Юлия Ветрова – Туманы Замка Бро. Трилогия (страница 62)

Милдрет покачала головой. Говорить она не могла – горло сдавил спазм, но кое-как выдавила наконец:

– Я не боюсь.

– Я сделал тебе больно?

Милдрет качнула головой и отвернулась. Взгляд её замер где-то у Грегори над плечом, и, проследив за ним, Грегори понял, что Милдрет смотрит в окно, расположенное непривычно высоко.

– Ты хотела сбежать? – спросил Грегори тихо.

Милдрет какое-то время молчала, а затем отвернулась от окна.

– Возможно. Но здесь нет верёвки.

– Милдрет, нет! – Грегори сильнее стиснул её плечи и попытался заглянуть в глаза. – Нет! Я всё что угодно сделаю, чтобы тебя удержать!

Милдрет молчала. Она стояла, закрыв глаза и силясь совладать с обидой. Она верила. Почему-то всему, что говорил Грегори, она верила всегда. Но от этого боль не становилась слабей.

– Давай есть, – попросила Милдрет негромко, силясь прервать этот бессмысленный разговор. Как смотреть Грегори в глаза после того, что было вчера, она не знала.

Ели молча. Они сидели по разные стороны стола и не соприкасались даже руками, хотя обычно Милдрет использовала любую возможность встретиться хотя бы кончиками пальцев.

Когда завтрак, состоящий из яиц и каши с беконом, подошёл к концу, Милдрет встала, собираясь отнести посуду на кухню, но Грегори накрыл её руку своей, не позволяя уйти.

– Было больно? – спросил он.

Милдрет вздрогнула и попыталась вырвать руку, но не смогла.

Грегори тоже встал и, не отпуская руки Милдрет, подошёл вплотную к ней.

– Скажи.

– Да, – Милдрет попыталась спрятать взгляд. – Но дело не в этом… господин.

– Не надо так, Милдрет.

– А как? – Милдрет вскинулась и наконец посмотрела на него прямо и зло. – Тебе понравилось, да? Тебе, не мне. Так понравилось, что ты захотел попробовать сам!

– Да, захотел! – Грегори крепче стиснул её кисть. – Ты бы видела, Милдрет… Ты такая… – Грегори зажмурился и покачал головой. – Ты сводишь меня с ума. Один твой вид. И я хочу стать ещё немного ближе к тебе – но не знаю как.

– Нашёл способ? – Милдрет, уже не пытаясь вырвать руку из пальцев Грегори, сжала её в кулак.

– Да. Мне кажется, нашёл, – Грегори тоже надавил на его запястье сильней. – Но если тебе больно… Если ты не хочешь… Я не причиню тебе боль. Я люблю тебя, Милдрет. Что бы ты ни думала обо мне теперь.

Милдрет зажмурилась. Остатки обиды ещё отравляли её изнутри, но она уже чувствовала, что простит – и вчерашнюю ночь, и всё, что когда-либо сделает ей Грегори, какой бы сильной не была боль.

– Тебе можно всё, – сказала она вслух негромко, – я не хочу тебя бояться и не могу тебе не доверять. Я принадлежу тебе и буду тебе служить, как и обещала.

– Но тебе было больно? – повторил Грегори.

– Пусти! – не выдержала Милдрет и снова попыталась вырвать руку, на которой пальцы Грегори уже оставили красные следы.

Грегори опустил глаза и, заметив эти следы, медленно поднёс руку Милдрет к лицу, а затем коснулся губами каждого из них.

– Мне было больно, – произнесла Милдрет наконец, чувствуя, как её снова захлёстывает злость, – но я умею терпеть боль. Мне было в сто раз больней не от того, что он делал со мной, а от того, что ты видел меня такой. От того, что ты отдал меня ему. От того, что всё это было не с тобой, а с ним. И от того, что ты тоже этого хотел. От того, что тебе было всё равно, Грегори, ты просто хотел попробовать так же, как он. Я не хочу злиться на тебя. Я знаю, что в этом нет смысла. Ты можешь делать всё, что захочешь со мной. Но я не могу. Потому что я тоже… тоже тебя люблю, – она высвободила руку из пальцев Грегори и обхватила себя, силясь спрятаться и понимая, что спрятаться некуда – куда бы она ни пошла, каждый шаг её будет проходить на чьих-то глазах. – Я боялась выходить во двор с утра, – сказала она уже тише, – потому что они могли знать. Все вчера видели меня. Я…

– Никто не видел, – тихо произнёс Грегори и приподнял было руки, чтобы её обнять, но когда Милдрет отпрянула, настаивать не стал. – Я любого убью, кто что-то скажет про тебя.

– Любого? – Милдрет вскинулась и снова посмотрела на него со злостью. – А его?

– Однажды – и его.

– Ты обещал ему меня? Что значит «ты дал слово», Грегори?

Грегори облизнул губы.

– Тогда, три года назад… Я заключил с ним сделку. Он не отдал бы мне тебя, если бы я не обещал, что по первому требованию отдам тебя ему.

Милдрет вздрогнула.

– Это значит… – медленно проговорила она. – Значит… Это случится опять?

Грегори отвёл взгляд и молчал. «Я всё сделаю, чтобы этого не произошло», – билось в голове, но обещать он не мог и слабость свою признавать не хотел.

Плечи Милдрет опустились, и она замерла, не говоря больше ничего, будто смирилась с судьбой. Теперь уже Грегори сжал кулаки и молча смотрел на неё.

– Он сказал, – Милдрет сглотнула, – сказал – все знают, что ты развлекаешься со мной.

Грегори сильнее втиснул ногти в ладони.

– И что? – спросил он. – Какая разница, что они говорят?

– Но это не так! – Милдрет подняла на него взгляд. – Ни разу, Грегори! До сих пор… Да и теперь…

Грегори шагнул к ней и, наплевав на попытки сопротивления, прижал к себе.

– Пусть говорят, что хотят, – сказал он тихо. – Они все никто. Для меня важна только ты.

Милдрет всхлипнула, и, обхватив шею Грегори руками, прижалась к нему.

– Я люблю тебя, – прошептала она. «Несмотря ни на что», – пронеслось в голове.

– Я тоже тебя люблю, сердце моё.

Прошло три дня. Милдрет оставалась задумчива и мрачна – впрочем, такой она была почти что всегда.

Первую пару дней Грегори ходил от стены к стене, пытаясь осмыслить своё новое положение, но вместо мыслей о нём в голову постоянно лезла Милдрет. Она почти не выходила – ни во двор, где всё ещё боялась встретиться лицом к лицу с теми, кто о ней говорил, ни за стены замка, где тоже теперь чувствовала себя неуютно одна.

На третий день вечером Грегори усадил её за стол и стал диктовать письма, одно за другим. Он писал всем, кому писал до сих пор, и вопрос во всех письмах был один: «Готовы ли вы поддержать меня, когда время придёт?»

Отсылать их с Милдрет он, впрочем, не спешил. Вместо этого дождался, когда в карауле будут стоять люди Артура, и попросил найти слугу, который не умел бы читать. С ним были переданы письма, которые следовало отнести адресатам внутри замка, и оставалось ещё одно – для Доба Воробья, которое должна была, но пока не могла передать Милдрет.

Ещё одно письмо было адресовано Тизону, и его относила Милдрет, потому что скрывать эту переписку и связывать её с другими не было смысла – с Тизоном Грегори хотел поговорить лично и просто назначал встречу в письме.

С выездом за пределы замка он Милдрет не торопил – ему самому было неспокойно от мысли, что та отправится одна, и в конце недели, попросив достать новую верёвку, Грегори прикрепил её сам и спустился по стене вместе с Милдрет.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он уже в деревне, наблюдая, как Милдрет усаживается на коня.

Та пошевелила бёдрами, будто проверяя собственное состояние и, поморщившись, сказала:

– Хорошо.

Звучало неправдоподобно, и, оставив свою лошадь, Грегори сказал:

– Возьмём одного коня. Ехать недалеко.

Он забрался за спину Милдрет и обнял её, так что спина девушки плотно прижималась к его груди. Пах мгновенно наполнило возбуждение – ничего поделать с собой Грегори не мог.

Милдрет чуть повернула голову, вглядываясь в его лицо, и Грегори понял, что она тоже это ощутила.

– Трудно быть с тобой рядом и не чувствовать ничего, – сказал Грегори тихо, прижимая её ещё плотней.

Милдрет сглотнула. Качнулась чуть назад и прильнула своими губами к его губам.

С тех пор, как они вернулись в замок Бро, это был их второй поцелуй, и Грегори мгновенно ощутил жажду, которая до сих пор дремала в нём. Он стремительно перехватил инициативу, силясь проникнуть в Милдрет хотя бы так, почти что (трахая) её рот языком. Милдрет обмякла, полностью полагаясь на руки Грегори, державшие её. Она отвечала мягко, не пытаясь вторгнуться на территорию господина и просто позволяя Грегори делать по-своему. А когда тот отстранился и заглянул Милдрет в глаза, пытаясь отыскать там осуждение или одобрение, прошептала:

– Я хочу, чтобы ты сделал это со мной.

Грегори обнял её за талию и прижал ещё сильней.