Юлия Цыпленкова – О чем молчат боги (страница 80)

– О, Хэлл, – прошептала я, мученически кривясь.

Мне до крика не хотелось думать, что я все-таки была замужем. И расслабилась. Внутренняя уверенность окрепла. Нет, не была я замужем до встречи с Танияром. Улыбнувшись, я ощутила себя лучше, впрочем, быстро вновь нахмурилась. Тогда как я могла оказаться среди приближенных? А потом мне подумалось о тех знаниях, которыми обладаю, и следующей мыслью оказалось подозрение, что я заблуждаюсь, говоря об устоях родного мира.

Я была уверена, что женщине иметь подобные знания не положено, но у меня они есть. А еще я была среди приближенных государя. Так, может, я занимала какой-то пост?

– Бред какой-то, – проворчала я и потерла виски.

Голова начала побаливать, и я рассердилась на себя. Намеревалась быть свежей и отдохнувшей, а вместо отдыха сижу у окна и терзаю себя домыслами до ломоты в висках. Нет, надо с этим заканчивать и ложиться в постель. Да, так и стоит поступить. Рядом с Танияром мне будет спокойно…

– Ашити, – словно услышав, что я думаю о нем, дайн сел на кровати. – Почему ты там? Тебя что-то тревожит?

– Нет, милый, – я подошла к нему. – Просто проснулась, и показалось, что выспалась. Но я ошиблась и вновь хочу спать.

– Иди ко мне, – Танияр протянул мне руку, и я, вложив в его ладонь свою, забралась в постель.

Супруг поцеловал меня, после уютно обнял, и вскоре дремота снова смежила мне веки…

Солнце уже склонилось к верхушкам деревьев, вечер вступал в свои права. Вдали были приметны крыши дворца, но вернуться под их сень никто не спешил: ни я, ни мужчина солидного возраста, шедший рядом. Я вела в поводу гнедого коня, носившего помимо официальной клички Аметист еще одно прозвище, и его он в очередной раз подтвердил недавним актом издыхания посреди лесной дороги. Впрочем, сейчас Аметист – Аферист не каверзничал и не требовал к себе особого внимания. Он послушно шагал следом, а рядом с ним шел статный жеребец моего спутника. Мы возвращались с конной прогулки.

Разговор, такой же неспешный, как и наши шаги, велся уже какое-то время, и был он важным. Впрочем, несмотря на неоспоримую важность, отвечать на заданные вопросы мне не хотелось, и потому я отмалчивалась уже некоторое время.

– Ну же, дитя мое, – напомнил о себе мужчина. – Вы достаточно отважны, чтобы указывать королям, тогда незачем играть трепетную девицу перед графом, пусть это и глава вашего рода.

– Меня не интересует роль любовницы, – наконец решившись, ответила я.

На лице моего спутника отразилась крайняя степень изумления. Он глубоко вздохнул, а затем проникновенно спросил:

– Вы обезумели?

– Я знала, что вы так скажете, – нахмурилась я. – Только не думала, что так быстро. Но ведь в этом же есть смысл, дядюшка! Почему? Почему я не имею права даже попробовать? Почему я не должна даже мечтать об этом? Что может быть почетней, чем служение своей стране? Я ведь неглупа, вы сами это столько раз говорили! И я знаю, что могу принести пользу своему королевству…

– Своему! – воскликнул мужчина. – Вы уже говорите «своему»!

– А как иначе? У меня есть столько же прав, сколько у любого другого жителя Камерата…

– Стойте! – потребовал мой собеседник. Он поднял вверх указательный палец, требуя внимания, после выдохнул и заговорил уже спокойнее: – Итак, вы желаете стать королевой…

– Чего?! – совершенно неблагородно воскликнула я. – Вы с ума сошли? Дядюшка!

– Стоп, – опять велел мужчина. – Кажется, мы зашли в тупик. Вы сказали, что вас не устраивает роль любовницы, и значит, хотите стать женой, верно?

– Совершенно неверно, – возмутилась я. – Это же надо такое придумать! Да как вы могли обо мне такое подумать, ваше сиятельство?! Хвала Хэллу, я в своем уме, дядюшка, и он меня еще не подводил.

– У-уф, – прижав ладонь к сердцу, выдохнул мужчина. – Я уж подумал… – он хмыкнул, но тут же вновь вопросил: – Тогда о чем вы толкуете?

– О карьере, разумеется, – ответила я, всё еще чувствуя себя оскорбленной. – Я хочу сделать карьеру на поприще общего образования и внести в него некоторые реформы, которые смогут помочь изменить наш мир. Но для этого мне необходимо покровительство короля, его поддержка и дружба.

– А теперь со всеми подробностями, – приказал мой спутник…

– Просыпайся, жизнь моя, – в мое сознание вплыл негромкий голос, наполненный теплыми нотками.

Открыв глаза, я несколько мгновений смотрела перед собой, пытаясь понять, где нахожусь. Но вот разум очистился от сонной дымки, и я улыбнулась супругу.

– Уже пора? – хрипло спросила я.

– Да, – он склонился, коснулся моих губ легким поцелуем и поднялся на ноги. – Я дал тебе поспать подольше, раз ночью тебя терзали думы, но теперь пора вставать.

Сев, я потерла лицо ладонями, затем сладко потянулась и полюбопытствовала:

– Почему ты решил, что меня терзали думы?

– Если бы тебя мучила бессонница, ты нашла бы себе дело, – ответил Танияр. – Но ты сидела у окна и говорила сама с собой. Тебя что-то мучило. – Он посмотрел на меня уже без всякой улыбки. – Это связано с отступниками? Или кто-то обидел тебя здесь, а ты решила защитить грубияна?

– Нет, – я легко рассмеялась, – вовсе нет. Всего лишь сон.

– Расскажешь? – он оставался серьезным, и я поняла, что заставила супруга переживать, потому не стала увиливать:

– Расскажу.

Поднявшись с постели, я подошла, обвила шею дайна руками и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его в подбородок, после в уголок губ, а затем направилась к тазу с водой.

– Милый, для тревоги нет повода, – сказала я с улыбкой. – Попросту мне приснился еще кусочек моего прошлого. После этого мне захотелось обдумать увиденное. Только и всего.

Танияр взял ковш, зачерпнул воды и полил мне на руки. Он в молчании наблюдал за тем, как я умываюсь, после подал полотенце и несколько напряженно спросил:

– Что тебе приснилось?

Уловив эту напряженность, я ответила удивленным взглядом и спросила сама:

– Что не так? Почему я чувствую твою тревогу?

Пожав плечами, дайн уселся на лавку и, взяв меня за руку, усадил к себе на колени.

– Я опасаюсь твоего прошлого, – сделал он неожиданное признание. – Иногда мне кажется, что там могло остаться нечто важное для тебя настолько, что жизнь здесь станет тяжким бременем. Я боюсь, что… – Танияр на миг поджал губы, оборвав сам себя, а затем улыбнулся: – Наверное, это из-за того, что нас часто разлучают.

Я некоторое время любовалась его чертами, затем ненадолго приникла к губам, а когда отстранилась, обняла лицо мужа ладонями и произнесла, глядя в глаза:

– Ты – самое важное, что у меня есть. Что бы я ни оставила в прошлом, здесь я нашла много больше. Я люблю тебя, сын Вазама, и только рядом с тобой жизнь моя полна смысла.

– Я люблю тебя, дочь Ашит, – ответил дайн с улыбкой, и наши губы вновь встретились.

– Танияр! – Мы дружно обернулись на голос. На пороге стоял Юглус. Он склонил голову. – Милости Отца, дайнани. – Затем вновь посмотрел на своего повелителя. – Дайн, там люди пришли, хотят тебе поклониться.

– Иду, – ответил Танияр, и я встала с его колен. – Мы ждем тебя, – сказал он мне и направился на выход.

А я осталась. Коротко вздохнув, я укоризненно покачала головой, размышляя о вскрывшихся переживаниях мужа.

– Глупенький, – хмыкнула я и продолжила сборы.

Сегодня я намеревалась выглядеть восхитительно, и у меня для этого было всё, что нужно. Мой заботливый супруг привел не только Ветра, он привез и свежую одежду. Платье я предусмотрительно оставила на день возвращения и использовала только исподнее. Нижнего белья Танияр привез несколько смен. А еще он привез мои украшения. Не весь ларец, разумеется, но венец каанши, ожерелье и серьги захватил.

– Я подумал, если уж ты наденешь свое платье, то захочешь надеть и украшения, которые носишь с ним, – так сказал мне Танияр, когда показал мою одежду.

– Ты невероятен! – воскликнула я тогда.

И сейчас мое мнение осталось неизменным. Так разве же могла я сожалеть о чем-то, что осталось за спиной, когда рядом был столь восхитительный мужчина? Нет! Что за блажь взбрела ему в голову? И я поняла. Танияр слышал наш разговор с Архамом, он в тот момент был нашим незримым спутником. Должно быть, дайну запали в память мои опасения о том, что, вспомнив прошлое, могу страдать. Как запомнился и вопрос деверя, не забуду ли я его брата, когда вернется утраченная память.

А следом нахлынули размышления о последнем сновидении, как я ни пыталась сейчас не думать о нем. Оно немного подернулось дымкой забвения, но теперь я начала разгонять ее, и первое, что вспомнила, был мужчин, с которым беседовала, шагая по дороге. Он был немолод, но подтянут и даже статен. Лицо волевое, глаза умные. Наверное, в молодости он был привлекателен, потому что и возраст не лишил его некоторой приятности черт. А еще…

– Дядюшка, – прошептала я. – Мой дядюшка? Не иначе…

Как бы я стала называть постороннего человека дядюшка? Ну, конечно же, мой! Он ведь сам себя назвал главой моего рода… Граф. А меня называли «ваша милость». Да, я была баронессой, это я вспоминала и раньше, только не знаю ни имени семьи, ни имени рода. О чем же мы с ним говорили?

Присев на стул, я нахмурилась, пытаясь припомнить наш диалог. Там было что-то о короле и еще о чем-то. Я сказала дядюшке-графу что-то значительное… «Меня не интересует роль любовницы», – тут же услужливо подсказало сознание. И я застыла, широко распахнув глаза. Меня прочили в любовницы королю? И прочил глава моего рода?! Чушь какая! Или не чушь?..