Юлия Туезова – Мрачная магия 2. Гнев старейшин (страница 2)

Аля медленно пошла вслед за друзьями, чувствуя, как стены академии смыкаются вокруг неё. Каждый шаг по каменным плитам отдавался эхом в её сознании, воскрешая образы, которые она так отчаянно пыталась похоронить. Зеленые глаза, шепот Невельса, купол света... И где-то там, в глубине, тихий, едва слышный голос Риана, зовущий её по имени.

«Добро пожаловать домой, Аля, – подумала она с горькой иронией. – В место, где каждый твой вдох теперь под контролем, а твои собственные воспоминания – твои худшие враги».

Она посмотрела на свои ладони, где всё ещё белели шрамы от магических ожогов. Кожа зудела, напоминая о том, какую цену она заплатила за спасение друзей. Но самая большая цена, кажется, была ещё впереди. Аля знала одно: этот учебный год не будет похож на предыдущий. Это будет не учеба, а игра на выживание, где правила пишутся кровью, а ставка – её собственная душа, разрывающаяся между светом и тьмой.

Большой зал Академии встретил студентов таким пронизывающим холодом, что даже у огненных демонов зубы начали отстукивать чечетку по коренным зубам. Раньше это место пахло пыльными гобеленами, жареным мясом и безалаберным студенческим весельем, но теперь здесь воцарился аромат стерильной чистоты и озона, от которого сводило челюсть. Гобелены сменились тяжелыми знаменами Совета Старейшин, а магические светильники горели неестественным, мертвенно-белым светом, выставляя напоказ каждую морщинку на лицах перепуганных учеников. Розового единорога мне в ногу, если это не похоже на подготовку к массовому экзорцизму!

– Ну что, ребятки, добро пожаловать в новую эру «счастья и процветания», – прошипел Дал, пихнув Алю локтем.

– Выглядит так, будто нас сейчас начнут раздавать на органы, – Аля поежилась, сильнее кутаясь в мантию, которая внезапно показалась ей слишком тонкой защитой от нависшей угрозы. – Где весь наш преподавательский состав? Почему вместо Драгуньи на трибуне стоит какой-то памятник самому себе в сером балахоне?

– Это не памятник, мелочь. Это инквизиторы. Привыкай.

В центре помоста, там, где раньше восседал покойный (и туда ему и дорога) Невельс, теперь возвышался глава старейшин - Радиос. Его фигура, затянутая в безупречно отглаженный темный камзол, казалась высеченной из куска вековой мерзлоты. Он не просто стоял — он доминировал над пространством, впитывая в себя свет и надежду, словно черная дыра в карманном исполнении. Его лицо выражало ту самую степень благородного спокойствия, которая обычно предшествует публичной казни или, что в данных обстоятельствах одно и то же, введению новых налогов. Голос Радиоса, когда он заговорил, разнесся по залу, усиленный не просто магией, а самой волей правителя, заставляя вибрировать кости в телах слушателей.

– Студенты, – начал он, и Аля почувствовала, как по позвоночнику пробежало стадо ледяных мурашек. – Недавние трагические события, вызванные безумием бывшего ректора, показали нам, насколько хрупка наша безопасность.

Он сделал паузу, обводя зал взглядом, который весил не меньше тонны.

– Безопасность — это не подарок, это дисциплина. Мы здесь, чтобы гарантировать её вам.

– Гарантировать безопасность? – Меланья, стоявшая по другую сторону от Али, едва заметно скрипнула зубами. – Скорее уж гарантировать, что мы даже дышать будем по расписанию, утвержденному Советом.

– Тише ты, – Аля прижала палец к губам, заметив, как один из серых плащей у стены повернул голову в их сторону. – У них уши длиннее, чем у эльфа на стероидах.

Радиос продолжал свою речь, и каждое его слово падало в тишину зала, как тяжелый камень в болото. Он вещал о «необходимых мерах», о «высшем благе» и о том, что отныне академия переходит под прямое управление Совета Старейшин. Это означало только одно: старые добрые времена, когда можно было прогулять лекцию по демонологии в кустах за столовой, закончились безвозвратно. Теперь академия превращалась в магический ГУЛАГ с пятизвездочным сервисом, где вместо швейцаров на входе стоят ищейки с лицензией на проверку твоей совести.

– Позвольте представить вам тех, кто вернет порядок в эти стены, – Радиос величественным жестом указал на группу людей, вышедших из тени за его спиной.

– О, нет. Только не это.

Группу возглавлял человек, чье лицо напоминало пересохший чернослив, натянутый на череп.

Это был новый ректор, назначенный Советом — магистр Кронос, известный своей любовью к телесным наказаниям и ненавистью к любому проявлению индивидуальности. За ним следовали «Хранители Порядка» — новый штат преподавателей, набранный из самых суровых инквизиторов обеих империй. Эти ребята выглядели так, будто улыбка для них — это физическая травма, несовместимая с жизнью. Они выстроились в ряд, сложив руки на эфесах своих ритуальных мечей, и Аля поняла, что уроки «боевого слаживания» теперь будут включать в себя не только заклинания, но и реальное выживание под градом железных аргументов.

– С сегодняшнего дня вводится комендантский час с семи вечера, – Кронос заговорил голосом, напоминающим скрежет ржавой пилы по металлу. – Любое нахождение вне комнат после этого времени будет караться немедленным исключением и передачей в руки инквизиции для выяснения причин.

– А если у меня бессонница? – шепнул кто-то из толпы, но тут же заткнулся под тяжелым взглядом ректора.

– Бессонница в академии лечится дополнительными часами на тренировочном полигоне, – отрезал Кронос, и по залу прокатился тяжелый вздох.

Аля чувствовала, как её собственная магия внутри сворачивается в тугой, дрожащий узел. Ей хотелось стать невидимой, раствориться в каменном полу, лишь бы не привлекать внимания этих ищеек. Радиос словно почувствовав её внутреннее смятение, медленно перевел взгляд на сектор, где стояли первокурсники, и на мгновение его глаза встретились с глазами Али.

Это было похоже на удар током.

В его взгляде не было ненависти — только холодный, аналитический интерес, от которого хотелось содрать с себя кожу. Он словно заглядывал ей в самую душу, перелистывая страницы её мыслей, как засаленную поваренную книгу. Радиос заговорил о «скрытых угрозах, таящихся среди нас», и Аля готова была поклясться, что эти слова были адресованы лично ей. Он говорил о тех, кто носит маски, о тех, чья лояльность под вопросом, и каждое его слово ввинчивалось в её мозг раскаленным саморезом.

– Мы знаем, что среди студентов есть те, кто симпатизировал идеям Невельса, – продолжал Радиос, его голос стал тише, но приобрел пугающую четкость. – И есть те, чье присутствие здесь само по себе является аномалией.

– Он на тебя смотрит, Аль, – прошептал Дал, который до этого момента стоял неподвижно, как статуя. – Не отводи глаз, иначе он поймет, что ты боишься.

– Я и так боюсь, Дал! Розового единорога мне в... – Аля осеклась, пытаясь выровнять дыхание. – Он видит меня насквозь. Я чувствую, как его магия щупает мои барьеры.

– Вы — будущее нашей объединенной империи, – закончил свою речь Радиос, и в его голосе прозвучала такая фальшивая отеческая забота, что Алю едва не вырвало.

– Скорее уж мы — его личная коллекция подопытных крыс.

– Именно так, Аля. И теперь наша задача — не попасться в мышеловку.

Студенты начали медленно расходиться, но это не было обычным шумным движением после собрания. Люди шли молча, опустив головы, стараясь не смотреть по сторонам. Патрули инквизиторов уже начали занимать свои посты в коридорах, устанавливая магические «глаза» прямо над дверями Большого зала. Академия, которая когда-то казалась Але местом приключений и тайн, окончательно превратилась в режимный объект, где за каждым твоим вздохом следит безликая машина власти.

– Нам нужно уходить, пока они не начали индивидуальные досмотры, – Мел потянула сестру за рукав.

– Поздно, – Аля кивнула в сторону Кроноса, который уже что-то помечал в своем длинном свитке, периодически бросая взгляды на их компанию. – Кажется, мы уже в списке «особо одаренных».

– Мы всегда там были, – горько усмехнулся Дал, поправляя сумку. – Просто теперь этот список стал официальным ордером на арест.

Они вышли из зала, чувствуя на своих спинах десятки пронзительных взглядов. Ощущение безопасности исчезло окончательно, сменившись липким, удушливым страхом, который теперь станет их постоянным спутником. Академия больше не была школой — она стала клеткой, и прутья этой клетки с каждой минутой сжимались всё сильнее, угрожая раздавить каждого, кто посмеет сохранить искру правды в этом море навязанной стабильности. Аля знала: игры закончились, и теперь началась настоящая война за право просто оставаться собой.

Библиотека Академии, которая раньше казалась тихой гаванью для всех, кто хотел зарыться в пыльные манускрипты подальше от глаз ректора, теперь больше напоминала филиал пыточной камеры во время санитарного дня. Воздух буквально искрил от избытка магии, но это была не та приятная, созидательная энергия, к которой мы привыкли на парах по артефакторике. Нет, это был едкий, выедающий ноздри запах озона — верный признак того, что инквизиторы Совета Старейшин разбросали здесь свои поисковые чары, словно пьяный фермер навоз на грядках. Каждое движение в этом пространстве отдавалось покалыванием в кончиках пальцев, а тишина была настолько зловещей, что я слышала, как бешено колотится моё собственное сердце под слоями темной мантии.