Юлия Вариун – Игра в отношения (страница 19)

— Не может быть, — не веря в происходящее, Норинг ощупал свое лицо и шею, чувствуя, что его раздувает. — Морими, вставай, — попытался прикрикнуть, что впрочем не принесло результата. Тогда из последних сил он добрался до кушетки с девушкой и изо всех сил начал трясти ту за плечи и уже даже не говорить, а скорее хрипеть ее имя.

Припадочная визитерша лениво разомкнула веки, не понимая ни где она, ни как тут оказалась, ни что это за перекошенная морда перед ней. Проморгалась, приходя в себя и… заверещала. Истерический визг оглушил Форда, но это была мелочь по сравнению с аллергической реакцией непонятно на что, которая его просто убьет, если не оказать помощь во время.

Уже заваливаясь на кушетку теряя сознание от недостатка воздуха, Форд даже не заметил, как подорвалась из-под него Морими. А она рванула очень даже резво, словно и не лежала последние десять минут в отключке. Путаясь в простыне, только голые пятки сверкнули по мягкому ковру, девушка выбежала в коридор, продолжая крики. Правда почти сразу же была остановлена самим командиром гвардейцев, в которого влетела и чуть не убилась об него, как о скалу.

— Что? — коротко встряхнул суровый Брайтон визгливую девицу. Сурово свел брови, оценив ее потрепанный раздетый вид. Решив, что над бедняжкой кто-то пытался надругаться, зло зарычал, напугав несчастную еще больше. От чего та попыталась уйти в спасительный обморок. Но Брай не позволил, снова ее встряхнув и прикрикнув. — Успокойся и говори.

Но говорить она не могла. Только что-то бубнила и мямлила и руками тыкала за спину, где виднелась распахнутая дверь в покои Норинга. От удивления командир гвардейцев только хмыкнул, но не стал тянуть время.

Оценка ситуации заняла буквально мгновения. Первым делом кинул клич герцогу, опасаясь, что своими силами не вытащит доктора, который уже не дышал. Распахнул окно и крикнул первому проходившему мимо гвардейцу подняться. Это оказался Дэрван, юное дарование, которое, как всем известно безответно влюблен в Невидимую Смерть. Выдал гвардейцу истеричную девицу, которая впрочем сейчас была в большей безопасности, чем умирающий Норинг.

— К лекарю ее, — коротко велел Брайтон, запирая дверь в покои Форда прямо перед носом любопытного юноши и возвращаясь к болезному другу, над которым уже колдовал сам великий дракон, пытаясь спасти.

16

— О, перестаньте, кому надо меня травить? — импульсивно, как казалось Форду, но на самом деле довольно вяло и невнятно произнес он, даже попытался всплеснуть руками, но те не особо слушались. И вообще общее состояние у доктора было трагично-печальное, словно из него выкачали все силы. Даже кожа до сих пор не вернула прежнего оттенка, все еще оставалась излишне бледной. — Я вообще никому дороги не переходил.

— А как же Дэрван? — скептически выгибается бровь Брайтона, что смотрит в окно на уже опускающиеся сумерки. Дракону не понадобилось много времени, чтобы помочь Норингу. Признаки отравления были на лицо и потому он выбрал единственно верный способ спасти человека. Он очистил его кровь и желудок от отравляющих примесей, просто вытравил заразу магией и поделился толикой своей жизненной силы, чтобы Форд снова смог дышать. — Знаешь ли, амбициозный мальчишка, влюбленный в твою женщину, которому ты еще и наглую рожу начистил…

— Это мотив, — вздыхает Дэкер и принюхиваясь к кувшину с очевидно отравленной водой, морщится.

— Нет-нет, — сипло заступается за своего несостоявшегося конкурента Форд. — Не его типаж. На показательный поединок способен, но не на удар изподтишка. Не тот человек. К тому же… к чему тогда была тут голая девица? — еле закончил свою мысль Норинг и закашлялся. Отек хоть и сошел немного, но горло все еще зверски саднило.

— Отдыхай, Форд, — недовольно поджал губы дракон, — я пришлю тебе мага из лазарета.

В ответ несчастный смог только кивнуть, продолжая откашливаться и мечтая об антигистаминной инъекции, которую он с собой не удосужился взять. Да и зачем ему? Человеку совершенно не страдающему аллергиями? Кто мог предусмотреть, что в ином мире может найтись персональный яд для его организма? То, что его не травили целенаправленно, Форд был практически уверен, но донести до своих друзей и спасителей мысль о каком-то, скорее всего наркотическом веществе, для затуманивания мозга, он был пока не способен, все еще отходя от первого в своей жизни отека Квинке.

— Пойдем, Брайтон, — Дэкер передал своему верному командиру гвардии кувшин, как главную улику и они вместе оставили спальню болезного. Буквально за дверью их уже поджидал распорядитель, вызванный лордом, которому и были выданы строгие указания. Привести доктору лекаря-мага. Заменить горничную Форда и найти ту, что сейчас под подозрением в первую очередь. Ведь, если отравитель действовал через нее… это конечно самый примитивный, но и самый действенный способ пробраться в чужие покои, просто подкупив слугу.

Герцог с Брайтоном как раз свернули в коридор, приближаясь к покоям последнего, когда их разговор и рассуждения по поводу покушения был прерван глухими стуками, словно чем-то или кем-то стены оббивают и звоном битого стекла. Шум доносился из-за дверей напротив, где были покои Невидимой Смерти и мужчины не сговариваясь ворвались внутрь. Но в гостиной оказалось пусто, не считая горничной, что подсматривала в замочную скважину, присев у двери в кабинет. То есть, если бы не звериный слух дракона и не усиленные магией способности Брайтона, услышать шум из коридора было бы невозможно простым смертным.

— Исчезни, — едва слышно прогнал служанку Брайтон, заставив ту ойкнуть и спасть с лица.

— Простите-простите, ваша светлость, ваша милость, простите — все повторяла она, спеша скрыться. Дэкер и Брай переглянулись и услышав очередной шум битвы, одновременно толкнули двустворчатые двери, врываясь в кабинет.

— Однако… — после секундного замешательства выдал дракон, рассматривая открывшуюся картину.

— Я так понимаю… помощь… не нужна? — осторожно интересуется Брайтон. Но поймав злой и нетрезвый взгляд подруги, на всякий случай даже руки поднял примирительно, обещая не лезть, чтоб его случайной вспышкой женского гнева не убило.

— Помогите, — едва слышно просипел гвардеец-задира, что еще недавно так пылко объяснялся в своих чувствах к наемнице и даже рискнул сорвать с ее губ поцелуй. Вот только вкусить сладость вина, что касалось рта возлюбленной женщины, парню не удалось. Поцелуй получился с привкусом отвращения и послевкусием боли и унижения.

— Эрика, пожалуйста, — все же взяв себя в руки, дракон первый решил вклиниться в конфликт, пока парнишка не умер у него на глазах в таких бескомпромиссных руках Невидимой Смерти. — Отпусти дурака. Думаю, он уже уразумел, чтобы не натворил.

Захмелевший взгляд Эрики прошелся по господину и признавая его волю, женщина нехотя кивает. Придушенный гвардеец, что был вжат лицом в стол что-то пытался еще рыпнуться и пискнуть, но наемница не имела настроение на долгие разговоры и объяснения. Наговорилась уже. Наслушалась на сегодня. Хватит. Рывок, прием и скулящее тело с поломанной в четырех местах сразу рукой прилетело аккурат под ноги дракона.

— Прошу прощение за порчу кадров, ваша светлость, — нетрезво покачнулась Эрика и грустно уставилась на разбитый бокал и разлитое по столу и ковру вину. Бутылка лежала на боку, продолжая истекать изысканной жидкостью за пару золотых, не меньше. — Юноша был груб и несдержан. Пришлось проучить.

— Все хорошо, — синхронно ответили мужчины, снова выставляя перед собой руки в предупреждающем жесте. — Мы разберемся!

Эрика не ответила. Молча доковыляла на больной ноге до кресла, тяжело в него опустившись и потянулась к опрокинутой бутылке. С надеждой приложилась к горлышку, вливая в себя остатки вина. На милорда и Брайтона больше не обращая внимание. И тем более забыв о присутствии назойливого мальчишки-поклонника. Как два главных и самых опасных создания в этом замке в четыре руки уносят калеку, Эрика уже не видела, отвернувшись к окну и снова думая о Форде. Вернее о ее отсутствии. Таком… болезненном. Таком неправильном отсутствии. Возможно, еще бокал, и она сама пойдет к доктору, хромая, как подбитая косуля. Но… вино кончилось, не доведя наемницу до крайности. Максимум, что она себе сегодня позволила, это поплакать. Вернее, оплакать. Себя и свою женскую несостоятельность.

Эрике тяжело далось похмелье. Вино оказалось дурное. Голова больная, а мысли и без того болезненные планомерно выедали раненную душу.

— Гадство какое, — вяло подытожила свое состояние Эрика и поплелась в ванную.

— Ваша милость, — присела юная горничная, помогая неблагородной, но достаточно уважаемой в герцогском замке майсе раздеться и опуститься в чан с горячей водой, наполненный лечебными травами.

— Оставь меня, Бьярна, — просит без особой надежды Эрика, — хочу побыть одна. Я справлюсь.

— Не губите, ваша милость, — просит девочка, сложив на груди, затянутой в строгое платье, руки. — Его милость Брайтон строго настрого запретил вам потакать и наказал следить за каждым вашим шагом сегодня.

— Сегодня? — уточнила Эрика, едва заметно улыбнувшись.

— Ну, раньше таких строгих указаний не было, — развела руками горничная.

— С чего бы это такой контроль, — фыркает убийца, опускаясь в воду и откидывая голову на край ванной.