Юлия Юлина – Подиум судьбы (страница 6)
Я в модной индустрии всего полгода (правда, школили нас жестко!). И вот меня включили в число счастливчиков! Правда, это все Моника‑Клинтон, спасибо ей! «А ведь если бы я не ушла тогда из стриптиз‑клуба, ничего бы не было!» – подумала я. Вывод: никогда не бояться отстаивать себя и не терять чувство собственного достоинства. «И плевать на всяких похотливых и злобных Шерифов. Их дорогие показы – ничто по сравнению с Парижем!» – резюмировала я свое умозаключение.
Хоть я и не фанат всяких брендов (так, самую малость, как любая женщина), но… Франция, Париж!!! Ух ты!
Уже есть билеты! Завтра за мной заедут и повезут в Шереметьево!
Базик пожелал мне удачи!
А Сергей… Сергей почему‑то сказал: «Будь осторожна!»
Ну, посмотрим! У меня предвкушение чего‑то необыкновенного!
Эпизод 3Увидеть Париж и не умереть
«Эр Франс» не подвел! Я в Париже! Потрясающе!
Я впервые попала в столицу моды. Нас привезли из аэропорта Шарль де Голль всей группой: Клинтон‑Моника, несколько девушек‑моделей и менеджер Леся, которая знает пять языков. Водитель минивэна – молодой араб, которого почему‑то зовут Томас. И он совершенно лысый!
Все организовано по высшему классу. Центр города, Леся говорит, что Лувр и парк Тюильри совсем рядом, не надо далеко ездить. У меня хороший номер (single) в старинном отеле «Нормандия», и нам предстоит показать себя с самой лучшей стороны.
Париж в сентябре… он прекрасен, и, пожалуй, это лучшее время, чтобы посетить город. Летняя атмосфера еще сохраняется… но ощущение осени уже витает в воздухе. Париж в сентябре – это мягкое тепло осеннего солнца, это пение птиц в парках и садах, это благоухание самых разных осенних цветов и шум музыкальных фонтанов.
Насладиться всем этим в полной мере я не успела. Моника, кажется, недовольна, так как все время ведет переговоры по мобильнику и опять стала похожа на прежнюю Монику‑Клинтон. Надо учить французский, здесь не все рады показать знание (и понимание) английского языка. Леся говорит, что нужно для хорошего отношения сунуть на ресепшене купюру в пять – десять евро. Причем изящно и непринужденно, с улыбкой… «Как‑то странно, неужели это в Европе? Или они вообще не любят выходцев из России?» – я пыталась проанализировать тонкости менталитета.
Леся повела нас в ближайшее кафе, предупредила, что завтра начнется плотная работа. Заказала всем что‑то легкое, наверное, французское (точно не лягушачьи лапки, мы проверяли!), плюс йогурт. И еще мы втайне съели по круассану – это было очень и очень вкусно!
Моника ждала нас в отеле, судя по всему, в состоянии тщательно скрываемого бешенства – она это умеет. Но, видимо, дело было не в нас, так как она лишь проследила, чтобы мы разошлись по номерам, заперлись изнутри и улеглись спать. И предупредила стальным тоном, что завтра утром разбудит, а завтрак – шведский стол – будет в отдельной комнате внизу.
Кровать была широкая и не совсем удобная, спинки – с настоящими латунными шариками, как в старых французских фильмах, кажется, про Фантомаса…
Все стихло, свет я погасила – и заснула.
* * *
БАМ!!!! Что такое, что случилось – непонятно! Что‑то упало сверху – дверь, что ли, выбили?
Слышны громкие разговоры, даже ругательства, что, почему, зачем – не разберешь!
Звон, топот, женские крики… Кажется, зовут полицию?
Такое впечатление, что вот‑вот провалится потолок и все, сколько их там есть, окажутся в моем номере и, может быть, даже в моей кровати!
«Безобразие, будто и не уезжала из Москвы! А еще заграница, Евросоюз, цивилизация! Учат нас жить, а сами! У меня же завтра модное мероприятие! – бормотала я недовольно. – Да что же это за визг, кого там режут?! Нельзя столько и так долго вопить на одной ноте! Заткнулись бы уже!»
Неожиданно сбоку, за стеной раздался стук, а потом довольно четкий голос Эстер:
– Алиса, ты спишь? Что это? Мне страшно!
Оказывается, в этом роскошном отеле стены не такие толстые и надежные, как это могло показаться. И звукоизоляции маловато – а пожалуй, и совсем нет.
Тем временем к Эстер уже постучалась Мирабелла. Так мы втроем и общались через стены, как революционеры в тюрьме. То есть в Бастилии, если не ошибаюсь. Аеся ночевала в другом месте, а мобильный Моники‑Клинтон не отвечал. Наверняка выключила – и правильно сделала. Мы кстати, сообразили, что тоже не знаем, остановилась она в «Нормандии» вместе с нами или отправилась по своим делам. Эстер сказала, что наша предводительница не первый раз в Париже и вообще летает сюда довольно часто. И, как ей кажется, не только для модных показов.
В общем, попали. Но понемногу, и далеко не сразу, безобразие наверху стало утихать. Посмотрела на часы – половина пятого утра (по‑местному, по‑парижски). У нас в Москве, конечно, позже.
Поймала себя на мысли, что хочу позвонить Сергею. Вроде бы уже должен встать? Но как‑то не решилась…
И незаметно заснула.
Разбудил звонок мобильного. Моника бдит, позвонила с точностью до секунды! А я, между прочим, забыла поставить время пробуждения – и непременно бы проспала!
Задать вопросы про ночные страшилки мы просто не успели – Моника взяла нас в оборот мертвой хваткой. Погнала завтракать… Завтрак был никакой – шведский стол, но поесть было совершенно нечего! Мюсли и кашицы в маленьких формочках, фруктовые салатики, перепелиные яйца (не всем достались), крохотные печенюшки… Маленькие чашечки кофе и чая… Вспомнился даже кукольный домик Мальвины! Вот кофе был ничего, взбодрил.
Да, ресепшионист был новый, мулат, и почему‑то с явно подбитым глазом. И это никого не удивляло, даже Монику. Но вскоре нам стало не до того.
Раньше я не знала, что на репетиции важнейших показов могут выделить целый день. А если очень важное мероприятие, то и два. В нашем случае грандиозное шоу «Прэнтан а‑ля Рюсс» было назначено на следующее утро, на одиннадцать часов.
Представление намечалось достаточно сложным, со сменой декораций (конечно же, Кремль, Зимний дворец, тайга с медведями, почему‑то зловещие пыточные казематы с цепями и клетками, детали подводной лодки и модель настоящего танка почти в натуральную величину). Поэтому приходилось строго соблюдать (и заучивать наизусть!) очередность выходов, музыку, свет и много‑много разных и очень важных мелочей.
Судя по всему, это был показ французских модных трендов, хоть как‑то связанных с Россией, и достижений российских кутюрье, которые, наоборот, ориентировались на Францию. И лучшие модели обеих стран попеременно представляли то россиян, то французов. Все было задумано очень сложно и масштабно.
На территории Лувра уже был сооружен объемный шатер, в середине он был разгорожен плотным трехцветным занавесом. За этим занавесом находилась большая сцена, посередине которой стоял танк, который, по замыслу устроителей, должен был двигаться взад‑вперед. Судя по всему, он играл роль центра притяжения для моделей. Вся внутренняя поверхность шатра была утыкана лампочками и миниатюрными бутылками с этикетками «Russian vodka». В кадках около подиума, отгороженного не очень высокой Кремлевской стеной, высились березки, которые сначала мы приняли за настоящие. Эстер и Мирабелла, однако, умудрились потрогать листья и определить, что это всего лишь искусная подделка! А выглядело в целом очень здорово!
Когда занавес поднимался, звучала самая разнообразная музыка для шоу – от классики до рока, а модели церемонно выходили на подиум! И я тоже!
Сегодня мы репетировали наш первый показ. Нам предоставили красивые платья от самых модных дизайнеров. А также обещали демонстрацию русских мехов. Хотя Леся намекала, что насчет мехов может не получиться – постараются зоозащитники. Но я просто обожаю шубы!
Говорят, что некоторые вещи потом разрешат оставить себе. Надеюсь, мне достанется шуба. Вот будет удача!
День был сумасшедшим, не выходы, а какие‑то гонки, сплошные фальстарты, кричали по‑русски, по‑английски, по‑французски… Наша Моника перекрикивала всех!
Декорации подводной лодки сделаны отвратительно, за ними ничего не видно, и приходится все время быть начеку, чтобы не упасть и, конечно, ходить как полагается и держать нужное выражение лица!
И зачем, зачем здесь понадобился поддельный танк?
Эстер постоянно ноет, что ей хочется спать и есть. «А мне не хочется?» – огрызнулась я на очередную ее жалобу.
Да, за пять часов у нас был только один перерыв, у пары столиков стояли человек пятьдесят, и какие‑то французские вьетнамки разливали в пластиковые одноразовые стаканчики чай, кофе и соки, раздавая мармелад и M&Ms. По‑моему, ради этого ехать в Париж не стоило.
Правда, в целом все стильно и эстетично.
До вечера как‑то продержались. Хорошо, отвезли в кафе, сами бы не дошли. Дальше – провал в памяти до самого утра. А затем началось.
Сразу как‑то напрягло выражение: «Ту сё пасра бьен!» Потом Леся объяснила, что это было пожелание удачи: мол, все будет хорошо! А мы‑то подумали… Особенно Мирабелла. Она аж дернулась.
После полудня такое было! На первой же репетиции самого главного показа вдруг появился… Кен. Я была в шоке и чуть не упала. Шла в длинном обтягивающем платье и неожиданно увидела его в первом ряду… Он сидел, положив ногу на ногу, и загадочно‑торжествующе смотрел на меня. Сердце заколотилось, и, кажется, даже ноги задрожали. Когда я вернулась за кулисы, стала себя уговаривать: «Мне просто показалось – это был обычный призрак». Правда, я до конца так и не поверила своим глазам. Но больше ни о чем другом и думать не могла. Меня переодевали в новое платье, и я на автомате все, что надо, делала. Мысли были только там. Когда я вышла второй раз, Кена уже не было… И как же это похоже на него.