Юлия Вариун – Игра в отношения (страница 4)
А потому он снова и снова инициировал встречи с Эрикой. Вплоть до «случайных» столкновений, лишь бы побольше контактировать с ней. Больше говорить. С каждым разом узнавая все больше и делая выводы все плачевнее. Впрочем, надежда была. Ее правда не было видно, но она ощущалась доктором Норингом, как нечто невесомое и эфемерное, окутывающее заблудшую в собственных страхах душу.
Сегодня был особенно паршивый денек. Дождь лил весь день, а ураганные ветра не позволяли выйти на улицу. Впрочем от несения вахты погодные условия никого не спасли и Форд видел, как сменялись часовые на внешней стене и внизу в стратегически важных точках по периметру внутреннего двора. Сквозь окно своих апартаментов Форд видел и фигуру командира гвардии, который не нежился у камина с бокалом вина, а добросовестно обходил посты на стене. Брайтона трудно было не заметить и не узнать, слишком уж колоритной была его фигура. Так что даже тонны воды, заливающие герцогство не смогли его укрыть от внимательного взгляда доктора.
— Я привыкну, — со вздохом он отвернулся от окна, убеждая себя, что человек такая мерзкая тварь, которая может адаптироваться и привыкнуть ко всему. Тем более, что такое погода? Мелочи жизни! — Не неженка, — устало растирает руками глаза, подумывая на ночь глядя навестить сестру или не стоит. У Кайли, к великому облегчению самого Форда, но и изрядной доли негодования, не было проблем с акклиматизацией. Или материнство ее делает непробиваемо счастливой? Или он такой хиленький оказался по сравнению с сестрой? — Снега сошли, уже хорошо, — убалтывает себя Форд видеть позитив даже в унылом мокром недоразумении, и все же выходит из своей комнаты.
Но не успевает он сделать и шагу, как его накрывает волной чужого отчаяния. Чужого, но уже такого знакомого. Форд даже покачнулся от мощного удара по его чувствительной эмпатической сути, схватился за переносицу пальцами, пытаясь собрать мысли в кучку и понять откуда был посыл. Впрочем, буквально сразу он услышал поспешные шаги, звуки от подбитых металлом каблуков разлетались в тишине пустых коридоров.
«Эрика» мысленно узнал доктор мечущуюся душу и поспешил на ее поиски.
Буквально за поворотом один коридор пересекал иной, где на коврах еще остались мокрые следы, очевидно что тут только что кто-то прошел, явившись из мокрого ада улицы. Форд знал, где комната Эрики, уже не раз за последнюю неделю провожал ее. И сейчас мокрые следы его уверенно вели к дверям ее апартаментов.
Чем ближе был доктор Норинг к своей цели, тем сильнее его давило отчаяние и боль, почти физически ощутимая, настолько она была сильна, хоть и относилась к органу весьма эфемерному. Но, как показывает практика, душевная боль иногда способна причинить страданий даже больше, чем отрезанная нога. Уже у самой двери он замялся, размышляя постучать ли или так зайти?
Нет, конечно Форд помнил, что эта женщина была первоклассным палачом, и вламываться в ее покои без приглашения это считай дай разрешение ей как минимум нос сломать нахалу, если не оторвать гениталии. Но… она была в таком состоянии…
Из-за двери послышались сдавленные рыдания, быстро переходящие в истеричные и неконтролируемые. И этот фактор решил почти шекспировскую дилемму входить или не входить. Стучать или не стучать. Форд просто нажал на золоченную резную ручку и без спроса вошел в святая святых — женские покои. На полу у самой двери лежала Эрика. Она сжалась в маленький беззащитный комочек и беззастенчиво самозабвенно рыдала, не чувствуя прихода чужака, не зная о его присутствии.
Сердце и разум эмпата рвалось на части, когда его снова и снова накрывало чужими чувствами.
«Надо научиться экранироваться от нежелательных эманаций, — отстраненно думал Форд, морщась и глубоко дыша, чтобы вернуть себе ясность мысли, а не лечь рядом и реветь, — бедная девочка, — с жалостью смотрит на Эрику, касаясь ее плеча ладонью»
— Тшш… — зашептал он, пытаясь привлечь ее внимание, поймать осмысленный взгляд но женщина довела себя до неадекватного состояния, кажется она даже не поняла, что происходит, когда Форд поднял ее на руки и унес, считая это все плодом своего травмированного воображения. — Тшш… я тебе помогу…
Эрика не часто позволяла себе такие приступы слабости. Но бывало, да. Еще когда она была наемницей, сам Брайтон приводил ее в чувства. Пару раз он даже прибегал к радикальным мерам. Как оказалось, секс был отличным успокоительным. С тех пор, как она поселилась в герцогстве, Эрика не знала таких эмоциональных срывов. Давно ее не корежило. Но последний месяц ее что-то стало накрывать. Что послужило спусковым крючком, она не могла точно сказать. Сначала эти сны… донимали. Потом Кайли со своими счастливыми глазами и очаровательной дочерью… дочерью, которой никогда не будет у самой Эрики. А ведь… она так хотела бы быть счастливой. Женой и матерью… Но…
Еще этот доктор со своими все понимающими взглядами и вкрадчивыми вопросами… Словом… накрыло ее. И теперь она самозабвенно оплакивает свою судьбу.
— Уйди Брай, — всхлипывает Эрика, даже пытается вяло отбиться от мужских рук, что ее уверенно поднимают и уносят куда-то. — Не надо, не трогай меня, сама справлюсь, — пытается оттолкнуть, даже не понимая, кто ее несет. А силы в руках и нет. Движения вялые, заторможенные. Будто вся из себя она выдохлась. Ватными руками не сильно-то потолкаешься, когда мужские руки тебя беззастенчиво прижимают к груди. — Я хочу переболеть уже, Брай, — завывает она, некрасиво рыдая ему в рубашку. — Хочу вырвать эту боль… избавится от нее…
— Тшш… — успокаивает ее чужой голос. Эрика в приступе своей агонии даже не понимает, что голос не принадлежит ее командиру. Она слышит его, но слова не доходят до расшатанного сознания. — Сейчас полегчает, — из мешанины слов и образов она вырывает единственную фразу, что ей понятна. А потом чувствует болезненный укол и сильные руки, что ее обнимают, покачивая, как ребенка. И голос его… отдаленно знакомый, но неузнаваемый… его слова, будто убаюкивающие, заставляющие прислушиваться. Ненавязчивые поглаживания по спине и голове. Ее истерика нисходит до редких всхлипов и икоты. — давай, девочка, выпрямись, — просит ее мужчина, подталкивая в спину, чтобы села ровнее. Губ касается прохлада стекла. — Сделай глоток… — снова этот голос… и чужие руки насильно вливают в ее рот прохладную воду со странным привкусом.
«Хоть бы отрава, — отстраненно думает Эрика, послушно глотая и судорожно переводя дыхание»
Через силу она разлепляет веки, ужасно опухшие из-за слез. Перед глазами расплываются очертания смутно знакомого лица.
— Все хорошо, — мягко уговаривает ее мужчина, гладя по голове. По лицу. И прижимает ее к себе, — отдохни… тебе сейчас лучше поспать…
И у Эрики нет сил сопротивляться силе и уверенности ее нежданного спасителя. Усыпая она только отстраненно подумала, что это был не Брайтон…
5
Очнулась Эрика от своего забытья, не понимая, где находится. Она с трудом разлепила опухшие глаза, которые пекли и чесались, будто песком засыпанные. Первое, что она заметила, это запах. Чужой. Мужской. Но… вовсе не вызывающий отвращения. Такой… наоборот даже. Волнующий и будто… родной.
Привстав с подушки, бывшая наемница взволнованно осмотрелась. То, что она в комнате иномирного доктора было видно невооруженным глазом. На прикроватной тумбе лежал непонятный артефакт, пугающей конструкции, стояла большая кружка из тонкостенного белоснежного стекла. В ней все еще было немного странно пахнущей воды. Лежали неровной стопкой книги. Беглый взгляд брошенный на корешки книг позволил заметить непонятные ей письмена.
Где сам хозяин комнаты известно не было, и хотя Эрики было ужасно стыдно за себя, она все же твердо была намерена сказать «спасибо» и еще… извиниться. Да. За истерику и свое неприличное поведение, которого она правда не помнила, но догадывалась, что вряд ли была в приглядном виде, позволив себе давно уже забытую слабость.
Эрика решительно собрала свои все еще слабые и ватные конечности и откинула одеяло, собираясь встать. Но так и замерла в нерешительности. Потому что… была обнажена. Абсолютно. Даже нижних панталонов на ней не было.
— Что за…? — не веря своим глазам, потрясла головой Эрика, пытаясь развидеть свое голое тело. И страстно желая умереть. Прямо сейчас. Пока не выяснилось, что она переспала с иномирцем. Что этот идеальный, умный, образованный красавчик видел ее вот такую… жар и стыд опалил женское лицо. Даже затылок запек, так ей хотелось сгореть на месте. Наемница быстро закутала себя обратно в одеяло и нервно огляделась в поисках своей одежды. Ничего не попалось на глаза, поэтому отчаянно краснея, она решила идти прямо в одеяле. Можно конечно было бы уйти к себе и одеться сначала, а потом уже приходить на разбор полетов. А можно вообще сбежать и ничего не выяснять. Но это как-то малодушно, даже для Моники вах Дэли, не говоря уже о Невидимой Смерти или железной Эрики.
Поэтому переборов ненависть и отвращение к самой себе, затолкнув смущение поглубже в полупопия, она уверенно двинулась на выход из спальни. Если Форда не окажется где-то в пределах его комнат, то придется идти переодеваться, а потом уже искать. Но к счастью ли, Эрика сильно сомневалась, что это так, доктор обнаружился в соседней комнате. Стоило только ей приоткрыть дверь, как до слуха женщины донеслись звуки сильных хлопков или ударов и громкого дыхания. Растеряв половину своей уверенности, она все же вошла в комнату, видимо должную быть неким подобием рабочего кабинета. Потому что тут был большой стол, заваленный бумагами и книгами. Стоял монументальный книжный шкаф, наполовину заполненный, оставшаяся часть фолиантов, иначе не назвать эти талмуды, лежала высокими башнями на полу по всему кабинету. А в дальнем углу было место, откуда и доносились подозрительные звуки.