Юлия Вариун – Игра в отношения (страница 21)

— Да за что? — возмутился Форд. — Я ее пальцем не трогал, словом не обидел! За что мне мстить?!

— Вот именно, — безжалостно добила Кайли, — не трогал. А она хотела бы. Короче, сердцеед хренов, повлюблялись в тебя девки и теперь им гормоны мозги плющат, а ты тут святая простота не сном ни духом!

— Я не в ответе за фантазии людей, — насупился Норинг, — поводов в меня влюбляться не давал. И вообще, я тут во всеуслышание за Эрикой увиваюсь, с чего кто-то взял, что мне должны быть интересны все влюбившиеся в меня леди и … не совсем леди.

— Кайли, успокойся, — пряча неуместную улыбку, просит дракон. Его изрядно повеселила растерянность всезнающего доктора. — Форд, я предлагаю их наказать, так чтоб не повадно было другим.

— Да выгнать дур из герцогства и всех делов, — презрительно фыркает Брай.

— Решать Форду, — отрезает дракон.

— Не понял, за что меня наказываете, друзья называется, — вздыхает с горькой улыбкой доктор Норинг. — Я тут между прочим жертва. А вы на меня ответственность за судьбы…

— Не прибедняйся, — усмехается Дэкер. — Справишься.

— Выгнать из герцогства Кинару конечно можно… — рассуждает Форд, — но это ж считай обречь ее с семьей на безработицу и нищету. Семья же есть у нее?

— Она отравила тебя, — напоминает Кайли.

— Но не этого же хотела, — сомневается доктор.

— Да, она хотела испортить тебе репутацию. Чтобы ты понимал, брат, в этом мире тот скандал, что тебе грозил, уничтожил бы тебя, как уважаемого человека. Вынужденная свадьба на испорченной девице, никак не спасла бы положение. Вы оба с Морими жертвы. Только по законам герцогства тебе еще мог и срок тюремный грозить. Да, я успела тут законы узнать! А если, допустим, наркотик подействовал бы совсем непредсказуемо? Слети ты с катушек, например… Допустим, что девица пострадала больше, чем запланировано первым сексом?

— С чего ты взяла, что такой исход событий мог бы быть? — с ужасом смотрит на сестру Форд, отлично понимая, к чему она клонит, но не желая верить.

— С того, дорогой, что у каждого из нас есть демоны в подсознании. Даже те, о которых мы не знаем до поры. Ты выслушал такое количество людей, заглянул в глаза их демонов. Кто знает, что осталось на подкорке, и что может вылезти, стоит только сознательную часть мозга усыпить или хорошенько опьянить? Да и наш отец… что двигало им, когда он убивал и насиловал? Кто даст гарантию, что его недуг не спрятан в нас, и только и ждет удобного момента?

— Кайли! — рыкнул Форд предупреждающе, — прекрати. Мы никак не связаны с сумасшествием отца. Никакой наркотик не сможет заставить человека убить, если это желание не всплывает в сознательном состоянии. Да, подавляй человек своих демоном, заставляй себя держать в руках, страстно желая на самом деле убить, в состоянии опьянения может сорваться. Но единственный мой демон, сейчас сидит в свой комнате и придумывает очередной отказ со мной поужинать! У меня точно нет скрытых желаний причинять людям боль и страдания! Да я даже если напьюсь, я не буйный, а сразу спать иду!

— Как я могла забыть, что ты известный пацифист, — фыркает Кайли. — Но я не говорю, что такой сценарий реален. Я говорю, что в плане девицы, подсыпающей наркотик был предусмотрен пункт, если тебе сорвет крышу и ты затрахаешь Морими досмерти. То есть, она покушалась не только на твою репутацию, но допускала, что тебя могут казнить. И вот на этом моменте, мне ее совсем не жаль! Даже подыхай она с голоду в подворотне.

— Кайли, — с укором тянет Форд и смотрит на Брайтона, что менее подвержен эмоциям. — Все так?

— Все так, — кивает командир. — Я был на допросе. И Кинара призналась, что заставила Морими прийти к тебе и соблазнить. А чтобы наверняка, подсыпала в воду, как теперь мы знаем твой персональный яд. И собственно все она выложила, думая, кстати, что действительно тебя отравила. Потому-то так охотно и распиналась. О том, что ты не должен был умереть. Возбудиться, да. Возжелать первый попавшийся столб, да. Возможно потерять связь с реальностью, не понимая, кого и как…

— Хватит, — от смешливого настроения Норинга не осталось и следа. Он устало потер переносицу, тяжело садясь в кресло. — Я понял, Брай. Не дурак. Давай без нюансов.

В ответ командир смог только руками развести, извиняясь. Повисла тяжелая тишина. Все думали. И ждали, что кто-то сможет вынести вердикт.

— Я думал, — разорвал тишину Форд, с надеждой глядя на Дэкера, — тут в герцогстве, ваша светлость высший судия…

— Так и есть, — соглашается дракон. — И мое решение достаточно сурово, чтобы ты не захотел иметь дело со мной, моей академией и всем этим миром в целом.

— Ну да… я же неженка — пацифист, — горький смешок от Форда и вдруг став серьезным, он заключает, — Морими не виновата. Но глупость тоже должна быть наказуема. Чтоб не повадно было идти на поводу у тех, кто хочет воспользоваться твоей слабостью. В следующий раз пусть думает своей головой. А сейчас… выдадим ее замуж, раз уж она ради этого дела была готова на такой неоправданный риск.

— Замуж? — усмехается Брайтон. — За кого?

— Не имеет значение. Она хотела замуж за меня, вовсе меня не зная. Значит, ей особо не важен кандидат. Брайтон, в двух словах что произошло между Эрикой и ее воздыхателем, почему этот любвеобильный задира опять в лазарете?

— В двух словах: распускал руки и ему их переломали… — жесткая усмешка бывшего наемника никак не тронула сердца Форда. Даже некое подобие солидарности испытал пацифист и заключил.

— Ну, я так примерно и подумал, услышав сплетни слуг. Тогда пусть этот отчаянно ищущий женской ласки отрок жениться на дурочке, что в таком же отчаяние ищет мужа. Обоим наказание, кстати. И есть надежда, что работа над созданием семьи их отвлечет от посторонних мыслей и глупых поступков.

— Мудро, — благосклонно кивает дракон. — А с Кинари предлагаю все же изгнание. Но решать тебе, конечно.

— Изгнание… — попробовал на языке это слово Форд и с отвращением скривился. — Пусть будет изгнание. Но с условием, Дэкер. Она сюда не возвращается. Но в рекомендациях не делайте ей запись о случившемся. Пусть у нее будет шанс найти работу и существовать. Возможно, Кинара осознает ошибку и использует свой шанс.

— Я принимаю твое решение, — недовольно хмурится дракон. — Пусть оно и неоправданно гуманное. Я не верю, что этот человек изменится. Скорее затаит злобу.

Доктор Норинг не стал разводить спор. Он свой вердикт вынес. Его светлость принял. Остальное лишняя лирика.

Для Эрики что и без того мучилась дилеммой, как не испортить жизнь мужчине, с которым больше всего хочется остаток этой жизни провести, теперь добавились еще и угрызения совести. Он там чуть не умер. Чудом помощь оказалась рядом. Форд беспомощно задыхался, пока она бессмысленно топила свои чувства в дорогом вине. Пока ее губ касался поцелуй другого мужчины, того, кто действительно дорог, она могла потерять. Первым же порывом после отповеди сурового Брайтона, у наемницы было подорваться со своего убогого кресла и хромать скорее к Норингу, чтобы убедиться — жив, здоров. Она даже попыталась встать, в приступе тревоги. Но нога подкосилась, рубанув резкой болью и пришло очередное осознание своей никчемности.

— Нет. Не такая ему нужна. Пусть… — прошептала она, утирая капельки пота со лба, — пусть обидится. Брайтон сказал «спасли», значит так и есть. Ему будет больно знать, что я не пришла узнать, как он. Обидится. И на этом история наша кончится. Сам отвадится…

Скосив взгляд на столик, где ее ждала свежая порция земляники, видимо принесенная служанкой, Эрика застонала, обреченно растирая виски. Душу рвало на клочья. Вот он — шанс. Действительно серьезный шанс обидеть Форда. И вопрос калеки в его жизни решится сам собой. Но до чего же хочется продолжения. Хочется отмотать все случившееся до того момента, когда она стояла перед ним в неприличном иномирном платье. До того момента, когда раздалась тревога и ее значимость для академии, для Форда и для нее самой резко скатилась до минусовой отметки на жизненной шкале.

— Надо было не терять время, — горько всхлипнула Эрика. — Сколько возможностей потеряно… сколько разговоров не состоялось, сколько касаний не…

Не досказав собственную мысль, женщина оборвалась на полу-фразе и прикрыла глаза, переводя дыхание. Сглатывая горечь. Давясь ей. Желая выплюнуть весь этот яд. Но его слишком много в израненном сердце. В исковерканном сознании.

— Ничего не исправить, — тяжелый вздох. — Надо было пустить его раньше, когда мне было еще, что предложить мужчине. Теперь уже поздно слезы лить.

Эрика собралась с силами и оттолкнулась от кресла, морщась встала и похромала из своих покоев в сторону комнат доктора. Решив для себя, что он достоин лучшей доли, другой женщины: милой, нежной и невинной. Здоровой! А не такой вот… калечной. Все решила наемница. Но все равно шла. Сильно припадая на раненную ногу. Она не знала зачем шла. Знает ведь, что жив. Но уперто хромает, даже не представляя, что скажет. Решила ведь, не ходить, чтобы обидеть уже наверняка. Решила… но идет.

— Эрика, — вдруг слышит она откуда-то со стороны, не дойдя даже до поворота его коридора. Сильные руки обвивают ее излишне исхудавшую талию, поддерживая. — Какого черта ты без коляски? — Голос Форда звучит недовольно и раздражено. — Хочешь продлить свой больничный? Или что-то неясно во фразе «нужен покой и уход, никаких физических нагрузок пока не нарастут ткани»? Эрика, черт подери тебя, рана кровит…