Юлия Волкодав – Фанаты. Счастье на бис (страница 14)

Всеволод Алексеевич качает головой: шутка ему явно не понравилась.

– И так во всём, Саша. Ты ставишь себе какие-то странные рамки. Одни и те же наряды, всегда подчёркнуто строгие. Одна и та же причёска. Ты же молодая женщина. А как будто специально показываешь «не подходите ко мне». Тебе не хочется экспериментировать?

– Нет. А зачем? И да, я не хочу, чтобы ко мне подходили, чтобы на меня обращали внимание.

– Ты не хочешь нравиться мужчинам?

Только одному, думает Сашка, но молчит, разумеется. Потому что это не имеет никакого значения, что она там хочет. Теперь уже точно не имеет.

Он как-то странно, оценивающе на неё смотрит. И Сашка делает вполне определённые выводы:

– Всеволод Алексеевич, ради бога, не вздумайте тащить меня в какой-нибудь магазин и одевать по своему вкусу. Это будет так банально. Как сценка из пошлого кинофильма.

– И в мыслях не имел. Мало того что банально, ещё и совершенно бесполезно. Ты сама должна захотеть перемен. А сделать из тебя куклу не получится, только не из тебя.

– Хорошо, что вы это понимаете.

– Огромный опыт!

И опять самодовольно усмехается. Вот ведь засранец.

Приносят счёт. Всеволод Алексеевич успевает его оплатить раньше, чем Сашка дёргается в сторону своего рюкзака. Как и всегда, делает это величественно-небрежным жестом. И Сашка в который раз думает, что, если бы не скручивающие его время от времени, делающие таким зависимым болячки, он бы ещё долго оставался тем самым Тумановым-не-подходите-близко. Господином Народным артистом, центром мироздания. И о существовании Сашки даже никогда бы не вспоминал. В платье она там или без, с косой до пояса или вообще лысая.

Первым встаёт, подаёт ей руку. Сашка укоризненно смотрит, мол, не настолько же всё плохо. Но он настойчиво протягивает ладонь, приходится сделать вид, что принимает помощь.

– Можешь повиснуть, я не рассыплюсь, – негромко сообщает он, когда они выходят из кафе.

Ещё не хватало. Сашка идёт рядом с ним, подставляя лицо солёному, пахнущему морем ветру, и вспоминает старую фан-клубную шутку. Когда они с девчонками находили очередное фото артиста с какой-нибудь журналисткой, артисткой, да просто поклонницей, слишком уж откровенно к нему на снимке льнувшей, то складывали их в папку с ироничным названием «Хочу повеситься на Туманове». И Сашка всё время думала, что в названии ошибка. В её случае правильнее было бы «из-за Туманова». Тем страннее было неспешно, подстраиваясь под его шаг, идти по набережной, ощущая в руке его локоть. Да, невероятно странно.

***

Торговый центр в их городке только один, зато большой. И с весьма приличным фуд-кортом, что для Сашки самое главное. Сидеть на диете Всеволода Алексеевича полезно для фигуры, но очень вредно для хорошего настроения, особенно если любишь сочные жирные бургеры. С какой-нибудь экзотической прослойкой, например вишнёвой. И куском сыра с плесенью. Страшный сон диетолога. А запить ядрёной газировкой из автомата. И мороженое с бисквитной крошкой и клубничным джемом. Ужас.

Всем этим безобразием она наслаждается, усевшись за самый дальний столик. Такие вылазки у неё случаются редко, раньше забегала после, а чаще во время работы. С того момента, как уволилась, она тут впервые. Всеволод Алексеевич дома один. По собственному желанию! Он практически силой её выпроводил. С утра завёл разговор о том, что ей надо сменить обстановку, прогуляться. Тут же, прежде чем Сашка успела рот открыть, заверил, что прекрасно себя чувствует, а по телевизору сегодня очень важный хоккейный матч, который он собирается посмотреть.

Сашка хотела возразить, предложить вместе прогуляться в тот же торговый центр. Но вовремя подумала, что положительную тенденцию не надо пресекать. Ну серьёзно, нет ничего здорового в том, что он цепляется за неё как за мамкину юбку. Не от хорошей жизни так происходит, и понятно, что рано или поздно она станет к нему привязана намертво. Впрочем, лучше подобрать какое-то другое определение. А сейчас стоит воспользоваться предложением. Не потому, что ей так уж хочется погулять, а чтобы он побыл один. Возможно, ему тоже хочется немного одиночества.

Условились, что телефон всегда будет при нём, что он позвонит в любой непонятной ситуации, и Сашка отправилась гулять. В торговом центре в первую очередь бросилась к бургерной. И даже сама немного стыдилась той жадности, с которой заглатывала «Двойного острого Джо». Взрослая же тётя, с медицинским образованием. Но организм требовал холестерина и сахара, и побольше. Она могла бы готовить себе отдельно. Всеволод Алексеевич вполне адекватен, чтобы не воровать конфеты из шкафчика, а в холодильник вообще не полезет. Зачем? Он знает, что ему разогреют, красиво сервируют и подадут в нужное время и в нужном количестве. Но Сашка просто не может так над ним издеваться, и дома «запрещёнки» нет в принципе.

Телефон лежит перед ней экраном вверх, и Сашка постоянно на него косится. Тоже психоз своего рода. Ну оставь ты человека в покое. Ещё вопрос, кто от кого зависит. Надо срочно устраиваться на работу, иначе она сойдёт с ума. Где бы только её найти, нормальную работу со свободным графиком? В частную клинику податься? Выписывать богатым дурочкам дорогущие таблетки от ПМС? Кончится всё опять скандалом.

Мороженое она ест уже спокойно, наслаждаясь. Попутно ловит себя на мысли, что без него скучно. Она привыкла, что Всеволод Алексеевич всегда что-нибудь рассказывает. Привыкла строить маршруты, планировать, куда они пойдут, где передохнут, где перекусят, привыкла подстраиваться под его темп и возможности. А одной скучно. В телефон пялиться, в социальные сети? Там нет для неё ничего интересного.

Сашка относит поднос на стойку и неторопливо выходит из фуд-корта. И куда теперь? Что ей тут ещё нужно? Не прошло и часа, как она ушла из дома. Всеволод Алексеевич не успел соскучиться, даже отдохнуть от неё не успел. Ну не в кино же идти? Кинотеатры Сашку пугают. Глупо, иррационально, и всё-таки. Темное закрытое пространство с узким коридором, толпа людей и громкие звуки из стен. Всё вместе ей очень не нравится, какой бы фильм ни шёл на экране. По магазинам ей не нужно: продукты недавно закупали. Разве что за желейными конфетами с имбирём в супермаркет зайти. Очень они Всеволоду Алексеевичу нравятся. Подобрать сладости на сорбите со вкусом, отличным от вкуса подслащённого дерьма, крайне сложно. И если ему что-то понравилось, надо брать три мешка, пока не надоест.

– Заходите к нам на маникюр! У нас акция! Скидка пятьдесят процентов!

Сашка по привычке шарахается, но улыбчивая девушка стоит прямо посреди дороги. С одной стороны какая-то мамочка замешкалась с коляской, с другой – раскорячился огромный Дарт Вейдер из кубиков «Лего», охраняющий вход в магазин космически дорогих конструкторов. И девушка успевает всучить Сашке флаер.

– Заходите, – просто говорит она. – У нас отличный мастер! Делает лучший френч в городе!

– Что она делает? Можно по-русски? – ворчит Сашка, а сама думает, что отличный мастер не устраивает акций и скидок, у него и так очередь на полгода.

– Натуральный маникюр. Розовые пластины, белые кончики, – терпеливо объясняет девушка.

И у Сашки перед глазами встают руки… Зарины. Ну а чьи же ещё. На какой-то фотографии в журнале их выхватил крупный план. Длинные острые ногти какого-то тёмного оттенка. Они вполне сочетались с восточной внешностью Зарины, с её зелёным, кажется, платьем и золотыми кольцами. Сашка из прошлого, если бы и решилась сделать маникюр, выбрала бы такой, как у Зарины. И плевать, что внешне они совершенно разные, да и золотых колец у Сашки нет. Но Сашка сегодняшняя оценивающе посмотрела на девушку и вдруг кивнула:

– А давайте ваш френч. Долго это?

Её заверяют, что не долго. Что каких-то два часа. И Сашка чуть не разворачивается на месте. Два часа! На ногти! Они с ума сошли! Дома она тратит две минуты, чтобы обкусать их удобными щипчиками. Но вовремя вспоминает, что ей надо убить время. А девушка щебечет что-то про вкусный травяной чай с бельгийским шоколадом, который они подают гостям, и свежие журналы. Журналы Сашку мало трогают, а чая с шоколадом вдруг захотелось. И она поддаётся.

В салоне довольно мило, по крайней мере, нет засилья розового цвета и так раздражающих ярких ламп. Для Сашки главная беда торговых центров – слишком агрессивное освещение, от которого уже через полчаса раскалывается голова. По этой причине в подобных местах она не снимает тёмные очки. Всеволод Алексеевич научил, между прочим. Он категорически не переносит яркий свет, дома Сашка давно отвыкла включать люстры – только настенные и настольные светильники с матовыми плафонами. Ну ещё бы, столько лет под софитами. И когда она первый раз слегла с мигренью после нескольких часов, проведённых в торговом центре, Всеволод Алексеевич прочитал лекцию, а в следующую вылазку сам отвёл её в магазин дорогущей оптики и купил ей очки, очень похожие на его собственные. Так они и ходят, как два замаскированных спецагента.

Женщине-мастеру на вид лет тридцать пять, и Сашке она нравится. Спокойная, не гламурная. Правда, на Сашкины руки смотрит с удивлением. Ну да, ни формы, ни следов какого-либо профессионального вмешательства. К счастью, не пытается завести разговор, просто предлагает Сашке расслабиться и выпить чаю, пока одна рука свободна.