Но вижу лабиринты стен
И жду полезного совета.
Как докатилась до того,
Что стала просто попрошайкой.
Где я свернула, было что?
И сверлят мысли дикой стайкой.
Я жить хочу, хочу творить,
Не думая о дЕньгах снова.
А мне ответ: «Надо любить
Всё, что дают, и быть готовой».
Так редко хочется живого,
Тепла и нежности простой!
Сначала дай себя чужого,
Потом ответят: «Дверь закрой».
Кто говорит здесь о любови?
Кому нужна она теперь?
Когда настойчивые брови
Укажут правильно на дверь.
Тут кто-то тянется к падению,
А скрежет сердца по рублю
Похвалится забытой тенью
И скажет: «Я не полюблю!».
Как назвать стыд за нежность и глупость?
Как ответить за что-то ничем?
Гордо брошена под ноги скупость,
Забегая вперёд между стен.
Как назвать отношения в роли?
Как ответить на них без колен?
Смело вновь уклоняюсь от боли,
Чем другим обозначила плен.
Столько стоит Души непорочность?
Что бы дали другие взамен?
Да к чему узнавать эту точность,
Если мной не возможен обмен.
Достоверно никем не угадано
И никем не предсказано то,
Что же Душам противопоказано,
Ну а что разрешается вновь.
Глубже мыслей копать не положено,
Не получится жить только в них,
Потому что действие вложено
В тело это, а не в других.
По законам теории бренности:
Нет не почвы, не смысла для тех,
Кто желает испить суть мгновенности
Всех законов и сразу для всех.
Не о чем никогда не жалеть.
Пусть порой это и очень страшно,
Чтоб Душою года не болеть
Нужно помнить – сегодня лишь важно.
Горько, знаем мы, с прошлым прощаться
И прощать тех, кто больше не с нами.
Но, чтоб с сердцем не расставаться
Восхищайся своими плодами.
С каждым годом умнеем на 10,
Но поток помудревших скудеет.
Слышишь: «Как же они меня бесят» —
Хотя их голова уж седеет.
Жду сама, когда с лёгкостью буду
Каждую перемену встречать.
Я конечно всех их не забуду,
Но сумею себя сохранять!
Каждый внутри имеет 100 личин,
Давая место лишь одной затем,
Чтобы заботливый и лживый мем
