Юлия Юлина – Подиум судьбы (страница 7)
«Минуточку! – остановила я свой эмоциональный хаос. – А чего же я на самом деле хотела?! Чтобы он снова вошел в мою жизнь? Ну уж нет!»
Наконец все закончилось, и уже вечером я вернулась к себе в номер отеля: меня ждал букет белых лилий. Он стоял на столике рядом с кроватью. Лилии так соблазнительно пахли…
Мне опять стало страшно. Нахлынули воспоминания… Наша любовь – или все‑таки это была не любовь? Гипноз или психоз? Наши свидания и встречи, похождения, выяснения отношений… Попытка Кена меня похитить… Его непонятные отношения со спецслужбами…
Это было около года назад. Я поехала на каникулы в Лондон – подучить английский. Кен к тому времени уже улетел во Францию. Джедай, захватив плюшевого Мастера Иоду, помахал рукой русским березам. Я этого уже не видела, потому что накануне мы в очередной раз «окончательно и навсегда» расстались.
Невозможно передать мое удивление, когда в Лондоне ко мне приехал Кен. На роскошной машине. В сопровождении троих хорошо одетых мужчин в темных очках. И, разумеется, в костюмах, начищенных ботинках. Прямо как с рекламной картинки. Это оказались не переодетые джедай, это были, по словам Кена, сотрудники английской разведки! Я застыла в таком шоке, что даже не спросила у них документы, а они сами не показали…
Он сделал мне предложение… работать на них… По их замыслу он должен стать моим старшим партнером и куратором.
Разумеется, я отказалась. Кен был недоволен и пообещал, что у меня будут крупные неприятности!
Все оставшееся время в Лондоне мне мерещилось, что за мной следят, а представители спецслужб расположились в моей комнате и роются в моих вещах…
Правда, перед отъездом позвонил Кен и сказал, что никто меня не вербовал, это была шутка! Просто таким образом он хотел меня удержать. Из‑за него я места себе не находила почти две недели! Джеймс Бонд недоделанный!
«Может быть, это такой сервис в “Нормандии”, они ставят свежие цветы своим гостям. Так сказать, в качестве извинения за ночной шум и крики», – с надеждой, словно цепляясь за соломинку, подумала я. Но через несколько минут раздался стук в дверь. Я открыла, на пороге стоял он. Как в прошлый раз в Лондоне, Кен был в черном костюме, такой холеный.
За почти год, что мы не виделись, он практически не изменился. И все‑таки стал каким‑то другим.
Кен сказал:
– Привет, можно войти?
Я ответила невнятно:
– «Зачем ты здесь?»
У меня все похолодело внутри. Я поняла, что на этот раз нахожусь на его территории, в его стране и мне никуда от него не деться.
– Ты стала настоящей парижской красавицей! – продолжил он.
– Просто выросла, – ответила я.
– Для меня ты осталась прежней.
– Что тебе надо?
– Я просто узнал, что ты в Париже, и захотел тебя увидеть. Давай поужинаем вместе!
Улыбка была приветливой, и казалось, что Кен говорит искренне.
Единственный ответ, который мне пришел в голову, – что мне надо переодеться и что ему лучше подождать в лобби. Он легко согласился, и я закрыла дверь.
Сердце стучало. Подошла к зеркалу – лицо пылало. Я так волновалась, что покраснела до ушей. И мне потребовалось время, чтобы хоть немного прийти в себя.
Но решить, что делать и как сейчас держаться с Кеном, я так и не смогла.
Через полчаса я наконец спустилась в лобби. Кен сидел в кресле и что‑то читал на планшете. Такой же загадочный и невозмутимый, как тогда…
И первый раз я подумала, что он действительно вылитый Джеймс Бонд. Только не играет, а искренне живет такой жизнью. И наслаждается этим.
Кен повел меня по парижским бульварам – дорогу я не запоминала, он мог увести меня куда угодно, – я не сопротивлялась. Просто не могла… Все как тогда… Или почти все…
Запах жареных каштанов смешивался для меня с ароматом его лилий… Лилий, которые ждали меня на столике в моем номере…
Горели фонари, Париж вечером очень, очень красив. А мы все шли и шли. И Кен рассказывал что‑то, глядя на меня и улыбаясь… И я не могла запомнить и понять ни одного слова… Но тоже с улыбкой отвечала ему, наверное, какую‑нибудь чепуху, потому что Кен иногда очень заразительно смеялся…
Нам был заказан столик в уютном маленьком кафе в стиле ретро, на стенах – портреты Мопассана, Золя и Сартра. Мягкий свет, приглушенная музыка… Вышколенные официанты. Кен распорядился принести вина.
Я не хотела пить, опасаясь чего‑то психотропного, в его стиле, но почему‑то забыла об этом и выпила. А потом машинально стала поглощать то, что принес официант. Каким же все было вкусным после жутких модельных испытаний в «Прада‑да!»! Но я старалась сдерживаться, помнила о хороших манерах. Добавки не попросила. Впрочем, ее никто и не предлагал.
Когда мы ужинали, Кен сказал:
– Я тебя не отпущу в Москву.
– В каком смысле – не отпустишь?
– Это знак. Ты сама приехала ко мне. Я это чувствую. Это не совпадение. Ты должна остаться здесь со мной.
– Я тебе ничего не должна. Мы уже давно не вместе. Я хорошо помню, что ты со мной сделал. Забыл уже, или как?
– Я ничего не делал, что могло бы причинить тебе вред. Вспомни! Тебе же было хорошо со мной!
Этот чарующий голос, эта улыбка – и опять голова слегка кружится… А Кен продолжал:
– Обрати внимание, все наши пути ведут нас друг к другу. Бесполезно этому сопротивляться. Прими это как данность…
– Я здесь просто по делам. Это обычное совпадение.
– Совпадений не бывает. И ты это знаешь.
– Что мне здесь делать? Я – русская, и моя жизнь связана с Россией. Я не останусь во Франции. Ты же знаешь, нам не судьба быть вместе.
– У России нет будущего. Все будущее, настоящее будущее, здесь – в цивилизованном мире. Здесь – успех, деньги, признание. Ты можешь стать известной моделью. Ты будешь участвовать в лучших показах. И даже смогла бы сама стать дизайнером и выгодно продавать свои коллекции.
– Я не хочу быть дизайнером. Я даже не умею рисовать.
– В Париже – самые классные школы. Тут для тебя открыто много возможностей. Даже если не захочешь ничего делать, то сможешь просто шикарно жить. Со мной.
Проказник и авантюрист перевоплощался на моих глазах. В его словах чувствовалась сила и уверенность. И, как всегда, он словно читал мои мысли и видел меня насквозь…
Здесь он был как рыба в воде. Да, и слишком явно чувствовал себя хозяином положения.
– Мы ведь любим друг друга. Мы забудем все, что было раньше, ведь все это осталось в России! И мы начнем все с чистого листа. Я могу тебя познакомить с элитой Парижа и Лондона, ты будешь вращаться в таких кругах, которые тебе даже и не снились!
Кен говорил и говорил. Он взял меня за руку и все время говорил. Я молчала. Это единственное, что я могла тогда делать. Когда принесли вино, Кен поднял тост:
– За наше будущее!
Вернувшись к себе в номер, я все никак не могла собраться с мыслями. Опять он меня загипнотизировал.
Все очень быстро закрутилось. Я не успеваю соображать. Ненормальный рабочий график выматывает меня. Но самое главное – не это. Главное – везде, где бы я ни оказалась, везде появляется он.
Все показы, все репетиции, все вечеринки – везде Кен. Он преследует меня. С одной стороны – мне страшно, с другой – мне все‑таки любопытно, и все происходящее меня до крайности интригует.
Я понимаю, что Кен не маньяк и что вряд ли он способен причинить мне какой‑то физический вред. Но он может гораздо больше, он манипулирует моим сознанием. Я будто в пелене его чар…
И вот наконец свершилось! Наступает час икс! Самое главное мероприятие, ради которого, собственно, мы и приехали…
Мы дорепетировались до одурения. Практически ничего не соображали. Очень хотелось есть, мы без сил падали в свои кровати в «Нормандии» и мгновенно засыпали… Да, и, конечно же, в нагрузку мне – еще и Кен. Самое интересное, что девушки заметили, как он настойчиво делает мне знаки внимания. К тому же пару раз мы посидели в кафе неподалеку от Лувра – мне это казалось хоть какой‑то гарантией безопасности. Но он всегда возвращал меня на прежнее место, надо отдать ему должное.
Эстер как‑то процедила сквозь зубы: «Повезло тебе! Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? Я бы на твоем месте не терялась! Наплюй на Монику и уматывай с ним! А то ведь пожалеешь!» Я не нашлась что ответить. Притворилась, что не понимаю, о чем она говорит. Леся аккуратно пыталась меня выспрашивать о Кене – как давно мы знакомы, кто он мне, каковы на самом деле наши отношения…
Делала она это незаметно, как бы между прочим… Я уже стала задумываться, для кого она старается – для себя самой, для Моники – или все‑таки это профессиональный интерес? Уж очень ловко она уходила от ответов на мои вопросы. И говорила, что я еще маленькая, чтобы много знать…
Ну а Мирабела, кажется, подложила несколько канцелярских кнопок в мою туфлю. Да, зависть – зверская сила! Хорошо, я вовремя заметила, когда встряхнула туфлю, прежде чем надеть! «Туфли ведь стильные, дизайнерские, облегают ногу просто изумительно, только вот шпильки в стиле модерн слишком тонкие… – думала я, разглядывая себя в зеркало. – Но я хочу эти туфли потом оставить себе. И сходить в них на какой‑нибудь прием!»
Моника стала общаться со мной холоднее и отстраненнее. Подчеркнуто корректна, но, как мне кажется, не простит ни единой ошибки! Как же я все‑таки устала! Хотя эмоции бьют через край! У меня предвкушение чего‑то особенного!
Случайных зрителей на таких показах не бывает – вход на мероприятие всегда строго по пригласительным билетам. В основном в число счастливчиков входят звезды кино, театра и музыки, политики и известные деятели культуры, представители прессы (особенно – модных и глянцевых журналов) и, конечно, акулы фэшн‑индустрии. Всех гостей обязательно рассаживают в заранее определенном порядке: самых известных – в первых рядах (звезды, редакторы модных журналов), а уже за ними – тех, кто менее засвечен и раскручен.