Юлия Волкова – В плену у сказки (страница 28)

Появилось какое-то странное, гнетущее чувство, будто происходило нечто нехорошее.

Куда Эрик мог идти ночью?

Очередная история, в которую не следовало вляпываться. Но не слушая интуицию и чувствуя себя глупо, я осторожно последовала за ним по коридорам. Принц шел, чуть пошатываясь, но спешил, не замечая моих тихих шагов, преследующих его.

Ему плохо? Может, все же окликнуть?

Наконец он остановился около большой картины, занимающей всю стену от пола до потолка. На ней была изображена печальная обнаженная женщина, сидящая верхом на лошади. Сначала мне показалось, что Эрик любуется ей, но затем он протянул руку и отодвинул картину в сторону, открывая проход.

Тайные комнаты, ну куда же без них…

Едва Эрик скрылся в стене, картина встала на место. Я подошла ближе и заметила, что позолота на раме с одного края была чуть стерта, будто ее часто касались. Видимо, таинственным проходом неоднократно пользовались.

Я снова оказалась перед выбором: пройти мимо и забыть о чужих секретах… либо разгадать их.

Эрик был главным героем этой истории, и его тайны могли помешать моему возвращению домой. Поэтому оставалось только последовать за ним в темноту. Ничего жуткого от принца-ангелочка я все равно не ждала.

А зря.

Темный коридор быстро закончился, открыв светлое пространство, наполненное зеленью и звуками фонтанов. Я моргнула несколько раз и невольно ахнула.

Моему взору предстал небольшой тайный сад — оазис в каменном замке, уместившийся в одну комнату, которая казалась больше из-за множества зеркал. Они были расположены вдоль стен, украшенных лозами вьющихся растений. На земле всюду росли незнакомые алые цветы, напоминающие анютины глазки. Только вот часть из них засохла, поэтому поляну уродовали жухлые проплешины.

Я прошла вперед, оглядываясь в поисках Эрика. Дурное предчувствие поутихло, сменившись облегчением. Конечно, никаких жутких тайн у принца быть не могло, а вот чудесный сад — это как раз в его стиле…

— Кто тебя сюда впустил?!!

Я вздрогнула. Рычание, нечеловеческое и грудное, раздалось прямо за спиной. Но самым пугающим было не это — в этих звуках угадывался знакомый голос.

— Эрик?

Повернувшись, я сразу же инстинктивно вскрикнула и закрыла голову руками из-за громадной метнувшейся тени. Зеркала задребезжали от рычания.

— Не смотри! — взревело чудовище. — Не смотри!

Ужас взорвался в голове маленькими осколками, которые пронзили и превратили каждую мысль в короткое: «бежать». Но дверь была далеко. Поэтому я быстро подняла подол платья и достала кинжал. Но это лишь сильнее разозлило монстра.

— Зачем ты пришла? Зачем ты пришла?!!

Перед глазами блеснули когти, со свистом вспарывая воздух. Они выбили кинжал из моих рук, и он отлетел куда-то в цветы.

— Пожалуйста, нет! — закричала я, падая на колени, — не подходи…

Это все?.. Это конец? Вот такой?

Но меня услышали.

Зверь, покрытый мехом, с длинными когтистыми конечностями бросился от меня в дальний угол и, закрывая морду, заскулил. А я, тяжело дыша, поднялась, кинулась обратно к картине и вылетела в коридор замка, чуть не разорвав полотно посередине. Затем замерла, прислонившись ладонями к стене. Только тогда заметила, что по щекам текли слезы. Руки дрожали.

Это был кошмар, что выбрался из мира сновидений. Чудовище, жуткий монстр, и зачем только принц держал такую тварь в замке?

Прекрасный принц… Чудовище.

Ноги снова подогнулись, когда до меня наконец дошло. Я набрала в грудь больше воздуха, а затем кратко вдохнула еще дважды, чтобы успокоиться.

ДУРАЦКАЯ СКАЗКА! Да она же сведет с ума раньше, чем закончится.

Я вдохнула еще глубже.

Нужно вернуться. Но все внутри молило убежать прочь.

Однако ничего не поделаешь. Я отодвинула картину и снова вошла в сад. Чудовище все так же сидело в углу, напоминая раненого медведя. Услышав мои шаги, оно качнулось вперед и подняло мохнатую голову.

Какой ужас… Меня затошнило.

— Эрик?

Чудовище зарычало.

— Уходи.

Я очень хотела послушаться, но вместо этого подошла ближе:

— Что случилось?

Этот вопрос был, наверное, одним из самых нелепых в этой ситуации. Чудовище взревело, и я не сразу поняла, что оно смеется, надрывно и истерично.

— Что случилось⁈ — оно резко повернулось ко мне и оскалилось, намеренно пытаясь напугать. — А на что это похоже, Анастасия?

Я отступила, стараясь не смотреть на его морду.

— Ну, у тебя был явно неудачный день.

— Весьма.

Чудовище… Нет, все же это был Эрик. Он, словно разом лишившись всех сил, опустился на землю и уставился на алые цветы. Прошло какое-то время, прежде чем он заговорил:

— Помнишь, ты все не могла понять, зачем созывать всех незамужних девушек на бал? Да, это ведь странно. Но отец решил, что так у меня больше шансов найти настоящую любовь, которая снимет проклятие, пусть эта девушка и будет из низшего сословия — неважно. Отец, наоборот, сказал, что какая-нибудь сирота с фермы скорее полюбит чудовище, чем принцесса.

Кажется, пазл в моей голове начал складываться.

— Твое проклятие — это превращаться в монстра каждую ночь, пока не встретишь настоящую любовь?

— Да, или пока не завянут все цветы, — он указал на высохшие ошметки, — когда это случится, я навсегда останусь таким. Думаю, меня запрут в подземелье или будут выставлять на потеху публике.

— А ты, я гляжу, оптимист. Брось, не все так плачевно, — я немного успокоилась. — Цветов еще много, время есть. Кто тебя проклял?

Если честно, хотелось бы услышать, что виновник — Румпельштильцхен. В этом случае я бы пошла на какую угодно сделку с ним, чтобы заставить снять проклятие, но Эрик ответил:

— Фея-крестная.

Я сжала кулаки, снова пожелав этой старой карге самого дурного.

— И за что она тебя?

— За что? — удивился он, — разве она наказывает за что-то? Ей хватает любой мелочи, даже личной неприязни, чтобы разрушить чужую жизнь. Она прокляла меня в детстве. Мои родители не пригласили ее на праздник, и она сама пришла с подарком… С проклятием.

— Понятно, — я присела рядом с принцем, — значит, тебе нужно, чтобы тебя по-настоящему полюбили. Ты надеешься на Эллу?

Он промолчал.

— Эрик?

— На самом деле я надеюсь на тебя. Ты мне сразу показалась особенной.

Я рассмеялась и только потом спохватилась.

— Ты это серьезно?

— Конечно, но после того, как ты меня увидела таким, у меня больше нет надежды.

— Нет, дело не в этом. Прости, что испугалась. Я просто не ожидала… Но в любом случае тебе нельзя надеяться на меня. Я ведь в любовь даже не верю, поэтому и проклятие снять не способна.

— Не веришь? — удивился Эрик. — Почему?

— Не то, чтобы не верю, — смутилась я, — скорее не воспринимаю ее как нечто великое и прекрасное. Ее переоценивают. Меня вряд ли хватит на то, чтобы снять проклятие.

— Но что заставило тебя так очерстветь?