Юлия Васильева – Августина лучше всех (страница 39)

Все было неправильно. Казалось, эмоции и мысли мне больше не принадлежали.

— Что? Что?! — Лось сжал мое лицо ладонями и заставил посмотреть прямо на него. — Я его убью!

— Нет! — Мне удалось перехватить своего защитника прежде, чем он вновь повернулся к Ролану, все еще находившемуся без сознания. — Не трогай! Подожди. Это какая-то магия.

Мне пришлось на секунду закрыть глаза, чтобы проверить собственное тело. Поначалу я не нашла ничего необычного, но потом послышался тихий стон гесса Северина, и вместе с ним, будто подсвеченная, вспыхнула маленькая червоточина в области виска, почти такая же, как та, что я обнаружила на Лигии.

Я открыла глаза как раз в тот момент, когда Ролан открыл свои… и они были прекрасны.

— Что вы со мной сделали? — Мне удалось задать вопрос, но я чувствовала, что воля снова слабеет, а внутренний голос начинает нашептывать: «Какая разница?»

Гесс Северин ответил непонимающим взглядом, дотронулся до рассеченной губы, вытер кровь. Мне хотелось подбежать к нему, помочь подняться, залечить раны, но я из последних сил вцепилась в Терри, потому что казалось, что если его отпустить, то кошмар вернется снова.

— Мне нужна Гусма!

— Он тебя больше не тронет, — успокаивал меня Терри. Не знаю, что он собирался сделать со своим соперником, но ответ Ролана заставил его удивленно оглянуться.

— Я ее приведу, — сказал хозяин замка. — И вы мне объясните, что за чертовщина тут творится.

Гусма прибежала в комнату Терри (он успел увести меня из коридора), вся переполошенная, на ходу наматывая на голове тюрбан.

— Что вы сделали с моей деточкой, разбойники? — причитала она, стараясь в первую очередь осмотреть, цела ли я внешне. Няня попыталась оторвать мою руку от рукава гесса Ярина, но я вцепилась в него мертвой хваткой, как только Ролан вошел в комнату.

— Меня зачаровали, лала, — едва двигая губами, прошептала я.

Иланкийка положила свои теплые сухие руки мне на лоб, закачала головой, зацокала языком.

— Беда, беда, беда. Это кому же ты так приглянулась, милая?

Она точно знала кому — испепеляющий взгляд Гусмы был направлен на хозяина дома. Мне хотелось ее осадить, чтобы не смела даже в мыслях отзываться о Ролане плохо, но я лишь плотнее сжала губы. Няня все гладила меня по голове и гладила, рассказывая словно сказку:

— Не бойся, касим, мы справимся. Ты сильная, я сильная.

— С чем справимся, лала? Что это?

— Привязка, мерзкое колдовство. В стародавние времена, когда девушек выдавали замуж по сговору, бануш проводили обряд, привязывая жену к мужу, чтобы любила его и была преданной до самой смерти.

— А сейчас?

— А сейчас уж и не осталось тех, кто может это сделать. Ох, касим, вечно ты найдешь редкие приключения на свою голову.

— Что же мне теперь делать, лала?

— Бороться. Говорят, те, кто поупрямей, все равно от таких мужей уходили к женихам своим по-настоящему любимым. А я помогу, силы дам сделать правильный выбор. Ведь воля — это выбор. — Вдруг Гусма повернулась к Терри и сказала почти на чистом эрландском: — Убери-ка отсюда этого ведьмака недоделанного и сам возвращайся. Завтра с ним разберемся.

Ладно эрландский — я давно подозревала, что няня все понимает, — но откуда она слово такое выкопала, «ведьмак»?

Лось так растерялся, что промедлил с выполнением указания. Ролан, до этого стоявший в углу комнаты, будто пытаясь исчезнуть в тени, двинулся к выходу сам.

— Скажите, если что-то понадобится… Я могу вызвать целителя…

— Себе вызови, — буркнул Терри и повернулся к сопернику. Я дернула его за рукав — впервые мое личное и наведенное мороком желания совпали.

— Иди-иди, вызывай кого хочешь. И на глаза не показывайся, пока не скажу, что можно, — махнула рукой няня и добавила по-иланкийски: — Видишь, совестливый какой. Шкурой чует, что на Иланке за незаконный приворот в яму сажали на три дня и три ночи без воды и пищи, пока другие бануш жертву из лап негодяя тянуть будут.

— А потом? — спросила я, жадно глядя в спину Ролану, пока за ним не закрылась дверь комнаты.

— А потом жертва и решала, что с обидчиком таким станет. Часто жестоко решала, ведь где нет любви, поселяется ненависть.

Дальше Гусма говорила уже по-эрландски, словно не для меня одной. Было странно слышать ее глубокий голос, выговаривающий непривычные слова.

— Вы, люди с большой земли, говорите, что любовь в сердце, а мы знаем, что в голове. Вот тут. — Она указала на мой висок. — Настоящая любовь там, и с навязанной ее не спутать. Помни об этом, госпожа. А теперь я пойду.

Гусма вдруг встала.

— Няня, не бросай меня!

— Дальше ты сама, — сказала со странным прищуром иланкийка и степенно направилась к выходу, спокойно оставляя меня в чужой комнате. — Я тут только помешаю.

— Тише-тише, — прошептал Терри, который все это время держал меня за руку, на выпуская ни на секунду. — Если хочешь, я останусь с тобой.

Я не согласилась и не отказалась, но он все равно не ушел.

Казалось, это была самая длинная ночь в моей жизни. Мысли о Ролане то накатывали волнами, то отступали. И даже понимание того, что все желания лишь наведенный морок, не сильно помогало. Как ни странно, спасал Терри, он рассказывал армейские байки, гладил по руке, а когда мои глаза становились пустыми от подступивших видений, брал меня за подбородок, поворачивал лицом к себе и говорил что-то смешное или глупое, но каждый раз это возвращало меня на землю.

Шли минуты и часы, к моменту, когда за окном затеплился рассвет, в мои мечты о Ролане добавилась изрядная горсть злости… и любопытства. Как он это со мной сделал? Зачем? Специально ли?

Реальность путалась с вымыслом. Возможно, я даже засыпала на несколько минут. Временами я казалась себе героиней старой иланкийской сказки, которую мне рассказывала Гусма, обычной девушкой, похищенной коварным князем-махиром и увезенной в его далекий дворец, из которого нет пути назад. Но затем меня будил Терри, я вскидывалась, слышала его голос и постепенно приходила в себя.

Когда первые лучи солнца доползли по полу комнаты до моих босых ног, в голове было ясно как никогда. Тело, измотанное бессонной ночью, стало ватным, но это обычное ощущение радовало меня до безобразия. Терри сидел прямо на полу и спал, прислонившись головой к подлокотнику моего кресла.

Стараясь не будить его, я тоже опустилась на пол, встала на колени, отвела прядь волос с его лба, наклонилась и, не знаю, что на меня нашло, поцеловала. Веки гесса дрогнули. В тот момент я могла поклясться, что он проснулся, но предпочел не выдавать себя, позволив мне незаметно встать и выскользнуть из его комнаты.

Вернувшись к себе, я с облегчением обнаружила, что Флора крепко спит и вряд ли вообще заметила мое отсутствие. Я валилась с ног от усталости, но все равно подошла к ее кровати, положила руку на плечо девушки и закрыла глаза.

Темное пятно в районе головы миссы О’Боз было размером с чайное блюдце и уже никак не напоминало червоточину, как на мне или Лигии. Вот откуда ее слепая влюбленность… Внезапно вспомнив, что так и не перепроверила себя, я убрала руку с Флоры и поднесла к виску.

Осталась лишь бледная тень чужого магического влияния.

Как Ролан сделал это с нами? Мысли путались, и я не могла найти ответа ни на один вопрос.

Решив, что надо поспать хоть несколько часов, я подошла к окну, намереваясь задернуть шторы, и вздрогнула от неожиданности. Снаружи на стекле отчетливо виднелся отпечаток человеческой руки. Он выделялся на фоне капель влаги, скопившихся после холодной ночи.

Для того чтобы его оставить, кому-то пришлось пройтись по узкому карнизу второго этажа замка. Если это действительно был человек, а не что-то иное.

Решительно дернув шторы, я пообещала себе, что так или иначе через пару дней Флора покинет замок. По своей воле, если мне удастся снять с нее приворотные чары, или не по своей — если нет.

За завтраком наша компания представляла собой живописную картину. Терри сидел невыспавшийся и тайком зевал в кулак, почему-то отказываясь при этом смотреть в мою сторону. Я красовалась синяками под глазами и бледной от недосыпа кожей. Ролан вошел в столовую последним и тут же оказался в центре внимания. Если наши с Лосем сонные лица еще можно было проигнорировать, то рассеченную губу и расплывшуюся по скуле синеву — нет.

— Что случилось? — почти в унисон вскричали Лунара с Флорой, повскакивав с мест.

— Да-да, что с твоим лицом? — издевательски повторил Терри.

— Споткнулся на лестнице ночью, — деревянным голосом ответил гесс Северин, кинул взгляд на меня и сел за стол.

— Если ты не против, то после завтрака я как раз хотел поговорить об этих коварных лестницах в замке.

— Терри! — вскрикнула я от испуга, а затем невольно бросила полный паники взгляд на Лу. Что, если он вновь решится на дуэль, на этот раз по-настоящему?

Лилия обводила нашу троицу заинтересованным взглядом. Лунара и Флора забеспокоились, чувствуя неладное. Возможно, кто-то из них и решился бы на прямой вопрос, не будь за столом посторонних. Гувернантка, которая так и не покинула дом Северинов, наблюдала за нами поверх чашки чая. Было заметно, что она с трудом сдерживается от нотаций, за которые ей больше никто не платит.

— Мисса Гелена, если вы уже закончили завтрак, — наконец сказала гесса Северин, — будьте так добры, помогите Флоре пересмотреть гардероб, нам нужно составить список вещей, которые необходимы ей перед свадьбой. Лучше сделать это прямо сейчас, тогда после обеда мы сможем отправиться в город.