Юлия Туезова – Ведьма, маг и мелкий шрифт (страница 12)

Янина, отойдя от первого шока, медленно расплылась в самой вредной из своих улыбок. Она чувствовала, как кулон на её груди начал пульсировать с пугающей, почти согласной теплотой, подтверждая верность цифр. Это было слишком забавно, чтобы просто промолчать.

– Ну что ты так кричишь, Ископаемое? – сладко пропела она, отряхивая крошки бекона с колен. – Может, прибор просто сочувствует твоему бескрайнему одиночеству? Видит, как тебе нужен кто-то живой, чтобы окончательно не превратиться в пыльный манускрипт. Цифры не лгут, сам же слышал. Смирись, мы с тобой — идеальная пара для апокалипсиса.

– Это не пара! Это катастрофа! – Кассиан остановился перед ней, его глаза метали синие молнии. – Я найду ошибку в твоих вычислениях, Серафина! Я разберу этот артефакт на атомы и докажу, что он неисправен! Это оскорбление для моей репутации!

Серафина выглядела так, будто её ударили пыльным мешком по голове. Она лихорадочно перелистывала блокнот, бормоча что-то о «неучтенных переменных эмпатического резонанса». Леопольд же пребывал в глубоком трауре, осознав, что его 64% выглядят жалко на фоне этого магического взрыва.

Кассиан, поняв, что дальнейшие оправдания делают его только смешнее, резко развернулся и направился к своей лошади. Его движения были рваными, а спина выражала такую степень высокомерной обиды, что её можно было почувствовать на расстоянии мили.

– Хватит цирка, – бросил он через плечо, пытаясь вернуть остатки авторитета. – Мы теряем время. Собирайтесь. Мрак не будет ждать, пока вы наслаждаетесь своими ложными процентами. Пойдем, язва.

Янина легко вскочила на ноги, подхватывая свой тяжелый баул. Она чувствовала, что этот день будет куда интереснее, чем она планировала. Подойдя к своей мулице, она ловко запрыгнула в седло и пришпорила животное, нагоняя мага.

– Иду-иду, вредный маг, – весело откликнулась она, подмигивая поникшему Леопольду. – Не ворчи, а то совместимость упадет до девяноста семи, и я буду очень расстроена.

Глава 5 Цитадель архива

Оксенфурт-на-Холме выглядел так, будто его каждое утро вылизывали языками три тысячи девственниц, одержимых чистотой. Черепица на крышах сияла под лучами солнца с такой силой, что у Янины начали слезиться глаза, а мостовая была настолько ровной, что по ней было страшно идти в своих забрызганных болотной жижей сапогах. Город буквально источал запах старых денег, дорогого парфюма и высокомерия, которое здесь, кажется, выдавали вместо вида на жительство.

Это было невыносимо.

Янина поправила свой баул, который на фоне местных дам в кружевных чепчиках смотрелся как куча мусора, и злобно сплюнула на идеально чистый тротуар. Кассиан, напротив, чувствовал себя в этой атмосфере как рыба в воде, или, скорее, как ожившая статуя в антикварном магазине. Он шел впереди, гордо выпрямив спину, и даже грязь на его плаще умудрялась выглядеть как стильный элемент декора, а не результат падения в канаву.

– Смотрите, не ослепните от собственного величия, Магистр, – буркнула ведьма.

Когда они наконец доползли до гостиницы «Позолоченное перо», Янина поняла, что их приключения только начинаются. Здание напоминало не отель, а небольшой дворец, где даже у швейцара на входе было выражение лица такое, будто он лично изобрел магию. Консьерж-маг, мужчина с носом, задраным так высоко, что он мог предсказывать погоду по облакам, окинул их группу взглядом, полным искреннего соболезнования.

– Мы не принимаем... – он сделал паузу, мучительно подбирая слово, – кочующие труппы любителей экзотических удобрений.

Кассиан медленно, с каким-то садистским наслаждением, извлек из складок камзола тяжелую королевскую печать. Он не сказал ни слова, просто припечатал документ к полированной столешнице и посмотрел на консьержа своим фирменным ледяным взглядом, от которого в радиусе пяти метров завяли декоративные орхидеи. У того мгновенно случился приступ верноподданического паралича, и он, заикаясь, сообщил, что свободные номера чудом нашлись, хотя «контингент сегодня крайне изысканный».

– Живо, – процедил Кассиан.

Выяснилось, что из-за наплыва знати им выделили всего два номера, причем один из них представлял собой люкс с двумя спальнями и – о ужас – смежной ванной комнатой. Стоило двери за ними закрыться, как в воздухе запахло грозой. Янина и Кассиан замерли в коридоре, глядя на единственную дверь в купальню с таким выражением, будто за ней находился Грааль или, по меньшей мере, годовая выручка королевской казны.

– Только через мой труп, – заявила Янина.

– Это заманчивое предложение, ведьма, но я не мылся триста лет в нормальной лохани, – парировал Кассиан, делая шаг к двери.

Янина действовала на инстинктах, накопленных за годы борьбы с Лешим за лучшие грибные поляны. Она незаметно щелкнула пальцами, прошептав под нос короткое проклятие «мыльного катка». В ту же секунду под ногами Кассиана пол превратился в каток, смазанный жиром. Великий Маг, не ожидавший такой низости, взмахнул руками, описывая в воздухе нелепую дугу, и с глухим стуком приземлился на пятую точку, проехав по инерции до самой кровати.

– Победа! – взвизгнула Янина и, не теряя ни секунды, ворвалась в ванную, захлопнув дверь на засов.

Внутри всё было в золоте, мраморе и пахло лавандой, что заставило ведьму на мгновение забыть о ненависти. Она сбросила свои грязные тряпки и погрузилась в горячую воду, чувствуя, как болотная усталость наконец-то покидает её грешное тело. Это был рай, прерываемый лишь яростным стуком Кассиана в дверь и его обещаниями превратить её в садового гнома, если она не вылезет через пять минут.

– Потерпишь, Ископаемое! – крикнула она, ныряя с головой.

Когда спустя час Янина, раскрасневшаяся и довольная, потянулась к вешалке за полотенцем, её ждал сюрприз. Она схватила мягкую, пушистую белую ткань, но стоило ей прикоснуться к нему, как полотенце просто растворилось в воздухе, оставив после себя лишь облако искрящейся пыли и издевательский смех Кассиана, донесшийся из-за двери. Это была мастерски сплетенная иллюзия, абсолютно неосязаемая и совершенно бесполезная.

– Ах ты, моль нафталиновая! – заорала Янина, дрожа от холода.

Она осталась стоять посреди мраморного великолепия, мокрая, голая и без единого шанса на сушку. В ярости ведьма решила прибегнуть к радикальным мерам: она сложила ладони лодочкой и выпустила мощный поток магии воздуха, смешанной с огненным шепотом. Это была так называемая «взрывная сушка» — метод эффективный, но крайне непредсказуемый. Раздался хлопок, похожий на взрыв маленькой петарды, и ванную заполнил пар.

Результат был катастрофическим.

Её волосы, и без того непослушные, под действием магического статического электричества превратились в гигантский, наэлектризованный рыжий шар. Янина посмотрела в зеркало и увидела там не ведьму, а взбесившееся перекати-поле или очень злого одуванчика, который только что выжил после удара током. Каждый волосок стоял дыбом, создавая вокруг её головы нимб безумия, который отказывался опускаться даже под тяжестью рук.

– Ну всё, ты за это ответишь, – прошипела она, задыхаясь от злобы.

Янина приоткрыла дверь и, убедившись, что Кассиан отошел к окну в своей комнате, прошмыгнула внутрь. На спинке его кресла висел шедевр портновского искусства — халат из тяжелого темно-синего шелка, расшитый серебряными звездами, которые, казалось, мерцали сами по себе. Это была его любимая вещь, пахнущая сандалом и магической спесью. Не раздумывая, Янина схватила халат и влезла в него, затянув пояс так туго, что чуть не перерезала себя пополам.

Халат был велик ей на три размера, рукава свисали ниже колен, а подол волочился по полу, как королевский шлейф.

– Эй, Магистр! – крикнула она, распахивая двери в его спальню с таким видом, будто она была хозяйкой этого мира.

Кассиан обернулся, готовясь высказать всё, что он думает о её манерах, но слова застряли у него в горле. Он увидел рыжее чудовище с головой-шаром, упакованное в его самый дорогой, «неприкосновенный» шелк, который он берег для особых случаев. Маг медленно начал багроветь, его губы задрожали, а в глазах отразилась такая смесь шока и праведного гнева, что Янина даже на секунду испугалась.

– Ты... ты... – он начал заикаться, не в силах закончить фразу.

– Что «я»? – Янина подбоченилась, отчего её прическа колыхнулась, как живое существо. – Твоё полотенце было бракованным, так что я взяла компенсацию. Тебе идет этот цвет, но на мне он смотрится куда более... революционно. Скажи спасибо, что я не использовала твой камзол вместо коврика для ног.

Кассиан сделал шаг вперед, его пальцы непроизвольно сжались, и в этот момент кулон на груди Янины буквально взорвался жаром. Через ментальный резонанс на неё обрушилась лавина его чувств: там не было ненависти. Там было дикое, обжигающее смущение, смешанное с каким-то странным, почти болезненным восхищением её наглостью. Его мысли путались, он не знал, куда смотреть — на голые щиколотки, выглядывающие из-под подола, или на этот нелепый рыжий нимб.

– Это... это негигиенично! – наконец выдавил он, отводя взгляд. – Сними немедленно! Этот шелк заряжен защитными рунами, он не предназначен для... для одуванчиков!

– Обойдешься, – отрезала ведьма и направилась к выходу в обеденный зал.