Юлия Вереск – Всего хорошего (страница 3)
Июнь уже не чувствовался таким свободным, как раньше: половину месяца Женя потратила на закрытие сессии, слоняясь по коридорам с тетрадками и учебниками. На указательном пальце до сих пор немного болела мозоль – одна из преподавательниц принимала контрольные только в письменном виде, и вечерами под разговоры Кристины она садилась на неудобную деревянную табуретку, раскладывала тетради на столе и постигала современный русский язык.
Женя гуляла по бульвару, держа в руке шуршащий крафтовый пакет с двумя апельсиновыми круассанами – оба для нее. Кристина предпочитала придерживаться здорового питания (плюс один к раздражающим факторам). Она успела поработать в кафе и выпить три чашки латте – теперь ее организм наполовину должен был состоять из молочной пенки, молока и эспрессо. В наушниках звучала песня Wildest Dreams – проводки белыми змейками спускались в карман блейзера. Женя любила гулять с наушниками, чтобы перебивать шум улиц. Город, приютивший ее, воплощался в людях, которые постоянно куда-то спешили – парочками, поодиночке, шумные, веселые или грустные. Женя так и не почувствовала здесь себя своей – иногда город, казалось, относился к ней благосклонно и включал зеленый свет в светофорах, позволяя ей прибежать на пары вовремя, освобождал места в кофейнях прямо перед Жениным приходом и показывал багряные закаты – как на картинах Куинджи. Порой Женя ощущала себя отвергнутой – вспотыкалась на ровном месте, не догоняла уходящие трамваи и попадала под внезапно начавшийся дождь. Может быть, город мстил ей, ведь она не желала слышать его, поэтому затыкала уши наушниками.
«Если ты не хочешь узнать меня, то я отвечу тебе тем же, – как будто сообщал ей город, отправляя очередной трамвай в депо. И смотрел на нее глазами-окнами пятиэтажек – уютными и светящимися теплым светом по вечерам и уныло-тревожными по утрам.
Теплый июньский воздух уже согревал, но пока еще не обжигал. Женя прогуливалась по бульвару в тени деревьев, растягивая время, чтобы подольше не появляться в общаге. Ей хотелось побыть наедине с собой, а в общаге это невозможно: порой она представляла себя муравьем на муравьиной ферме, за которым постоянно следили сквозь стеклянные стены. В толпе незнакомых людей ей было комфортно, потому что никому не было до нее никакого дела.
Женя до сих пор помнила время, как только заехала в общагу, чуть ли не с одним рюкзаком, и плакала почти каждую ночь – беззвучно, совсем не шевелясь, чтобы Кристина ничего не услышала. Она старалась влиться в учебу и научиться жить в новых обстоятельствах – без бабушки и Савы. Сава еще недолго писал ей, но, не получая ответа, вскоре перестал. Тогда их связь окончательно оборвалась. Или это произошло гораздо раньше, просто Женя не распознала сигналы?
Она отписалась от него в соцсетях, потому что в свободные минуты рука так и тянулась к телефону, чтобы узнать, как и чем живет Сава: скроллинг его ленты создавал ощущение причастности к жизни бывшего друга и был вынесен чуть ли не в отдельный пункт в делах, отмечаемых галочками. Сава не выкладывал селфи, но по фото Женя видела, что тот учился, ходил в бассейн и знакомился с новыми людьми.
Позже он закрыл профиль – как будто почувствовал, что за ним подглядывают. Интересно, делал ли он так же? В любом случае Женя даже устыдилась своих порывов и решила двигаться дальше. Но, как оказалось, решить – не значит воплотить это в жизнь. Несмотря на то что Сава стал ее первым настоящим другом, они не были обязаны общаться до гробовой доски: люди часто сходятся и расходятся, это нужно принять как данность. Некоторые задерживаются дольше, некоторые – чуть меньше, но все так или иначе оставляют след, даже если проносятся вихрем по твоей жизни и сносят там все к чертям. Сава не был вихрем и ничего не ломал, наоборот, только чинил: Женя не была популярной в школе и иногда подвергалась насмешкам, последствия которых Сава умел устранять своим присутствием.
Когда-то их было трое – Сава, Рита и Женя. После окончания школы все, кроме Риты, разъехались, но Женя и Рита продолжили общаться. Женя забрала с собой подаренный Ритой английский темно-синий блейзер с гербом на нагрудном кармане, который сейчас и был накинут на ее плечи. Рита – королева секонд-хендов – часто выискивала там винтажные вещи. Ее шкаф, как ненасытный монстр с огромной пастью, требовал все больше и больше одежды. Рита не могла ему противиться, поэтому полки нередко пополнялись новыми нарядами.
В кармане завибрировал телефон. Женя остановилась и увидела на экране высветившееся имя подруги.
Рита-сеньорита (14:37)
Тревога: код красный!!!
Рита-сеньорита (14:37)
Сава в городе!
Женя вздохнула. Почему все считают важным сообщить ей об этом? Они вполне себе функционируют по отдельности, и ничего – так бывает. Как сказал один древнегреческий философ: «Все течет, все меняется». После антички Женя слишком много думала чужими мыслями, которые ей вкладывала в голову преподавательница на лекциях.
Женя (14:40)
Я в курсе
Телефон в ее руке снова ожил – на этот раз Рита решила не ограничиваться сообщениями и позвонила сразу по видео.
– Привет! – воскликнула Рита, как только Женя нажала на зеленую кнопку. – О, ты в моем блейзере, тебе так идет! – Женя улыбнулась и вытянула руку вперед, чтобы полностью показать ей образ – бежевые шорты-бермуды, белая футболка и блейзер, накинутый на плечи, который Женя очень любила. За спиной – рюкзак с ноутом. – Скучаешь, да? Хранишь его под подушкой и нюхаешь по ночам?
Ритина улыбка появилась на экране лишь на мгновение, а потом она показала ящерку в аквариуме – Эклера.
– Он передает тебе привет.
Эклер сверкнул маленькими желто-зелеными глазами и отвернул голову – похоже, никаких приветов он передавать не собирался.
Женя и Рита так редко созванивались, что каждый раз Рита почти никогда не могла остановиться – говорила и говорила, перескакивая с мысли на мысль, пока не пересказывала все, что произошло в ее жизни: на самом деле после того, как Рита решила остаться в городе и устроилась официанткой, их разговоры в основном сводились к обсуждению противных клиентов.
В семье Жени Риту любили. Бабушка относилась к ней как к собственной внучке и все время спрашивала, как дела и не нашла ли та себе кавалера. Почему-то бабушка считала важным узнать Ритин статус и беспокоилась за ее будущее. За Женино тоже: когда та садилась за угол стола, бабушка всегда говорила, что та теперь не выйдет замуж минимум семь лет. Иногда Женю забавляла такая вера в приметы, и она специально притаскивала стул к углу стола или ела с ножа. Когда в ее тарелке оставалась еда, бабушка причитала, что муж будет некрасивым, с прыщами на лице. Женя не понимала, почему должна беспокоиться о будущем мифическом муже.
Рита же на вопросы бабушки только пожимала плечами. Она много времени отдавала гимнастике и часто пропадала в спортзале, а потом появлялась с синяками на теле, но с горящими глазами – ей было не до кавалеров. После того как Рита получила разряд и бросила гимнастику, огонек в ее глазах потускнел. Женя улыбнулась и наконец помахала в камеру крафтовым пакетом в руке.
– Привет. Ну как там наша улица Озерная? Все так же?
Женя жила с мамой, но часто проводила время у бабушки, поэтому законно считала эту улицу своей.
– Без тебя – никак.
– Буду делать вид, что не заметила твою лесть.
– Ой-ой-ой. На самом деле все по-прежнему. Правда… пустовато. Просто… все разъехались, у всех кипит жизнь, новые друзья…
Обе помолчали. Они практически не обсуждали смерть Жениной бабушки и прекращение общения с Савой: перед отъездом Женя сказала, что интересы с Савой разошлись – школа закончилась, теперь все будет по-другому. Никакой драмы. Рита приняла это, хотя вряд ли поверила, но с тех пор старалась не бередить еще не зажившие раны разговорами о бабушке или Саве. В этот раз она почему-то не стала делать вид, что их всегда было двое.
Женя весь год ощущала легкую неловкость, когда они созванивались, как будто каждый раз приходилось знакомиться заново, и блуждала взглядом по бульвару, и только вскользь – по Рите.
– Поэтому я сижу дома и смотрю сериалы. Ну, в перерывах от работы. Мне не нравится эта взрослая дурацкая жизнь. Хочу как раньше.
– Эй, ты ведь в курсе, что у тебя все получится?
– Что – все? – Рита явно напрашивалась на поддержку.
– Ну… Ты проделала столько работы не для того, чтобы опустить руки. Ты круче нас всех. Пока мы… – Женя запнулась. – Пока мы с Савой страдали фигней, ты пропадала на тренировках. Короче… В конце концов, учеба не самое главное.
– Скажи это моим родителям, которые считают, что без корочки я никто. И буду работать дворником. Хотя что плохого в дворниках?
– Ты не никто. И наверное, они хотят для тебя лучшего?
Рита не смогла поступить на бюджет и решила временно устроиться на работу, чтобы пересдать экзамены или накопить на платное обучение.
– Вот зачем стоило тебе позвонить. Просто, не знаю, я как будто чувствую себя… – Рита подняла взгляд и осмотрела комнату поверх экрана телефона, словно пыталась там что-то отыскать. Она помолчала, легонько прикусывая губу, и сложила руки на груди – закрылась. Телефон, как любила она делать при разговорах, был зажат между ее коленей. Иногда Женя чувствовала, как их дружба испещряется трещинами недосказанности, но не была готова что-то предпринимать. Сейчас подруги находились на комфортной глубине для обеих, и неизвестно, что будет, если они решат нырнуть глубже и покопаться в проблемах. – Ладно, неважно. Так вот, вернемся к сериалам. Ты смотрела…