Юлия Ветрова – Не верь, не бойся, не проси. Книга пятая (страница 17)

Яр был рад, что ему не пришлось просить. С Яной под боком спалось куда лучше, а просыпаясь, можно было прижимать её к себе.

Это «прижимать» становилось наркотиком – «прижимать» хотелось вечером, утром и даже днём. На охоте было тяжелей всего, потому что «прижимать» было нельзя, иначе сама охота превращалась в какую-то непонятную романтическую прогулку, и вся дичь уходила из-под носа.

Зато вечером они возвращались домой, и Яну снова можно было «прижимать».

Яна послушно подставлялась под любые ласки, прогибала шею, когда её касались поцелуи, так чтобы предоставить губам Яра больше места. Раскрывалась навстречу и эта покорность будила в Яре давно забытую, клокочущую злость.

Он сам до конца не мог понять, что именно так злило его. Не было чувства победы, которое он привык испытывать, когда пуля входила в добычу. Яна будто бы сдавалась заранее, и невольно опять просыпались мысли – а какой она была с другими? Она также прогибалась и ластилась к каждому касанию губ?

Яр помнил, что да.

Он так и сяк старался отгонять от себя эти мысли, но, когда Яна таяла в его руках, невольно начинал думать о том, что если получит это тело в свою полную власть – если, конечно, она может быть более полной, чем теперь – то снова сорвётся. Он не хотел причинять боль. Сам понимал, насколько бессмысленно вспоминать старые обиды сейчас. И потому сдерживал себя, ограничиваясь поцелуями и ласками. Просто наблюдая за Яной и стараясь держать себя в руках.

– Надо решать, что делать дальше, – сказал Яр как-то, когда они сидели у очага, а в окно стучался бесконечный дождь.

Это «надо решать» было странным. Он не помнил, чтобы когда-либо в жизни ему приходилось решать вместе с кем-то, и это сковывало его, заставляло буксовать. Даже в детстве, после смерти отца, он всегда решал сам – за себя и за мать.

Советоваться было тем более странно, что у Яны тоже не было никаких идей.

Стоило признать, что в целом они бывали, и иногда Яне в голову приходило то, чего никогда бы Яр не придумал сам. Но именно сейчас Яна молчала, и стоило заговорить о будущем – впадала в какой-то потусторонний транс.

– Я не хочу уезжать, – сказала она упрямо и сейчас. Даже выпрямилась, выбралась из объятий и замерла, положив руки на колени и глядя в огонь.

– Ты хоть представляешь, что тут будет зимой? – спросил Яр.

Яна повела головой. Она явно ничего не хотела представлять.

– Яна, – Яр тоже сел и попытался притянуть её обратно к себе, а когда Яна ускользнула, просто ткнулся лбом ей в плечо. – Ты же не сможешь здесь жить.

Яна поджала губы и упрямо повторила:

– Я не хочу уезжать.

Помолчала какое-то время и добавила:

– Ты станешь таким, как раньше, Яр. Если мы вернёмся назад. У тебя опять будут деньги, сделки… Партнёры… – Яна со свистом втянула воздух через нос. – Я не хочу возвращаться назад.

Яр обхватил её за плечи и, мазнув носом вдоль плеча, нащупал в вороте свитера основание шеи. Уткнулся туда, в тёплое от кожи Яны и колючее от шерсти, и зажмурился.

Он понимал, о чём говорит Яна. Может, не до конца, но понимал. Он и сам не хотел назад. Здесь так легко было верить, что в мире нет никого, кроме них, а значит – никто не может их разделить.

Яр вдохнул глубоко запах Яны, пропитавший насквозь грубую ткань, и потянул её назад, заставляя упасть на застеленный овчиной пол.

Яна опустилась на лопатки и теперь смотрела на него снизу-вверх.

– Возьми меня, Яр, – попросила она. Так легко и спокойно, что по венам Яра снова, вскипая, поднялась злость.

Он загнал её в дальний угол и скользнул руками по бокам Яны. Подцепил края свитера и потянул вверх. Яна немного окрепла, но совсем чуть-чуть. В движениях её появилась какая-то новая гибкость – не плавная, как раньше, а резкая, звериная.

Яр рывком перевернул её на живот, так что Яна вскрикнула от неожиданности, и злость тут же осела вниз, уступая место всепоглощающей нежности и чувству вины.

Яр склонился над Яной и принялся целовать позвонок за позвонком, чувствуя, как снова тает, расслабляясь, тело Яны под ним.

Пой¬мал за¬пястья и по¬тянул их, зас¬тавляя Яну вытянуть ру¬ки над головой. Яна тут же вывернулась и, высвободив их, сложила под головой, так чтобы можно было опереться лбом.

Ярик запечатлел у неё на спине последний поцелуй и потянул джинсы вниз – Яна выскальзывала легко, только когда пояс прошёлся по напряжённому бугорку в паху, легонько всхлипнула.

Яр не спешил раздевать её до конца. Провёл двумя ладонями по спине и подцепил округлые ягодицы, которые так и хотелось тискать, сжимать. Яна прогнулась, бесстыдно приподнимая бёдра ему навстречу, и Яр, не сдержавшись, отвесил ей сочный шлепок.

Яна охнула, но ничего не сказала.

Яр потянул наконец вниз серовато-синие боксёры и, спустив до коленей, вернулся обратно к самым желанным местам. Развёл двумя руками бёдра Яны в стороны, рассматривая вход.

– Ты спала с кем-нибудь, кроме меня? – вопрос вырвался сам собой.

Яна дёрнулась, бросила на него косой взгляд и попыталась встать.

Яр тут же прижал её за плечи обратно к полу и, наклонившись, потёрся носом об основание шеи.

– Потом, – сказал он уже мягче.

– Яр…

Яр поцеловал её за ухом и, не обращая внимания на недовольство, вернулся к спине, а потом и ягодицам.

Его пальцы сразу же проникли в тугой вход, вырвав сдавленное «ох», и, поймав этот звук, Яр замер. Потом сделал пальцами мягкий круг и насмешливо произнёс:

– Говори со мной.

– Че… ох….

Яр толкнулся пальцами сильней.

– Так хорошо?

– Яр! – новый всхлип.

– Я серьёзно, Яна, – Яр убрал пальцы и, перевернув Яну на спину, заглянул в глаза.

– Вернись, а?

Яна поёрзала, пытаясь трением о шкуру восполнить потерю, и тут же поймала новую усмешку на лице Яра.

– Яр!

Яр уселся на пятки и потянул болтавшиеся на бёдрах Яны трусики вниз. Яна прогнулась, позволяя раздеть себя до конца, а как только кусок ткани был отброшен в сторону, Яр пой¬мал её ко¬лени и раз¬вёл ши¬роко в сто-роны, а сам усел¬ся меж¬ду ни¬ми, так что те¬перь Яна вся была пе¬ред ним, рас¬кры¬тая и без¬за¬щит¬ная.

– Можешь просто трахнуть меня, а? – Яна к тому же тяжело дышала.

– Тебе правда нравится, когда тебя дерут? – спросил Яр, прогуливаясь ладонями по её бёдрам, приближаясь к промежности и снова убирая руки.

– Когда ты, Яр! – в голосе Яны звенела обида, такая знакомая, что отголоски её звона Яр услышал внутри себя. Он убрал руки и, поставив их по обе стороны от плеч Яны, склонился над ней, вглядываясь в глаза.

– Ты всегда будешь думать, что я шлюха, да?

Яр не дал ей договорить, накрыл губы Яны своими, сцеловывая собственное имя с её губ.

– Просто скажи это, – произнес Яр, лишь чуть отрываясь от её губ, так что дыхание скользило по губам Яны и будило в теле сладкую дрожь.

– Сказать, что я шлюха, да?

– Скажи, что тебе нужен только я.

Яна прикрыла глаза, но Яр тут же поймал её под затылок одной рукой и сжал, так что глаза открылись сами собой.

– Смотри на меня.

Яна вывернулась и коснулась поцелуем его губ. Руки скользнули по бокам Яра, проникая под свитер, касаясь голой кожи и сжимая так же сильно, как её саму сжимал Яр.

– Мне нужна только ты.

– Если я поверю тебе… – Яр сглотнул. – Если поверю, ты меня не предашь?

– Я когда-нибудь тебя предавала?

Яр покачал головой и обмяк, утыкаясь носом ей в плечо.

Яна медленно гладила его по спине какое-то время. Возбуждение спадало, но жажда не девалась никуда.