Юлия Цыпленкова – Рик Саттор. Мальчик из другой эпохи (страница 4)

– Я тоже не хочу ругаться, – слабо улыбнулась Елена. – Я постараюсь привыкнуть к тому, что ты теперь отец.

– Отец, – повторил Саттор, усмехнулся и покинул блок лингвистов. Уже шагая по узкому коридору, он снова усмехнулся и пробормотал: – Кем я только не был за свои тридцать восемь лет, а вот отцом еще не доводилось. Попробуем.

С этой мыслью полковник направился к своей каюте, сжимая в кулаке два миниатюрных наушника. Перед дверью Георг Саттор вдруг остановился и с удивлением отметил, что испытывает нерешительность, даже робость. Маленький мальчик, спавший на его койке, вселял в сурового коммандера неуверенность. Нет, он не жалел о своем решении. Саттор не привык идти на попятную, и что такое ответственность, он знал отлично. Никто не мог обвинить полковника в малодушии, но мужчина, душа которого, казалось, давно зачерствела во всех его боевых рейдах, ощутил внезапный трепет перед ребенком. Он предчувствовал его страх и недоверие, понимал, что тот должен чувствовать, проснувшись в непонятном и незнакомом месте после того, как пережил страшную трагедию на родной планете. Георг искал нужные слова, но никак не мог найти их.

Хрупкий малыш с глазами, в которых коммандер увидел невероятную для ребенка боль, крепко ухватил полковника за душу. Саттор даже сам себе не мог сказать, что так потрясло его в синеглазом мальчонке. Но его крики всё еще звучали в ушах закаленного в сражениях, много раз видавшего смерть служаки. Столько отчаяния, столько горя было в голосе ребенка, что мужчина не смог остаться равнодушным. И полковник готов был на многое, чтобы паренек забыл о пережитом ужасе. Георг хотел вытравить из детских глаз то страдание, глубина которого показалась ему бесконечной. Ради этого Саттор мог оказать сопротивление не только своей любовнице и другу, но и самому императору, если понадобится. В конце концов, это их погоня за пиратами привела к уничтожению родной деревни мальчика, и только на них лежит ответственность за судьбу маленького дикаря.

– Черт, словно на суд иду, – усмехнулся мужчина. – Приговорит или помилует?

Тряхнув головой, коммандер решительно открыл дверь и шагнул в каюту. Он посмотрел на койку, но… она оказалась пуста. Взгляд Саттора заметался по каюте, однако мальчика он так нигде и не заметил. Мужчина тихо выругался. Он надеялся, что успеет вернуться до пробуждения маленького танорца…

– Малыш, – Георг постарался придать голосу мягкость.

Мальчик, конечно, не отозвался. Коммандер поджал губы и осмотрелся. Спрятаться ребенку было некуда. Под койкой место было, но Саттор видел, что там пусто. Под столом тоже. И в угол Рик не забился. А выйти из каюты он не мог. Взгляд полковника скользнул на дверь в душевую. Да, если куда и спрятался, то только туда. Больше некуда. Мальчику не сообразить, как открыть дверь шкафа с одеждой.

Георг подошел к душевой, прислушался – там было тихо. Затем послышались шорох, звук воды и детский визг. Саттор приложил ладонь к панели, открывавшей дверь, влетел в душевую и выхватил мальчика из-под струй холодной воды. Тот увидел незнакомое лицо и задергался в попытке вырваться. Все-таки вывернулся из рук полковника и бросился к переборке, прижался к ней и зарычал, выставив перед собой руки со скрюченными пальцами. С маленького дикаря стекала вода, оставляя лужицы на полу. Ребенка заметно трясло от страха.

– Рик… – растерянно произнес коммандер.

Мальчик метнулся к койке, забился под нее, и оттуда донеслись надрывные всхлипы.

– Черт, – выругался Саттор, посмотрел на свои руки и с удивлением обнаружил, что они подрагивают. – Уф.

Он перевел дыхание, осторожно приблизился к своей койке, уселся на пол и заглянул под нее. Попытался улыбнуться, но улыбка вышла растерянной, даже виноватой.

– Привет, – произнес мужчина.

Мальчик тихо выл, не глядя на него. Он сложился пополам, уткнул лицо в ладони и не реагировал на попытки заговорить с ним. Но стоило Саттору протянуть руку и дотронуться до ребенка, как тот закричал и, выкатившись из-под койки, на четвереньках пополз прочь, кажется, даже толком не осознавая происходящего.

– Твою мать, – выругался от бессилия полковник.

Он поднялся на ноги, стремительно нагнал мальчика, перехватил его и уселся на пол, сжав ноги Рика между своих ног. Одной рукой прижал руки к телу, не давая царапать себе лицо, выдохнул и надел на детское ухо наушник. Затем подобрал второй, нацепил себе, что получилось не сразу. Рука всё еще дрожала. Саттор выругался, закрепил, наконец, наушник и спросил:

– Теперь понимаешь меня?

Мальчик испуганно вздрогнул, когда в его голове заговорил чужой голос, похожий на голос бесплотного духа. Он зажмурился и снова завыл.

– Я не причиню тебе зла, – заговорил коммандер. – Ты не должен меня бояться. Сейчас ты слышишь голос переводчика. Он повторяет мои слова на твоем языке.

– Почему?! – выкрикнул Рик.

– Что – почему? – переспросил Георг, не сразу осознав, что Елена подобрала верный диалект.

– Почему ты не оживил их? Почему дал им умереть? Мне не нужно ничего! – продолжал кричать мальчик.

– Я не могу оживлять тех, кто умер, – растерянно ответил коммандер.

– Боги всё могут! А ты не оживил!

– Но я не бог, малыш, я такой же человек, как и ты.

Мужчина немного ослабил хватку, но этого хватило, чтобы Рик вырвался и отбежал к переборке. Он упал на пол, сжался, затравленно глядя на бога, который врал, что он человек.

– Малыш…

Мальчик махнул рукой, сорвал наушник, и тот отлетел к ножке стула. Саттор вздохнул, потянулся, поднял переводчик и осторожно пополз к перепуганному ребенку. Тот сжался еще больше, накрыл голову руками, словно незнакомец собирался его ударить. Георг, присев рядом, быстрым движением вернул Рика в капкан своего тела, надел на ухо наушник. Вышло не с первого раза. Мальчик мотал головой, продолжая сопротивляться.

– Легко не будет, – проворчал Саттор. Впрочем, трудностей он не боялся. А то, что они теперь могут разговаривать, все-таки значительно облегчало дело. Наконец, переводчик вернулся на прежнее место, и коммандер мягко сказал: – Если ты снимешь эту штуку, то перестанешь понимать меня, и тебе будет страшно.

– Мне страшно, – всхлипнул Рик.

– Я понимаю, – вздохнул мужчина, – но я могу тебе рассказать, где ты сейчас находишься, кто я такой, и что будет с нами дальше. Главное, не снимай переводчик. Хорошо?

Мальчик молчал, но перестал дергаться.

– Я не причиню тебе зла, – повторил полковник.

– Ты наказываешь меня, да? – неожиданно ровно спросил Рик. – Я захотел твои сокровища, и ты всех убил. Теперь накажешь меня?

Георг Саттор откинул назад голову и протяжно вздохнул. Мальчик снова всхлипнул и прошептал:

– Они умерли из-за меня. Это всё я. Я…

– Глупости, – фыркнул полковник. – Такая хилая мелочь даже камень далеко бросить не сможет, не то что кого-то убить. Ты же малявка.

Мальчик впервые повернул голову и посмотрел на незнакомца. Тот подмигнул и повторил:

– Малявка.

– Я уже большой, – судорожно вздохнув, ответил Рик.

– А ведешь себя, как маленький. Поговорим, как взрослые? Как мужик с мужиком?

Малыш высвободил руку, утер нос тыльной стороной ладони и неуверенно кивнул.

– Тогда начнем сначала. Меня зовут Георг. Я обычный человек, и мы сейчас летим на моем корабле высоко-высоко…

Глава 2

Космический линкор «Свирепый» продолжал вспарывать ледяную пустоту, спеша присоединиться к группе кораблей, которыми командовал подполковник Александр Романов. Саттор, будучи старше по званию, отнесся к своему подчинению Романову спокойно. Во-первых, это была его операция, и «Свирепый» лишь помогал выполнить боевую задачу, а во-вторых, зная подполковника лично, Георг уважал его, и сражаться под началом Алекса считал честью для себя и своей команды.

– Сколько у нас там осталось? – спросил Саттор, бросив короткий взгляд на первого пилота.

– Через четыре часа достигнем Системы Блорра, коммандер, – ответил тот, обернувшись. Затем опустил взгляд ниже и подмигнул синеглазому мальчишке.

Про то, что у полковника неожиданно появился сын, знал уже весь корабль. Новость облетела линкор в мгновение ока, и экипаж теперь искал предлог, чтобы посмотреть на маленького дикаря, ходившего тенью за коммандером. Впрочем, Саттор быстро прекратил паломничество, отправив пару особо любопытных носов в карцер. Команда «Свирепого» мгновенно осознала, что приемыш командира – не зверушка в зоопарке, и вернулась к своим прямым обязанностям. Но обсуждать по-тихому поступок полковника им никто запретить не мог. И тут линкор разделился на два лагеря.

Одни укоризненно качали головами, ожидая последствий усыновления маленького дикаря с отсталой планеты. Вспоминали, сколько недоброжелателей скопилось у коммандера, пытались предсказать исход этого происшествия после возвращения на Землю. Вторые предпочитали не лезть в дела Саттора. Они говорили: полковник знает, что делает. С законами знаком получше многих, но раз решился, значит, уверен в успехе своей затеи. К тому же одинокому мужчине давно пора было обзавестись семьей. И если ему по сердцу пришелся мальчишка с Танора, то почему бы и не приемыш, раз уж со своими детьми коммандер не торопится?

И только предмет частых обсуждений экипажа, мальчик с удивительными синими глазами, продолжал дичиться всех, кроме самого Саттора. Он ходил за ним хвостиком везде, куда бы ни направился коммандер. Семенил рядом, крепко держа полковника за руку. Если с ним кто-то пытался заговорить, прятался за полковника, и уже оттуда выглядывал, изучая незнакомца настороженным взглядом. Он ни с кем не заговаривал первым, и на вопросы отвечал только своему отцу, которого упорно именовал – Грорг.