Юлия Васильева – Августина лучше всех (страница 38)

— Никаких привидений в доме нет, птицы отравлены, — продолжала я.

— А вы не сдаетесь, — улыбнулся хозяин замка, будто в сказанном было что-то приятное, и стал разливать чай.

— А вы?

— Это не моих рук дело, если речь об этом. — Он протянул мне чашку из тонкого фарфора. — Все еще верите, что я не отъявленный негодяй?

— Хотелось бы верить, — ответила я, принимая.

— Вы знаете, в семейных архивах есть несколько воспоминаний о свадьбах наших предков… и в каждом находятся описания странных неприятных событий, предшествовавших торжеству… До сих пор я думал, что они сделаны под впечатлением от главной трагедии — люди склонны вспоминать недобрые предзнаменования.

— Хотите сказать, что все это плод нашего воображения и в обычное время никто не обратил бы на происшествия внимания? — спросила я, пытаясь понять по деликатному покалыванию языка, что за специя была добавлена в чай. — Не смешите! Ну ладно лошади. И даже птицы! Но голоса в стенах?

— А вы уверены, что они были? Флора сбежала из дома и впервые провела ночь вдали от родных в незнакомом месте… К тому же, при всем уважении к предкам, вид нашего замка трудно назвать располагающим к приятным сновидениям.

— Думаете, ей показалось? Что ж, у меня будет отличный шанс это проверить.

— Думаю, что ваша энергия может быть направлена в более полезное русло, чем разгадывание проклятия…

— Например? — с вызовом ответила я, готовясь к тому, что Ролан начнет убеждать меня не совать нос не в свое дело.

— Не надо так гневно… Признаю, я поступил глупо и даже жестоко, поддался эмоциям, взял на себя роль, которая мне не по зубам... Я много думал после нашего разговора в парке и нашел способ исправить свою ошибку. Он должен устроить всех, но мне нужен посредник…

От такой резкой смены направления беседы я едва не пролила чай себе на колени.

— Я слушаю.

— Все очень просто: Флору нужно украсть и увезти куда-нибудь подальше. Ее так вовремя вернувшийся брат вполне справится с этой задачей. И мы ему в этом поможем. Так я не нарушу своего слова, а жизнь и честь Флоры будут спасены. Пара лет на той же Иланке вполне может убедить ее, что соглашаться на брак было глупой затеей. Я уж как-нибудь подожду. Скажите, на острове есть красивые мужчины? — не без игривости спросил мой собеседник.

Я вспыхнула. Один точно есть, но он безвозвратно женат. Только, разглядывая черты Ролана, я начала сомневаться, мог бы кто-то, даже Виктор, составить ему конкуренцию.

— Если и не было, недавно туда отправился целый полк, — ответила я, пытаясь скрыть собственные мысли.

Но план был хорош. Просто удивительно, как я сама до него не додумалась.

— Что за роль в этой истории отведена мне?

— Вы выступите главой преступного заговора, — Ролан усмехнулся, — чтобы я мог благородно искать пропавшую невесту. Поговорите с Фениксом О’Бозом и предложите такой выход из ситуации.

Это было вполне в моем духе.

Покидая библиотеку, я оглянулась на гесса Северина и вдруг ни с того ни с сего, даже к собственному удивлению, сказала:

— Хороший план, но скучный. Было бы гораздо интереснее, если бы кто-то решил украсть жениха.

Ролан сперва удивленно вскинул на меня глаза, а затем неуверенно улыбнулся.

— Попробуйте. Но в таком случае я не обещаю помогать всеми силами… Мое содействие будет зависеть от того, кто решит украсть.

Я закрыла за собой дверь библиотеки, на секунду к ней прислонилась и счастливо вздохнула. Наконец-то дело с этой безумной помолвкой разрешится!

За ужином все были удивительно скучные. Только мы с Роланом изредка переглядывались. Его глаза больше не казались мне опасными, теперь в них проскальзывала улыбка, надеюсь, предназначенная только для меня.

Я дописываю эти строки в нашей общей с Флорой комнате, моя соседка уже спит. Но за последние несколько часов я стала гораздо лучше понимать, почему она готова пойти на любые жертвы ради свадьбы с гессом Северином.

Я вытягиваю из памяти наши прогулки, наш танец на балу, руку Ролана на моей талии, сегодняшний разговор, его волосы, кожу, линию сильной шеи, уходящую под белый воротник рубашки… и не могу больше сосредоточиться на дневнике.

А то, как он сегодня улыбался. Смотрел ли он так на других женщин? От одной мысли внутри все переворачивается, хочется сжаться в маленький тугой комочек…

Мне кажется, если я сейчас же не выясню, как на самом деле ко мне относится Ролан, то сойду с ума… от этих видений…

Я едва не кожей чувствую, что нас разделяет лишь коридор… Все в доме уже спят. Надо набраться мужества, преодолеть эти метры и спросить…

8 сентября

Я смотрю на последние строки от предыдущего дня, и мне не верится, что они выведены моей рукой. Такого просто не может быть!

Боюсь, что после этой записи о событиях прошлой ночи дневник придется сжечь, слишком скандальные и компрометирующие сведения он будет содержать. Но я все равно пишу, не знаю, что еще делать. Уже завтра многие детали могут изгладиться из моей памяти, а они нужны, чтобы помочь другим девушкам.

Я и сейчас с трудом вспоминаю, как встала из-за стола и закрыла дневник. Флора давно спала, утомленная тяжелым на эмоции днем, и не могла меня остановить.

На мне были лишь ночная сорочка и накинутый сверху халат, я не позаботилась даже о том, чтобы сунуть ноги в домашние туфли, так и вышла из комнаты босиком. В коридоре оказалось темно, прохладно и, я думаю, достаточно жутко, но отсутствие лампы так же мало волновало меня, как и отсутствие обуви.

Я шла по холодному полу вся во власти грез, сердце то билось быстро, то замирало от сладкого предчувствия. Я жаждала увидеть Ролана и, может быть, даже к нему прикоснуться. Все нормы морали представлялись неестественными условностями, предназначенными для других, но не для меня и не в этот момент.

Когда дверь в конце коридора открылась сама, выпустив наружу прямоугольник света, я вздрогнула от неожиданности и даже будто бы на секунду выпала из своего наваждения, судорожно начав искать подходящее оправдание для своей ночной прогулки.

Но на пороге открывшейся комнаты стоял Ролан, спешно натягивающий на себя охотничью куртку. Увидев меня — а не заметить белую сорочку было невозможно, — он возбужденно воскликнул:

— Вы тоже это видели?

— Что?

— Огни! В парке действительно светятся какие-то странные огни. Если поторопимся… — Тут его взгляд упал на мои босые ноги. — Возвращайтесь в комнату, я сам!

Гесс Северин уже почти пробежал мимо, когда что-то в выражении моего лица, видимо, все же его насторожило.

— Куда вы идете в таком виде? — спросил он.

— К вам, — ответила я, не собираясь ничего скрывать.

— Зачем? — Ролан сделал шаг назад.

— Поговорить с о своих чувствах… о ваших чувствах.

— Нет-нет-нет, только не это. — Хозяин замка вытянул руки в попытке то ли защититься от меня, то ли уговорить. — Вы сошли с ума?

— Мне кажется, наоборот, наконец-то я в своем уме. Как я могла все это время не замечать? Я люблю вас. — Сама того не осознавая, я стала использовать фразы из популярных любовных романов. — Слишком долго мои мысли были сосредоточены на Викторе, но вам удалось вытеснить его из моего сердца, освободить меня.

— Кто такой Виктор? — Ролан потихоньку отступал, будто его загоняли в угол.

— Уже никто.

Гесс Северин уперся спиной в стену, и моя рука дотронулась до его щеки, чуть шероховатой и такой теплой.

— Нет никого, кроме вас.

— Мая, очнитесь! Я не знаю, что случилось, но это не вы! Может быть, проклятие действует именно так…

Загнанная «жертва» (я горько усмехаюсь на этих словах, но в тот момент все обстояло именно так, а не иначе) попыталась перехватить мое запястье и отодвинуть от себя. Но рук у меня было две, а желание дотронуться до Ролана, прижаться к нему всем телом только разгоралось.

— Прекратите! — Наконец, поняв, что взывать к голосу разума бесполезно, гесс Северин развернул меня к себе спиной и, прижав мои руки к телу так, чтобы я больше не смогла двигаться, прошептал над ухом: — Не надо, только не вы, я не железный…

Я точно знаю, каков был бы мой ответ, и точно знаю, что последствия его стали бы непоправимы. К счастью, именно в этот момент открылась еще одна дверь, и из-за ее створки выглянула взлохмаченная голова Терри.

— Кто здесь шумит в такой час?

Лицо гесса Ярина, увидевшего меня в объятиях Ролана, и сейчас стоит перед моими глазами. Дальнейшее действие разворачивалось со стремительностью, которой никто из нас не ожидал.

Терри распахнул дверь до конца, рванул меня к себе одной рукой, а вторая, сложенная в кулак, угодила Ролану прямо в лицо. Гесс Северин неаристократично закатил глаза и сполз по стене.

Первой моей реакцией был гнев, я чувствовала, что готова испепелить нападавшего на месте. Но как только тело Ролана коснулось пола, внутри у меня будто тренькнула тонкая струнка, и я застыла в нерешительности, пытаясь понять, что происходит.

— Что он с тобой сделал? — Терри схватил меня за плечи и умоляюще заглянул в глаза.

Я хотела ответить «ничего», но остановилась.

— Да, он что-то сделал…