Юлия Ветрова – Танцующая богиня, или Кастаньеты неудачи (страница 22)

Поразмыслив я пришла к выводу, что в эльфийском лесу грибы собирать всё же безопасней, да я и помнила что уже видела там пару грибниц. И было очень кстати, что Орион решил пойти со мной – что-то мне подсказывало, что его любые природные духи предпочтут обойти стороной.

Не обращая внимания на то, что солнце постепенно сползает к горизонту, мы не торопясь брели по лесу. От близости Ориона меня овевало странное спокойствие, хотелось опуститься на траву рядом с первым попавшимся деревом, опустить голову ему на колени и уснуть. И я не переставала гадать, отчего вдруг рядом с этим малознакомым молодым мужчиной ощущаю такое сродство? Как будто знаю его уже тысячу лет… «Восемьсот», – ехидно поправил кто-то внутри меня.

– И почему же ты решила основать храм именно для этой богини? – с улыбкой спросил меня спутник спустя какое-то время разрывая воцарившуюся между нами уютную тишину.

На несколько мгновений я растерялась, но вот если уж в чём у меня опыт был, так это в том как выкручиваться когда тебе задают неудобные вопросы. Профессиональный навык, что б его!

– Она меня спасла, – открыто посмотрев ему в глаза отозвалась я.

– Правда? Несколько сотен лет никто не мог похвастаться тем, чтобы его спасла Богиня Кастаньет.

«Богиня Кастаньет» – фраза ударила ножом под ребро. Кровь застучала в висках мешаясь со странными образами, которые на несколько мгновений наполнили моё сознание. Плещутся на ветру длинные яркие юбки, стучат кастаньеты, отбивая стремительный ритм.

Я сделала глубокий вдох и невинно поинтересовалась:

– Здесь её так зовут?

– Одно из её любимых имён, – склонив голову на бок и не переставая улыбаться откликнулся Орион. – Она любила бродяг и восточный ветер, шум моря, треск костров и шумные гуляния в ночном лесу… Ей поклонялись дикие эльфы и те, кто покинул дом в поисках счастья. И влюблённые… – мне показалось, что на последнем слове он заставил себя сдержать вздох, но прежде, чем я успела о чём-либо спросить, продолжил насмешливо: – Неужели ты так мало знаешь о той, чей алтарь решила беречь?

Я повела плечом.

– Она не дала мне умереть, и я решила посвятить себя ей. А что о ней пишут в книгах… Откуда мне знать? Там ведь и другое есть, так?

– Так, – Орион стиснул кулаки, мгновенно и резко помрачнел и не стал продолжать. Чувствуя, что продолжать разговор ему не хочется я качнула головой в сторону:

– Смотри. Вот и грибы.

Я присела на корточки, чтобы их собрать, и думала, что Орион последует моему примеру, но он остался стоять, абсолютно прямой, бросая отрывистые резкие взгляды по сторонам.

– Дай-ка нож, – попросила я, потому что давно уже видела у него на поясе богато украшенный, слегка изогнутый кинжал.

Орион молча снял ножны и протянул мне и я принялась срезать грибы. Только когда кинжал оказался у меня в руках я обратила внимание на огромный камень украшавший рукоядку и подумала, что здравомыслящий человек никогда не отдаст чужому такую вещь. Либо у Ориона подобного оружия было полно… либо он тоже по какой-то загадочной причине целиком мне доверял. От последней мысли по позвоночнику пробежало приятное тепло.

Я закончила своё дело, вернула ему оружие и мы направились обратно к пещере.

Оказалось, что разжечь костёр моему спутнику не потребовалось и получаса – он делал всё быстро и ловко, как будто только этим и занимался каждый день.

– Научишь меня? – спросила я подсаживаясь к нему.

Орион поднял на меня внимательный, полный светящихся искринок взгляд.

– Зачем? – поинтересовался он и в ответ на мой удивлённый взгляд продолжил: – Тогда ты справишься без меня.

Я растерялась, наверняка покраснела и вместо того чтобы что-то ответить принялась расставлять над огнём нанизанные на веточки грибы. Но снова, в который раз за несколько проведённых рядом с ним часов, мне стало так тепло, как будто я наконец вернулась домой.

Холодный ветер задувавший в пещеру и жёсткий пол – всё это не имело значения, так уютно как сейчас я не чувствовала себя никогда. «Или чувствовала?» – снова подсказал мне кто-то неожиданный вопрос.

Дождаться, когда грибы приготовятся, оказалось нелегко, костёр мерно потрескивал разбрасывая по стенам пещеры фантомные блики. И я сама не заметила, как пододвинулась к Ориону поближе, прижимаясь плечом и напрашиваясь на то, чтобы он меня согрел. Поняла что происходит только когда почувствовала как он напряжённо замер. Испугалась, что перешла какую-то невидимую черту, которую пересекать было нельзя. Ничего лучше не придумала как пожаловаться, сделав детский голосок:

– Мне холодно!

Орион мгновенно, без размышлений, обнял меня, и эта резкая перемена откликнулась под сердцем странным огоньком.

Я запрокинула голову вопросительно заглядывая ему в глаза, сама до конца при этом не зная, о чём пытаюсь спросить. Орион смотрел на меня так, как будто я была драгоценным цветком. Как будто стоит ему выпустить меня из рук и ветер унесёт меня, оборвёт нежные лепестки.

Растеряно выдохнув я пошевелилась, удобнее устраиваясь в его объятьях, широкий ворот блузки раскрылся, ткань сползла по плечу… И Орион заледенел, уставившись на ту непонятную татуировку, которая досталась мне от Танцующей богини.

Осознание того, что это не моё тело и смотрит он не на меня мгновенно болезненно резануло по груди, развеяло очарование момента. Но Орион как будто и не заметил моей реакции, молча смотрел на руну, полностью погружённый в мрачные мысли.

– Печать изгнанницы, – тихо сказал он.

Я сглотнула, уже во всю раздумывая, как объяснить присутствие этого знака на моём теле. Однако по всему выходило, что он знает о нём даже больше меня и я решилась спросить:

– Знаешь, что он значит?

Орион коротко кивнул.

– Его ставят тем, кто не угоден Пантеону. Как метку, которая должна предостеречь от них людей – и как узел, который скуёт силу, исходящую от небес.

Мне стало совсем неуютно, и я поспешила одёрнуть блузку и Орион медленно отвёл взгляд.

– Я бы не стал служить никому из богов, если бы такая была у меня, – глухо произнёс он.

– Мне кажется, моя богиня не виновата, – мягко произнесла я и Орион, вскинувшись, снова пристально посмотрел на меня.

– Нет. Точно нет. Я бы не удивился узнав, что Громовержец отмечает этим знаком всех, кто служит ей – просто за то, что они ходят по Илверону.

Впервые я вслух услышала слово, которым называли свою землю местные обитатели. Пока ещё я была так занята попытками разобраться в собственной божественной сущности, что толком не успела почитать о том, что творилось кругом на Земле. Но сейчас расспрашивать об этом мне не хотелось, тем более что я опасалась выглядеть ещё более странно чем выглядит обычная молодая девушка, которая почему-то решила жить в пещере и содержать храм всеми забытой богине. Ну да, если подумать, стесняться было поздновато… И тем не менее.

К тому моменту, когда я прокрутила в голове эти соображения, Орион уже как будто забыл о нашем разговоре. Он зевнул и принялся оглядываться по сторонам.

– И где ты положишь меня спать?

– Ой… – я замерла, охваченная новым приступом несвоевременной неловкости. – Вообще я набила лесной травой тюфяк. Один… – уже шёпотом закончила я. – Конечно, ты гость и я отдам его тебе! – тут же торопливо поправила сама себя.

– Не бери в голову, – когда Орион посмотрел на меня в глазах его снова искрились эти загадочные яркие смешинки. – Я уже спал просто на полу.

– Ну нет! – меня уже охватил заботливый азарт. – Раз тюфяк один и мы не можем его поделить, давай просто ляжем на него вдвоём.

И снова задумчивый, изучающий взгляд.

– Уверена? – тихо спросил Орион. – Ты видишь меня в первый раз.

Я закусила губу, но потом не выдержав произнесла тихо:

– Может и в первый. Но я чувствую, что ты хороший человек. И что со мной ничего не случится, пока ты рядом.

Во взгляде Ориона появилось напряжение.

– Не представляешь, как ты ошибаешься, – глухо произнёс он.

– Значит, мне за мою ошибку и платить.

ГЛАВА 17

Как ни странно, на этом мы легко пришли к согласию. Орион больше не пытался меня переубедить и мы устроились в углу пещеры вместе, на тюфике.

Поначалу я беспокоилась – только не о том, что он что-нибудь сделает. Не так далеко от нас находился открытый вход в пещеру, он не предполагал никакой двери или хотя бы занавески. Хотя обычно я устраивалась спать в небольшом закутке, а не на самом проходе, внутрь всё равно задувал ветер и хотя когда я была одна меня это не слишком смущало, теперь я беспокоилась, что холод будет мучать Ориона, и ещё – что к утру он поймёт, насколько это всё неудобно и неуютно и поспешит вернуться туда, откуда пришёл.

Орион не был единственным человеком, к которому я могла обратиться в этом мире – хоть на первый взгляд и могло показаться, что это так. Были ещё Кейлин, и Давей, и богиня искусств. Хотя я ушла от них, у меня теперь был камень связи и при необходимости я могла и позвать на помошь и вернуться на небеса. Мой странный образ жизни был в большей степени связан с тем, что я пыталась решить, как мне быть дальше, а не с тем, что у меня совсем уж не было другого выхода.

Но хотя Кейлин и Давей были мне симпатичны и казалось бы были на моей стороне, расставаясь с ними я не чувствовала и тени того беспокойства, которое то и дело просыпалось во мне с момента встречи с Орионом.