразу назначили профоргом местного клуба. Какая-никакая, а должность! Это ничего, что в подчинении у него не было ни одного сотрудника. Зато как звучало – профорг!
Молодому Саве Сивко тогда приходилось одному бороться с темным людом, приучать его постепенно к культурной жизни. Он смотался в город, выбил для колхоза кинопроектор и целых четыре бабины с кинолентами. Каждый вечер понедельника клуб набивался до отказа. А вот на остальные мероприятия, введенные рьяным комсомольцем, ходили неохотно. Но Сава нашел выход из положения. На понедельничный показ фильма пускались только те, кто посетил на неделе хотя бы два кружка.
Так, по вторникам собирался клуб любителей книг. По средам вязали, в четверг пели. А по вечерам пятницы в доме культуры работал драмкружок. Всем колхозом ставили «Отелло». Мавра поручили играть трактористу Васильке. Перед спектаклем его с ног до головы вымазали ваксой. Когда он впервые появился на сцене во время премьеры, бессмертная трагедия едва не превратилась в смертельную комедию. Зрители едва животы не надорвали со смеху. Василька тогда сильно обиделся на Савелия, особенно когда понял, что ваксу быстро отмыть не удастся.
По субботам профорг ввел вечера танцев для молодежи. Согласно статистическим исследованиям подобные мероприятия способствовали повышению демографии в стране. На одном из таких вечеров он и увидел красавицу Ларису и втрескался в нее по уши буквально с первого взгляда. Длинная русая коса, толщиной в кулак, стать, как у скаковой племенной кобылы, губы пухлые, сочные, а глаза – чернющие, как сама ночь. Едва Сава Сивко взглянул в эти глаза, так будто в омут и окунулся. Да так, что не выбраться!
Но он, человек городской, образованный и особливо культурный, не считал проблемой завоевать сердце сельской девушки. В тот первый вечер подойти он так и не решился. Такие дела с наскока не делаются. Поэтому на следующий день принарядился в яркую красную рубаху, начистил сапоги той самой ваксой, что Васильке на морду не поместилась, начесал чуб, набекренил фуражку, надрал на клумбе возле сельсовета букет гвоздик и отправился на опушку леса, где в небольшом домике жила красавица.
Сказать, что встретили его плохо – ничего не сказать. Ведьма только посмеялась над пылким юношей, но так как смысл ее отказа до него дошел не сразу, ей пришлось пояснить. Гнала Саву Лариса гвоздиковым букетом до самого клуба на потеху всем односельчанам.
Молодой комсомолец потерял покой и сон. Что он только ни делал, чтобы привлечь внимание черноокой ведуньи, но все было напрасно. Пока однажды, когда он совсем уже отчаялся, она сама не постучалась в его дверь…
Савелий Иванович расплылся в улыбке, вспоминая тот вечер…
Он только что хорошенечко отобедал в трактире у Петра и шел обратно на рабочее место. Борщ с пампушками приятно плескался в желудке, а поднесенная хозяином в знак уважения чарка медовухи очаровательно шумела в голове. Видимо от этого шума и появились в мыслях председателя видения о давно минувших днях. Он попытался прогнать образ черных глаз. Даже махнул пару раз рукой перед лицом, но образ не то, что не развеялся, а буквально материализовался в конце улицы.
Только вместо русой косы теперь виднелись седые космы, вместо румяных щек – сморщенные печеные яблоки, а вместо стати – согбенный в три погибели стан.
– Вот же невезуха… Накликал беду на свою лысую голову… – проворчал Савелий Иванович, резко разворачиваясь на каблуках своих новеньких лакированных туфель и устремляясь в обратную сторону.
Лариса Тимофеевна его тоже заметила. Не ускользнул от ее взгляда и его маневр.
– Врешь! Не уйдешь! – старуха подобрала порванный подол платья и припустила бежать с такой прытью, на какую только способен человек в ее возрасте.
Савелий Иванович тоже ускорился. Он старался всем своим видом показать, что просто спешит, а не убегает от надвигающихся на него проблем, но удавалось ему это с трудом. Его ноги так быстро перебирали дорогу, что за ним уже на несколько метров тянулась пылевая завеса.
– Иваныч! – услышал он окрик ведьмы позади себя.
Он притворился глухим сразу на оба уха и перешел на бег.
– Да чтоб тебя, старый ты хрыч! – вопила ему вдогонку Лариса Тимофеевна. – Остановись ты хоть на минутку, ирод окаянный!
Но Савелий Иванович сдаваться не собирался. Он знал это село, как свои пять пальцев и был уверен, что сможет оторваться. Председатель завернул за угол, промчался мимо трактира, где только что обедал, и едва не снес выходящих из него двоих мужиков.
– Пожар что ли? – почесал затылок один, глядя ему вслед. – Тревожно на душе становится, когда председатель вот так улепетывает.
– Да, странно… Сельсовет-то в другой стороне, – поскреб нечесаную бороду второй.
– Не сельсовет, а сельская администрация! – поправила их пробегающая мимо Лариса Тимофеевна.
Мужики разом поснимали фуражки, и на всякий случай перекрестились. Тем более что только что пробило полдень и на колокольне местной церквушки зазвонили колокола.