Юлия Яр – Хозяйка неблагого двора (страница 36)

– Мы можем попробовать распылить его во дворе, если он ушел недавно, то хотя бы увидим в какую сторону, – предложил Тэтчерд.

– Как только найдем этого прохвоста, я его лично придушу, – прошипела я.

– Даже не буду тебя отговаривать, – усмехнулся Рэд и принялся посыпать порошок вокруг бани.

Спустя несколько минут на земле один за другим стали зажигаться бледно-зеленым светом следы от маленьких ботиночек, которые носил Шнырь и отпечатки босых ступней банника. Они потоптались вокруг лавки, затем повели в сторону калитки, и обрывались у дороги.

– Радиус действия около пяти метров, затем нужно сыпать еще, – пояснил следователь и распорошил новую щепотку на дорогу. Через какое-то время стало понятно, что следы уходили в лес.

Как только мы вошли в чащу, Тэтчерд убрал остатки порошка, пояснив, что здесь использовать его бесполезно, так как в траве все равно ничего не будет видно. Поэтому придется искать самостоятельно.

– Есть предположения куда они могли пойти? – поинтересовался он.

– Откровенно говоря, ничего конкретного, – вздохнула я. – Шнырь этот лес знает плохо, а если допустить, что Макасий его куда-то повел, то мы так год искать будем.

– Тогда давай начнем с тех мест, которые ты знаешь, а дальше уже посмотрим по обстоятельствам, – предложил мужчина. – Какое ближайшее?

– Болото, кажется, – припомнила я. – Начнем оттуда.

К нашему счастью первое же предположение оказалось успешным. Правда счастье это в конечном итоге оказалось весьма и весьма сомнительным.

На болоте, у накрытого вместо стола старого пня, действительно сидели Шнырь и Макасий. Правда не одни, а в компании болотника Петрусия. Все трое были уже порядком косые, кривые и в далеком от вменяемого состоянии.

– Ты же кричал, что больше не пьешь? – взвилась и ринулась на поляну.

– Енто хто? – изумился хухлик и подозрительно прищурился. – Где-то я вас, мамзель уже видал…

– Енто, Петрусий, – передразнил его Шнырь, – Смерть моя пришла…

– Хороша чертовка, – восхитился болотник и причмокнул мухомором.

– Кира, ну что ты орешь? – устало поинтересовался фамильяр. – Мы культурно отдыхаем, а ты тут носишься как фурия…

– Как фурия?! Как фурия?! – меня прямо закоротило. – Да я с ног сбилась пока стадо коз у мистера Телпа лечила, а потом тебя по всей деревне искала! А он тут копыта сложил и отдыхает! Культуровед! Ты же в подземелье всем богам клялся, что больше ни капли не выпьешь, а сам опять за старое?

– Э-э-э нет, – вскинул лапки чертяка. – Чего это ты тень на плетень наводишь? Я же в той пещере с паучихой, считай, заново родился. Старый Шнырь героически погиб, исполнив клятву, а новый еще совсем безгрешен и свободен от всех обязательств.

Банник и болотник с интересом наблюдали за нашей перепалкой, не забывая при этом подливать и закусывать.

– Да я вообще, новорожденный, – заявил Шнырь. – Мне только в купель хвост окунуть и буду как новенький.

С этими словами он стащил свои ботиночки и нетвердой походкой прошествовал к болоту. По пути налетел на Макасия, жующего мухомор, и пихнул его так, что банник зашелся в приступе кашля. Затем мой фамильяр плюхнулся в болотную жижу и принялся нырять.

– Рождаюсь! – выныривая верещал Шнырь.

– Помираю… – хрипел на берегу полузадушенный Макасий.

– Рождаюсь!

– Помираю…

– Рождаюсь!

– Помира-а-а-ю-ю…

– Ну, за природный баланс! – глядя на творящееся вокруг безобразие, торжественно произнес Петрусий и опрокинул стопку бормотухи.

Рэд подскочил к баннику и схватив за костлявые ноги, перевернул щуплого старичка вверх тормашками и принялся трясти. Через пару мгновений треклятый мухомор выпал из многострадального горла и Макасий был спасен. Я тем временем полезла следом за чертякой, опасаясь, что в пьяном угаре он может ненароком утонуть. Прохиндей уворачивался от меня и силился смотаться, однако изловчившись, я ухватила его за рога и поволокла на берег.

– Пусти! Пусти тебе говорят! Люди добрые! Уберите от меня этого клятого козьего доктора! – возмущался Шнырь.

Правда на помощь ему так никто и не пришел. Банник был не в том физическом состоянии, чтобы тягаться со мной, а болотник рассудил, что связываться с обозленной ведьмой себе дороже и по быстренькому ретировался восвояси.

Домой мы возвращались уже в глубоких сумерках. Усталые, злые, но в целом удовлетворенные сегодняшним днем. Шли неспеша, потому что у Рэда подмышкой с одной стороны висел Макасий, а с другой телепался Шнырь. Сами идти они уже были не в состоянии, а тащить их было не на чем. Я благоразумно держалась на некотором расстоянии, потому что не доверяла собственным рукам, которые так и чесались потрепать чью-нибудь шкурку, чтобы отвести душу.

Уже около дома, Тэтчерд вдруг задал вопрос, который поставил меня в тупик. Отправив банника к месту своей постоянной дислокации, Рэд устало произнес:

– Кстати, Кира, а куда подевался Гэйб?

Глава 27. Как ведьму замуж выдавали

Под его пытливым взглядом я стушевалась и стала неловко переминаться с ноги на ногу, пытаясь на ходу сочинить какое-то оправдание.

– Ты знаешь, он… Он… Он плохо чувствовал себя накануне. Кишечные колики, – тут же нашлась я. – К стряпне миссис Випс необходимо привыкнуть.

– Тогда мне стоит зайти и посмотреть как он, – нахмурился Рэд. – Может нужно вызвать лекаря…

– Нет! – взвизгнула я так громко, что Тэтчерд дернулся от неожиданности и чертяка выпал у него из подмышки и угодил прямо в не просыхающую лужу перед крыльцом. – Не беспокойся, я уже дала ему необходимые лекарства, он сейчас спит.

– Ну что же, если так, тогда не буду тревожить его до завтра, – пожал плечами следователь. – Значит, посвятим вечер твоему обучению азам следовательской работы.

Только я хотела возразить, как внизу послышался плеск и чваканье. Это злющий грязный чертяка выбрался-таки из лужи и теперь бесцеремонно тыкал в нас грязными лапками.

– Спасибо, что сразу же бросились спасать! У меня аж хвост сводит от благодарности, – бурчал Шнырь, вытираясь о мой подол.

Затем развернулся и уставился на Рэда:

– Извозчик из вас так себе, на чаевые можете не рассчитывать! – и развернувшись, пошлепал к лестнице, оставляя за собой мокрые грязные следы.

– Иди хоть умойся! – крикнула ему в спину.

– Спасибо, я уже накупался, – пробухтел он и скрылся в коридоре.

Я же отправилась вслед за Тэтчердом, постигать азы следственной науки. К моему глубокому разочарованию весь оставшийся вечер мы действительно занимались. Сначала Рэд прочитал мне лекцию о методах ведения следствия, а оставшееся время посвятили составлению схематичных карт расположения ключевых мест расследования. Было уже неприлично поздно, и я откровенно клевала носом, когда он заставил меня составлять список местных жителей. Теряя последнюю связь со здравым смыслом, я запросила пощады, и следователь сжалился.

– Хорошо, на сегодня закончим, отдыхай, – великодушно кивнул он. – А на завтра тебе будет задание закончить список подозреваемых.

– Почему мне кажется, что тут пахнет эксплуатацией? – пробурчала я, направляясь к двери.

– Не эксплуатацией, а учебой, – поправил мужчина. – Учись прилежно и в конце тебя ждет награда.

– М-м-м и какая же? – мечтательно протянула я, уставившись на губы следователя.

– Раскрытое преступление, – будто нарочно не замечая моих откровенных намеков, невозмутимо ответил он.

– Как? И все? – скрыть разочарование в голосе у меня не получилось.

– А разве ты не об этом мечтаешь? – лукаво усмехнулся Тэтчерд.

– Ну не только же… – нахохлилась я. – И вообще, мы сегодня так много занимались, разве я не заслужила хотя бы маленькое поощрение?

– Безусловно, – согласился Рэд и чмокнул меня в кончик носа.

– Какое-то оно слишком маленькое, – проворчала я, пытаясь скосить глаза на нос, как будто там мог остаться след от его губ.

– Больше двоечницам не положено, – рассмеялся следователь и тихонько подтолкнул меня к выходу. – Спокойной ночи, Кира.

Ну и как это понимать? Меня только что бесцеремонно выставили за дверь, даже не соизволив поцеловать на ночь. Что это за дурацкие выходки? То он ставит метку не спросив, то забирает ее обратно, то выставляет за дверь без объяснений. Ежик его задери, да что происходит в дырявой голове у этого следователя? Догадка озарила меня как молния – а что если соперница… Что если он пошел на попятную просто потому, что не знает как от меня избавиться? Ну уж нет, это ему с рук не сойдет. Обижаться, терзаться, мучиться подозрениями и терпеть – это не наш метод. Как говорила моя бабушка: «Мы – ведьмы Кирстон, влюбляемся на всю жизнь, и храните боги того несчастного, кто падет жертвой нашего обожания!» Так что, если Тэтчерд вдруг надумал соскочить с этого поезда, пусть имеет мужество сказать мне об этом в лицо, а не затевает кулуарные игры.

И только я надумала раскрыть рот, чтобы громко известить избранника о своих умозаключениях, как тут же широко и совершенно некстати зевнула. Организм отказывался выполнять боевые задачи без должной подготовки, а именно крепкого спокойного сна. «Ладно уж, эту ночь Рэд пусть живет. Перенесем кровопускание на завтра», – великодушно решила я и потопала к себе, мысленно уже кутаясь в теплое одеяло.

А в спальне меня ожидал еще один кандидат на утреннюю экзекуцию. Ну, собственно, даже не ожидал, а скорее наоборот, стойко игнорировал. Короче говоря, зайдя в собственную спальню я обнаружила, что чертяка, даже не потрудившись помыться после лужи, задрых на моей кровати и теперь храпит во весь пятак. Сил на то, чтобы разбудить этого хряка у меня не было, поэтому я молча развернулась и пошла ночевать в комнату Габриэля. Благо, что она пустовала.