Юлия Ветрова – Танго алого мотылька. Трилогия (страница 41)

— Там будет холодно, — сказал он.

— У тебя шарфа вообще нет, — возразила Кирстин, когда Рей уже тащил её к дверям.

— Я привык, — отрезал тот, застегивая на ходу свою куртку.

Покинув дом, они сели в открытый электрический трамвайчик, которого Кирстин не видела до сих пор, и тот, ведомый одним из охранников, повёз их по дорожке, усыпанной гравием, в глубину парка.

Кирстин довольно быстро поняла, что они оказались в местах, где она до сих пор не бывала. Она вообще не подозревала, что парк так велик, потому что саму её выпускали прогуляться только в сравнительно небольшой закуток, находившийся перед домом. Теперь же они ехали в другую сторону, пока, наконец, не оказались у массивных металлических ворот, сделанных без особых изысков и больше напоминавших вход на склад или в заводскую зону.

По сигналу водителя ворота раздвинулись в стороны, и трамвайчик проехал внутрь.

Кирстин с удивлением оглядывалась по сторонам. За воротами обнаружился небольшой частный аэродром, имевший две полосы.

В конце одной стоял серебристый самолёт — не такой большой, как самые маленькие пассажирские самолёты, но всё же явно имевший довольно приличный салон, достаточный для одного человека и удовлетворения всех его нужд.

На другой полосе стоял совсем маленький самолётик, напомнивший Кирстин крестокрылы из Звёздных Войн. Когда Рей приказал ей спускаться на землю, Кирстин на некоторое время почувствовала себя буридановым ослом, потому что ей было безумно интересно поближе взглянуть и на тот, и на другой.

— Все девчонки любят самолёты, — констатировал Рей.

— Раньше я не замечала за собой подобного.

— А я их всегда любил, — Рей поймал Кирстин за руку и потянул в направлении меньшей из стальных птиц, — с тех пор как посмотрел Перл-Харбор в двенадцать лет. Правда, у меня нет бомб. Но при желании он без дозаправки облетит всю Европу за пару часов.

Кирстин в неловкости остановилась в десятке шагов от истребителя.

— Такие вообще разрешено иметь частным лицам?

— Не совсем, — Рей, уже стоявший у самого истребителя, повернулся к ней и подмигнул, — я купил его у знакомого из ВВС США по сходной цене. Можно сказать, с рук.

Кирстин подобрала отвисшую было челюсть, и когда Рей поманил её к себе, подошла.

— Залезай, — сказал тот, и подставил руки замком, подсаживая её. Кабина уже была открыта. Она предназначалась для двоих, и Кирстин быстро оказалась на месте второго пилота.

Сам Рей без посторонней помощи ловко подтянулся и запрыгнул внутрь.

— Надень, — Рей извлёк откуда-то шлем и протянул Кирстин, а затем, увидев, что та замешкалась, помог застегнуть. Такой же надел сам и, нажав какую-то кнопку на пульте, накрыл кабину стеклом.

Пару секунд Кирстин наблюдала, как пальцы Рея скачут по пульту, а затем истребитель начал разбег, и она забыла обо всём. Спину приклеило к спинке кресла не столько перегрузкой, сколько нарастающим в груди волнением, когда Кирстин поняла, что под ногами уже нет земли. Она и на обычных-то самолётах не летала до сих пор, а тем более никогда не думала, что полетит когда-нибудь на таком. Уши заложило, и пронзительный свист заставил Кирстин думать, что она оглохла; истребитель резко рванулся вверх, и за стеклом пронеслась пелена облаков.

— Благодаря тебе я справился с мёртвой петлёй, — услышала Кирстин голос Рея в динамиках своего шлема, — но сегодня мы, пожалуй, не будем этого повторять.

Кирстин широко раскрытыми глазами смотрела за стекло, иногда поворачивая голову, чтобы выглянуть за борт, а Рей продолжал что-то щёлкать на пульте. Самолёт задрал нос, и Кирстин машинально вцепилась Рею в локоть, но наушники тут же ответили тихим смехом.

— Всё под контролем, — весело произнёс Рей, — просто покажу тебе пару фигур.

Самолёт затанцевал в воздухе, разворачиваясь и наклоняясь, чтобы прочертить боевой разворот. Заставив Кирстин громко вскрикнуть, перевернулся вокруг своей оси и выровнялся.

— Вообще-то, — голос Рея в наушниках оставался всё так же расслаблен, — многие вещи снизу смотрятся куда эффектнее, чем изнутри. Но это всё равно кайф, — он на мгновение повернулся к Кирстин, и та увидела, как играет улыбка на его губах, полускрытых пластиком шлема, — как будто в мире есть только ты. И сам ветер принадлежит тебе.

Ответить Кирстин не успела, до неё вообще не дошёл смысл сказанных слов, потому что раньше чем она отошла от прошлого манёвра самолёт ушёл в штопор. Кирстин увидела, как стремительно несётся им навстречу взлётное поле, чтобы затем рывком отодвинуться вниз.

Всё время, пока истребитель бежал по взлётной полосе домой, Кирстин тяжело дышала и слышала только, как сердце бьётся где-то в самых ушах.

Рей снова распахнул стекло кабины. Стянул свой шлем, а потом, увидев, что Кирстин всё ещё сидит неподвижно, расстегнул ремешок и на ней.

Кирстин поймала его руки и на мгновение прижала к своим щекам. Затем сняла шлем и, наклонившись к Рею, резко впилась поцелуем в его губы. Бешеный стук сердца и не прекращавшийся свист ветра в ушах подвёл её к тому, чего избежать было нельзя, и, не ощутив ответа в первое мгновение, она упрямо раздвинула губы Рея языком, пробиваясь мимо них, провела кончиком по зубам, и тут только почувствовала, что руки Рея обнимают её, а язык в яростном танце сплетается с её языком.

Глава 7. Наблюдения

Кирстин не поверила своим глазам, когда на третий день после этого вылета увидела в окно, как к дому приближается грузовик, и при помощи двух охранников несколько крепких мужчин принялись выгружать из него мешки с глиной, чаны для замачивания, ящики с инструментом. Когда же напоследок они вчетвером взялись за самый большой груз, и тот упал, так что коробка приоткрылась, и из неё показалась печь для обжига, Кирстин не выдержала. Как была — в лёгком льняном платье и кашемировом кардигане, которые Жанет приготовила для неё в первый день — вскочила с кресла у окна, сидя в котором листала журнал, и бросилась в коридор.

Уже спустившись на первый этаж, в холле, она с разбегу врезалась в Рея, который заканчивал руководить разгрузкой.

— На второй этаж, в западное крыло. В бывшую комнату для просмотра видео, — произнёс он и развернулся было, чтобы начать подниматься, когда Кирстин влетела в него.

— Ты это сделал! — выдохнула Кирстин, отступая на шаг назад, и тут же, опомнившись, склонила голову, — прости. Наверное, бегать тут нельзя, да?

На губах Рея заиграла улыбка, но Кирстин не увидела её, потому что не поднимала глаз.

— Я же обещал, — сказал тот.

Кирстин наконец посмотрела на него, улыбка прорывалась и на её лицо.

— Спасибо, — сказала Кирстин, постаравшись вложить в одно это короткое слово весь свой восторг.

Рей продолжал улыбаться, но теперь уже только одним уголком губ.

— Комнату, соседнюю с твоей спальней, уже освободили, чтобы переделать в студию. Но у меня будет к тебе одна просьба.

Щёки Кирстин зарделись, и она на несколько мгновений закусила губу.

Все последние дни они провели вдвоём.

Рей и раньше постоянно держал её при себе, но необходимости сидеть в его комнате и наблюдать, как Рей работает, Кирстин не понимала. С ним она чувствовала непонятное для себя самой тепло, как будто Рей был костром, а во всём остальном доме царила зима. Однако она всё равно тяготилась своим положением и ощущением того, что для хозяина она нечто вроде детали интерьера или щенка, которого можно погладить, чтобы снять стресс.

С тех пор, как Рей показал ей самолёты, всё изменилось. В сонном царстве загородного дома, где почти всегда находился один и тот же стандартный круг домашних лиц, как правило, такой же постный, как суп из шпината, который Кирстин давали на обед, возможность смотреть на то, как Рей чертит в небе разномастные фигуры белоснежным телом самолёта стала воротами в другой мир.

Рей никогда не отказывался брать её с собой. Только когда на следующий день после их совместного вылета Кирстин подловила его во время сборов — второй раз за всё время их знакомства она видела Рея в водолазке, а не в костюме, и так определила, куда тот собирается идти.

— Можно мне с тобой? — спросила она.

Рей был немного удивлён. До сих пор Кирстин ни во встречах с ним, ни в каких-либо других вопросах инициативы не проявляла.

— Я не могу взять тебя в самолёт, — с трогательной растерянностью сказал он, — это может быть опасно, Кристи… А я должен знать, что отвечаю только за себя.

Кирстин на мгновение закусила губу.

— Но вчера же ты так не говорил.

— Вчера я занимался тем, что освоил уже давно. А сейчас собираюсь поработать над чакрой Фролова — это вроде как маленькая мёртвая петля.

Кирстин опустила глаза, и Рей вдруг понял, что не может оставить её. Только что протянувшаяся между ними нить грозила порваться, если он покинет дом.

— Ты можешь посмотреть, — наконец сказал он. — А под конец, если получится, я возьму тебя с собой на один заход.

Рей опасался, что после полутора часов лихачества в воздухе у него будут трястись руки — а в таком состоянии везти с собой пассажирку он никак не мог.

Кирстин кивнула, хотя в глазах её и стояла обида, но всё же смотреть с земли было лучше, чем сидеть в библиотеке.

Впрочем, очень скоро настроение её опять пошло на взлёт. Во-первых, по дороге Рей, вопреки обыкновению, не молчал, а рассказывал про задуманный приём. И Кирстин с удивлением обнаруживала в его глазах такую увлечённость, которую до сих пор редко видела у кого-то из своих друзей.