Юлия Ветрова – Завещание короля (страница 20)

«А теперь, я второй раз за неделю пробираюсь в чужой дом под покровом темноты… И очень похоже, что это ещё не предел!».

Так думала она, влезая в окно, а затем, принимаясь осматривать спальню священника. У изголовья кровати, прикрытый плащом и запасной сутаной, стоял резной сундучок. Не могло быть сомнений в том, что в сундучке хранится что-то ценное – иначе на нём не было бы такого массивного замка.

Анжелика огляделась по сторонам в поисках чего-то, что могло бы помочь. Подумала, решила воспользоваться собственной брошью и, расстегнув плащ, позволила ему упасть на пол, а сама занялась замком.

Такое она тоже делала в первый раз, но пальцы у Анжелики были ловкие, а голова работала хорошо. На замок ушло, конечно, куда больше времени, чем потратил бы опытный взломщик, но, всё-таки, Анжелика не без основания гордилась победой.

Откинув крышку ларца, она торжествующе оглядела дело своих рук. Внутри лежали какие-то бумаги, золотые часы, кожаный кисет…

Анжелику заинтересовал последний. То, что находилось внутри, явно отличалось от остальных документов, и потому она решила начать осмотр с этой вещи.

Анжелика не прогадала. Из кожаного чехла ей в руки скользнул свиток, скреплённый печатью короля.

Несколько мгновений Анжелика смотрела на свиток, размышляя. Вскрывать его здесь было бы верхом глупости – во-первых, ночью священник поймёт, что кто-то взломал печать. Завтра же, когда выяснится, что кто-то вскрыл завещание до срока, наверняка случится скандал. «Снявши голову, по волосам не плачут», – решила она. Рванула печать и принялась читать.

Анжелика была искушена в придворном письме куда лучше, чем в технике вскрытия замков, но даже ей потребовалось некоторое время, чтобы продраться сквозь витиеватые обороты. И вот, наконец, она добралась до самого главного. Добралась и не поверила собственным глазам. Имя, вписанное под словами «оставляю венец» было: Анжелика Кауниц-Добрянская.

– Этого не может быть… – прошептала она.

И именно в этот момент за дверью раздались шаги. Негромкие, но всё же уверенные, они вряд ли могли принадлежать священнику – а кто ещё мог находиться в покоях исповедника в такой час, Анжелика и представить себе не могла.

Анжелика затравлено огляделась по сторонам. Красть завещание теперь не было смысла, но… «Мартин…» – подумала она. Анжелика ничего не знала о том, хочет Мартин быть королём или нет. И всё же, отобрать у него то, что по праву принадлежало ему, как сыну Фридриха, Анжелика никак не могла.

– Опять ты?

Она хотела было спрятать завещание за пазуху, унести с собой, чтобы дома разобраться и принять взвешенное решение, но когда голос, принадлежавший, без сомнения, тому самому Мартину, прозвучал у неё за спиной, рука Анжелики дрогнула, и свиток сам собой полетел в камин.

ГЛАВА 18. Пламя камина

Мартин плохо разбирался в дворцовых интригах. Он не любил обмана и хитрости и был прямолинеен. Он не был глуп и высоко ценил разум, но в вечном желании людей подсидеть и оговорить ближнего ничего разумного не видел. По его твёрдой убеждённости, от этих склок происходили если не все несчастья на земле, то уж, как минимум, добрая их половина.

Он не видел ничего зазорного в том, чтобы забраться в чужую спальню и прочитать чужие документы – это легко укладывалось в его простую и честную картину мира, потому что Мартин считал, что честному человеку нечего скрывать.

В то же время, план матери его раздражал. Мартин привык к свободе. Он понимал, что нужно отвечать за тех, кто от тебя зависит, питал слабость к беззащитным, будь то женщины или мужчины, и в свои двадцать шесть лет пока ещё не до конца отдавал себе отчёт в этой слабости. Но он не любил, когда им манипулируют. Именно перспектива таких манипуляций заставляла его заранее ненавидеть двор. Центром добра в этой вселенной пауков для него оставался образ матери – не самой светлой и доброй женщины на земле, и всё же, той, кто выносил его, родил и воспитал.

То, что мать сейчас вела себя ничуть не лучше этих пауков, больно царапало его сердце.

Мартин был готов пожертвовать собой ради её чаяний, потому что с детства слышал о том, что именно для этой судьбы был рождён на свет. Но, всё-таки, быть королём, по его мнению, означало быть королём, а не выполнять капризы двух стареющих дам. Второй дамой он посчитал королеву-бабушку, которая так же все прошедшие недели не уставала снабжать его советами, от которых Мартину хотелось выпрыгнуть из окна и закричать.

Одним словом, в покои исповедника Мартин шёл в удручённом настроении и без особого желания увидеть своё имя в завещании. Мысленно он пообещал себе, что это последняя просьба, которую он выполняет для матери. И когда Мартин увидел, что свиток летит в камин, в душе у него всё возликовало. В голове одна за другой промелькнули мысли о том, что если Кауниц-Добрянская решила избавиться от документа, то в нём наверняка имя её политического противника – то есть, Мартина, и следом – что теперь нет доказательства его права на престол.

Однако, пока голова его думала, тело двигалось само по себе, так быстро, как только может двигаться тело моряка и наёмника, привыкшего день за днём сражаться за свою жизнь. Камзол треснул у Мартина на спине, когда он инстинктивно метнулся к очагу и подхватил едва тронутый пламенем свиток. Фиолетовый бархат задымился и затлел, когда Мартин принялся бить себя свитком по бедру, пытаясь потушить огонь.

И только когда дело было сделано, он задал себе вопрос:

– Ради Иллюмина, зачем я это сделал?

Поняв, насколько неуместны эти сомнения, Мартин поднял взгляд на собеседницу и поправился:

– Зачем ты это сделала?

– Я… я… я… Я не хотела отнимать у тебя возможность стать королём! – выпалила Анжелика, наконец справившись с собой. Она понимала, что Мартин не поверит ни единому слову. С другой стороны, знала, что Мартин слишком благороден, чтобы принять такую жертву, и что тот ни в коем случае не должен прочесть завещание.

«Надо было выпрыгнуть в окно!» – осенило её задним числом, но было поздно, а вся ситуация выглядела так, что лишь подтверждала обвинения, которые уже выдвинул против неё Мартин. «А, будь, что будет, хуже уже некуда!» – подумала она и, качнувшись к Мартину, попыталась вырвать свиток из его рук.

Глаза Мартина расширились от удивления, но пальцы сжались сами собой – это был инстинкт – если что-то отбирали, он не хотел это отдавать.

Они сцепились, прижавшись друг к другу животами и изо всех сил дёргая завещание в разные стороны.

– Мы его сейчас порвём! – процедила Анжелика.

– А ты вообще собиралась его сжечь! – парировал Мартин, но оба придержали пыл и замерли, тяжело дыша. Конечно, Мартин был сильней, но он понимал, что, если резко рванёт бумагу, та просто разлетится на куски.

– Пустите… – прошептала Анжелика.

– Я вас и не держу, – ответил Мартин тоже, почему-то, шёпотом. Сердце стучало так громко, что он едва слышал собственный голос. А Анжелика была настолько близко, что все на свете завещания, все короны и все политические интриги теряли смысл.

– Держите, – выдохнула Анжелика, сама не зная, к чему больше относятся эти слова, к ненавистной бумаге или к ней самой. – Вы делаете мне больно.

– С каких пор мы снова перешли на вы?

– С тех пор, как вы отказались от меня.

Анжелика замолкла, чувствуя, что тонет в черноте огромных глаз будущего короля. Мартин зачем-то наклонился к её лицу – так низко, что Анжелика почувствовала горячее дыхание на своих губах. Она застонала, чувствуя, как разливается пламя внизу живота.

– Мартин… – прошептала она, но больше ничего произнести не успела, потому что губы Мартина сомкнулись с её губами, язык проник в рот яростно и жадно, как будто с их последнего поцелуя прошло ни несколько дней, а несколько лет.

– Я не могу без тебя… – прошептал Мартин, на мгновение вырвавшись из этого поцелуя, и тут же снова завладевая губами Анжелики.

Анжелика застонала, пытаясь ответить то же самое: «Я без тебя не могу». Её стон вибрацией прошёлся по нёбу Мартина, заставляя желание в его теле разгораться ещё ярче.

Завещание оказалось на полу, когда оба разом отпустили руки и вцепились в плечи друг друга, принялись гладить так яростно, что ласки причиняли боль.

Первым опомнился Мартин. Резко оторвал от себя Анжелику и умоляюще заглянул ей в глаза.

– Не здесь же!

– Почему это нет?.. – Анжелика снова потянулась к его губам.

– Потому, что это комната священника, Анжелика!

Анжелика чуть отстранилась, слова любовника медленно проникали в её опьянённое страстью сознание.

– Никогда не делала этого на кровати священника, – сказала она отчасти с любопытством, но отчасти и с сомнением.

– И не сделаешь! – твёрдо заявил Мартин. Выпустил её плечи, наклонился и поднял свиток. Анжелика тут же вцепилась в него пальцами поверх рук принца.

– Анжелика! – Мартин подарил ей взгляд, полный укора.

– Обещай, что больше не будешь меня ни в чём обвинять! – почти умоляюще произнесла Анжелика.

– Мне наплевать, кто станет королём. Я просто не хочу, чтобы ты мне лгала.

– Я больше не буду… И я бы не стала… Я просто боялась тебе сказать.

Мартин вздохнул.

– Боялась ты не зря. Моя мать много о тебе говорила.

– И видимо, не в самых лестных словах.

– В самых нелестных, – Мартин на несколько мгновений замолк, подбирая слова. – Но она тебя никогда не видела. А я тебя знаю. И знаю, что все слухи о тебе – ложь. То, что происходит сейчас – только лишние подтверждение тому, что ты не способна думать о будущем на два шага вперёд. Ну какая из тебя подлая интриганка?