Идти туда или терпеть?!
Не знаешь, что ещё представить?
Что страстно истинно желать?
А как прохожего направить
И пункт назначения не знать?!
Боишься вожделеть и сгинуть?
Страх опыта в любви сильней?
А если жить, как в луже стынуть,
Без теплоты среди свиней?!
Учись хотеть, познай желанья,
Смирись в потоке их страстей.
И мир наполнится ласканья
И слуха, и жизни твоей.
Смотрю на распятие,
И мучаюсь истиной:
Как ловко проклятие
Играет с пожизненной.
Молюсь всей горячностью,
И слёзы на копоти:
«Я стану полярностью —
Услышь меня, Господи!».
А он улыбается
И тихо записочку:
«Всё тем измеряется,
Что тянет за ниточку.
Ты вовсе не проклята,
Ты послана мною!
Чтобы выгладить смятое
И сшить золотою».
Утерла я слёзы
И диву даюся,
Как ловко занозы
Бог вынул у труса.
Берёт своё, кто к этому стремится.
Получает шанс, кто к этому идёт.
Кто возможностей ошибок не боится.
Кто знает точно – это взлет.
И пусть полеты с болью на коленках.
И пусть канатная дорога вся без дна.
Ты помни, от пульсаций в венках
Зависит твой дальнейший шаг.
Да, будет страшно. Только там страшнее,
Где был ты и не смог вернуть,
Где монологи с зонтиком длиннее,
Чем сказанная в диалоге суть.
Да, будут и вопросы без ответов,
И будут знания без опыта в пути.
Но слушайся своих советов,
Чтоб показать в конце следы свои.
А разве так бывает, что бы звуки
Уничтожали чьи-то голоса?
Манили стоном половиц и стуки
От каблуков звали назад?
Играли с чувствами через сомненья
И отвечали взглядом на портрет.
Приоткрывали занавес смятенья
И оставляли в душах мерный след.
Нет, не смущают больше эти стуки.
И не заставит усомниться полоса!
Не смогут больше эха звуки
Уничтожать отныне голоса!
В тот год прямо люто бушевала зима.
Поесть было негде, и спали голодные.
Не все просыпались с голодного сна,
Так много в избах остались холодные.
