Юлия Ветрова – Туманы Замка Бро. Трилогия (страница 10)

Кейтлин, всё ещё не до конца осознавая, что произошло, машинально протянула руку и, взяв купюры, спрятала их в карман.

– Я думала… – произнесла она в недоумении. Оборвала себя на полуслове и покачала головой, а затем улыбнулась и окончательно замолкла.

– Мне кажется, ты немного ошарашена. Нам нужно выпить – повод есть, а тебе это поможет всё осознать, – Рейзен откинул крышку глобуса, стоявшего на столе, извлёк оттуда два стакана и бутылку скотча. Поставил всё на стол рядом с глобусом и принялся разливать.

– Это ещё не всё, – сказал он, протягивая Кейтлин полный бокал. Та машинально сделала глоток. – Купили весьма серьёзные люди. Одна картина пойдёт на выставку в Париж. Ещё две будут висеть в хороших особняках, а это значит знаешь что?

Кейтлин покачала головой. Вообще-то она знала, но поверить до конца боялась, и потому хотела, чтобы Рейзен сказал это вслух.

– Это выход на новый уровень, Кейтлин. Картины будут висеть в гостиных, их будут видеть гости – а значит, твоё творчество заинтересует совсем другой круг, – Рейзен улыбнулся краешком губ, – я даже завидую тебе. Молодая малоизвестня художница – это особый статус. Ты можешь увязнуть в трясине, а можешь рвануться вперёд.

Кейтлин рассеянно улыбнулась.

– Чему завидовать вам? У вас уже был рывок.

– Этому и завидую, – улыбка Рейзена стала грустной, – у тебя ещё всё впереди. Но! Не будем омрачать грустными мыслями твою удачу.

Рейзен приподнял бокал, салютуя Кейтлин, и тоже сделал глоток, но дальше пить не стал.

Они поболтали ещё – как всегда, с Рейзеном говорилось легко, хотя от его слов и становилось грустно на душе. Кейтлин не заметила, как время перевалило далеко за полночь, и поняла, что задержалась, только когда часы уже показывали два. О том, чтобы ехать на автобусе в такое время, речь не шла, и Кейтлин попросила дать ей телефон, чтобы вызвать такси, в ответ на что Рейзен с улыбкой покачал головой.

– Я сам тебя отвезу. Мне будет приятно посмотреть, где ты живёшь.

Кейтлин слегка смутилась, но кивнула – в конце концов, Джек тоже частенько водил гостей, и далеко не всегда время было дневным.

Впрочем, заходить в лофт Рейзен не стал – довёз её до двери и, слегка приобняв напоследок, выпустил из машины.

Дождь продолжал лить, а Кейтлин остановилась, хлопая себя по карманам и пытаясь отыскать ключи.

Машина уже отъехала, когда от стены отделилась тень, и сердце Кейтлин замерло – Грег стоял прямо перед ней, мокрый насквозь, но живой.

Кейтлин даже протянула руку, чтобы пощупать и понять, не снится ли тот ей. Пальцы прошлись по твидовому воротнику – Кейтлин видела на Греге это пальто всего пару раз, как и видневшийся из-под него край пиджака. Тут же рука Грега перехватила её запястье и сжала до боли, наверняка оставляя вдавленный след.

– Я тебя ждал, – сказал Грег. Голос его Кейтлин узнала с трудом. От тяжёлого, напряжённого давления, скрытого внутри этого голоса, но готового вырваться наружу, по телу Кейтлин пробежала дрожь.

– Я вижу… – Кейтлин не знала, что ещё сказать. Несмотря на этот голос, на тяжёлый взгляд чёрных глаз, в груди закипало невыносимое чувство тепла и свободы, будто птица, трепыхая крыльями, рвалась прочь из клетки её рёбер.

Грег явно не собирался помогать. Просто стоял и вглядывался в лицо Кейтлин, слегка прищурясь, будто пытался что-то отыскать в её глазах.

– Ты, наверное, права, – сказал он.

– Права в чём?

– Ты имеешь право на свою жизнь, – пальцы Грега резко исчезли с её руки, а сам он шагнул вперёд и вбок. На секунду поравнявшись с Кейтлин, коснулся её плеча своим плечом, рассылая по телу новую волну дрожи, а затем двинулся прочь.

– Грег! – крикнула Кейтлин, поворачиваясь к нему и глядя, как фигура Грега исчезает в темноте.

Той ночью Кейтлин отвратительно спала. Ей снились солнечные лучи, разноцветные в преломлении руанских витражей. Гобелены в просветах стен, изображавшие сцены охоты – их явно привезли издалека, потому что даже во сне в тех местах Кейтлин не помнила такого леса и таких зверей.

А потом её поднимали рывком и бросали – не на кровать, которая стояла рядом, а просто на холодный каменный пол. Грубые руки срывали с неё одежду, и в ту ночь это было в десятки раз больней – потому что она уже отвыкла от подобных снов.

И чёрные глаза не переставали смотреть на неё. Чёрные глаза, в которых плескались ненависть, боль и, как хотелось верить Милдрет, любовь.

Она проснулась абсолютно разбитой. Джек, пытавшийся соорудить яичницу за перегородкой, казался неуместным, вклинившимся в её малюсенький мирок.

Кейтлин села на кровати, подтянула к груди колени и какое-то время сидела так, пытаясь собрать себя по частям.

За окном всё так же накрапывал мелкий противный дождь, и всё было серым-серо.

Наконец Кейтлин поднялась, натянула на себя джинсы и свитер и, наматывая на ходу шарф, вышла в общую часть помещения.

– Ты далеко? – поинтересовался Джек, наблюдая издалека, как она подходит к двери и начинает натягивать сапоги.

– Не знаю, – сказала Кейтлин. Накинула куртку и вышла вон.

Глава 7

Кейтлин в самом деле не знала, куда собирается идти – просто шла вперёд, как делала это иногда, когда ей снились подобные сны. По правую руку мелькали пейзажи северного побережья Темзы, вода отражала серое небо, нависшее низко над городом, и хотя время уже приближалось к десяти, на улицах ещё царил полумрак.

Она миновала те места, где обычно сидела с картинами – как и она, большинство художников либо не вышли на вернисаж вообще, либо только начали развешивать полотна. Говорить ни с кем не хотелось, и она постаралась обойти это место немного стороной.

Прошла мимо кафе, куда заходила обедать, и двинулась дальше. Остановилась на смотровой площадке перед аббатством и, перехватив стаканчик кофе в забегаловке неподалёку, стала смотреть на воду, на которой медленно кружились большие хлопья снега. Снег тоже казался серым – как и всё вокруг.

Кейтлин скучала – сегодня больше, чем в любой из дней прошедшей осени, она скучала по Грегу. И именно сейчас она не знала, где Грега искать.

Ей было всё равно, был ли тот настоящим или призраком, галлюцинацией из снов, которые она предала, когда пошла на поводу у Рейзена – она просто скучала. И винила себя за то, что не догнала, не остановила и не смогла объяснить… хотя и не знала, что, собственно, должна была объяснять.

Между ней и Грегом не было ничего – хотя Кейтлин не сказала бы, что не хотела бы это изменить. К Грегу её тянуло невыносимо, и чувство это было мистическим. Ничто не имело значения – ни то, чем Грег занимается, ни кто он на самом деле… Даже то, что Грег, как и она, разбирался в замках, а иногда и знал больше неё самой, не имело никакого значения, потому что даже говори они на разных языках – Кейтлин всё равно чувствовала бы это родство.

С Рейзеном у неё тоже не было ничего. Кейтлин не могла бы сказать, что не замечала намёков, скользивших в разговорах с художником – тот всё отчётливей выделял её среди других, всегда улыбался при встрече и никогда не пытался ограничить занятия тем временем, которое было оговорено. Рейзену можно было задать любой вопрос, и он всегда был доброжелателен – даже чересчур. Как, например, вчера. Но между ними всё равно не было ничего, в чём Грег, с которым у неё тоже не было ничего, мог бы Кейтлин обвинить.

Это, впрочем, не объясняло, почему на душе у Кейтлин было так паршиво. Почему ей приснился этот чёртов сон, где её брали как животное, на полу, и почему её терзало это проклятое чувство вины.

– Привет.

Кейтлин вздрогнула, услышав голос из-за спины – настолько неуместным он казался здесь, посреди мокрого города в половине одиннадцатого утра.

– Привет, – Кейтлин повернулась и неловко улыбнулась в ответ на улыбку Дэвида, стоявшего напротив.

Дэвид был укутан в пушистый синий шарф поверх зимнего пальто и прятал руки в карманах, но лицо его согревала тёплая улыбка, обращённая явно к Кейтлин – Рейзен всегда улыбался так при виде неё.

Рейзен подошёл к Кейтлин вплотную и остановился рядом с ней. На пейзаж за рекой он не смотрел – только на профиль Кейтлин, и та чувствовала его взгляд щекой.

– Планируешь его нарисовать?

Кейтлин пожала плечами.

– Это была бы хорошая картина, – продолжил Рейзен. – Твой колорит, и на продажу хорошо пойдёт.

– Мне не очень нравится имперский стиль, – равнодушно произнесла Кейтлин.

– Я бы не назвал его имперским. И ты не похожа на человека, которому не нравится то, что он видит.

Снова лёгкое пожатие плеч. На Рейзена Кейтлин по-прежнему не смотрела.

– Я неправильно выразилась, – произнесла она наконец. – Мне не нравится такой стиль, когда нужно его рисовать. И мне вообще не нравится рисовать город. Хотя ты, наверное, скажешь, что нужно уметь властвовать над собой.

Рейзен снова улыбнулся.

– Нет, – он покачал головой. – Мне нравится, когда ты рисуешь своё. Тебе просто нужно немного подучиться – вот и всё.

Кейтлин не ответила. Она с удивлением поняла, что ей становится всё равно. Она больше не хотела рисовать ничего – хорошо у неё получалось или плохо – не имело значения, как не имело значения и то, что Рейзен или кто-то ещё думает о ней. Грег – вот было всё, что важно. Все эти картины были лишь знаком ему, лишь способом приблизиться и, может быть, дать о себе знать. Теперь, когда Грег ушёл, не имело значения, что и как она будет рисовать – это всё равно могло быть только ремесло. Ремесло, лишённое души – Грега и её.