Юлия Цыпленкова – О чем молчат боги (страница 48)

А когда наступила тишина, я прошла на цыпочках в «гардеробную», достала два широких кушака и уже после этого прокралась к двери, ведущей на улицу. Здесь я повязала первый кушак себе на лицо, а затем, поглубже вдохнув, открыла бутылочку и вылила ее содержимое на узел, завязанный на втором кушаке для утяжеления. После чуть приоткрыла створку и бросила смоченный конец к своему стражу.

– Бальчи, – немного подождав, тихо позвала я.

Он не откликнулся, и я выбралась на улицу. Пощелкав пальцами перед лицом шпиона, а после и хлопнув его по щеке, я распрямилась и усмехнулась – сработало. А в следующее мгновение вскинула руки кверху.

– Сработало! – все-таки шепотом воскликнула я. – Отец, благодарю!

Для пущей верности я уложила кушак на грудь бальчи, чуть подумала и накрыла им и подбородок. Пусть спит крепче и дольше. Но вот после этого поспешила вернуться в дом, потому что знакомый удушливый сладковатый запах ощущался сильно. Заснуть на пути к свободе было бы весьма неразумно, и это еще мягко сказано.

Вот теперь у меня задрожали руки. И пока я одевалась и причесывалась, несколько раз что-то роняла и бранилась себе под нос. Наконец протяжно выдохнула и направилась в сад, где решила ждать появления Архама. Впрочем, покрывало захватила на случай, если станет прохладно. А проходя мимо бальчи, я приостановилась, прислушалась к его ровному дыханию и уже не задерживалась. Да и невозможно было медлить, хоть до назначенного часа оставалось еще немало времени, я бы этого попросту не вынесла.

Даже в саду я продолжала прохаживаться между аккуратными рядами кустов, чтобы хоть как-то скоротать часы, тянувшиеся подобно незастывшей карамели.

– О-ох, – время от времени вздыхала я, потирая руки, и снова шагала.

Однако в голову мне вдруг пришла мысль, что я загоняю себя раньше, чем успею выйти даже из своей части дартана. Мне нужны были силы не только душевные, но и телесные, а потому я зашла в беседку. Книгу пока не доставала, мало ли. Вдруг махир что-то почувствует, или же бальчи окажется сильнее зелья, а может, оно попросту выветрится, но рисковать не хотелось.

Вскоре я завернулась в покрывало. От нервов или вправду стало прохладно, но меня трясло всё сильнее.

– Да скорей бы уже, скорей, – пробормотала я, ожесточенно растирая ладони.

Взгляд мой почти не отрывался от того клочка неба, что был виден мне из-под крыши беседки. А в какой-то момент, несмотря на сильнейшее волнение, я клюнула носом и потому тихое «Ашити» показалось мне долгожданным призывом, но иным…

– Танияр! – вскинула я голову, и неподалеку зашипели:

– Тс-с, тихо.

– Ох, – выдохнула я, прижав ладонь к груди, где, словно обезумев, билось сердце. – Архам.

– Я, – ответил деверь, и я поспешила к калитке.

Отодвинув засов, я впервые убрала преграду между нами. Бывший каан, оглядев меня пристальным взглядом, сунул мне сверток.

– Переоденься, – велел он.

– Что это? – удивилась я, впрочем приняв то, что принес брат моего мужа.

– Одежда моей жены, – ответил он и, усмехнувшись, произнес, подняв лицо к небу: – Отпускаю Акмаль – дочь Алтааха.

Усмехнувшись в ответ, потому что Архам только что развелся на моих глазах, я скинула свою накидку и натянула светлое платье махари поверх уже надетого. После надела ее накидку. Деверь помог поднять на голову ту часть широкого отворота, который заменял капюшон, и я скрепила концы зажимом, который здесь имелся.

– Никто не будет смотреть тебе в лицо, – сказал Архам. – Я проверил. Они кланяются и проходят мимо.

– Но как мы…

– Я всё расскажу позже, – ответил деверь. – Сейчас мы пойдем вниз, и, если кто-то встретится, не разговаривай. Она просто кивает, совсем чуть-чуть, иногда щелкает пальцами и указывает на то, что хочет, но не говорит ни с кем. Недостойны, – уже со злой усмешкой произнес Архам, и я поняла, насколько стала ему неприятна некогда любимая женщина.

– Как нас выпустят?

– Выпустят и даже проводят, а потом мы уйдем, – сказал бывший каан и закончил: – Идем.

Я подчинилась, но теперь незнание того, что произойдет после, взбудоражило до предела. Если и можно с чем-то сравнить меня в тот момент, то только со струной, которую перетянули и она вот-вот готова лопнуть. Я судорожно вздохнула, и Архам сжал мою ладонь. И этот простой и бесхитростный жест неожиданно придал мне сил. Отчего-то в этот момент я знала точно, что рядом не просто союзник – друг. А другу довериться было легко. И это придало сил и вернуло утраченную уверенность. Пусть не до конца, но мне стало много лучше.

– Еще мгновение, – шепнула я и, освободившись от ладони Архама, поспешила к беседке.

– Ашити, – строго позвал меня бывший каан.

– Сейчас, – отозвалась я, доставая книгу из тайника.

После сунула ее под одежду, выдохнула и поспешила обратно. Архам не стал меня спрашивать о причинах этой задержки, да я бы пока и не рассказала. Не раньше, чем мы окажемся вдали от Дааса и илгизитов. Впрочем, разговоров вообще не было, брат Танияра снова взял меня за руку и повел по саду к дому махари. Я впервые была в этой части дартана, но даже и мысли не возникло озираться по сторонам. До любопытства ли было, когда разум пребывал в напряженном ожидания развития событий?

– Не дыши, – велел мне Архам, едва мы приблизилось к двери в дартан его жены.

Я не смогу передать ничего о том, как был устроен сад и дом Акмаль, лишь то, что там все спали, а в воздухе витал знакомый приторный запах. А мы бежали до самого выхода на знакомую мне террасу, откуда открывался вид на храм Белого Духа. И лишь когда мы оказались на свежем воздухе, шаг наш замедлился. Мы перевели дыхание, и Архам потянул меня дальше. Но я снова задержалась, всего на миг. И когда деверь посмотрел на меня, я шепнула, указав взглядом на руины:

– Это Его савалар, последний савалар, разрушенный илгизитами.

– Откуда знаешь? – спросил Архам, сам впившись взглядом в развалины, которые видел до этого сотню раз.

– Он показал, – ответила я. – Потом расскажу.

Бывший каан приложил ладонь к груди и почтительно склонил голову.

– Отец, – донесся до меня едва уловимый шепот.

А затем мы продолжили наш путь.

– Акмаль выпросила разрешение на прогулку, – быстро и тихо говорил мне Архам. – Обещала показать какое-то место в горах. Нас сейчас встретят и выведут из Дааса. Помни: не заговаривать, не вертеть головой, не спешить.

– Создатель, не оставь, – шепнула я и отдалась на Его милость.

Признаться, когда мы спустились на астон-ката, сердце мое замерло. До зубовного скрежета хотелось повернуть голову и удостовериться, что к нам не спешит Рахон, каким-то чудом ощутивший, что я прохожу мимо. Но не было слышно торопливых шагов, никто не призывал меня, да и вообще не спешил остановить нас. Но я так и шла с деревянной спиной, всё прислушиваясь к тому, что происходит рядом.

Скосить глаза мешал капюшон, скрывший сейчас не только меня от мира, но и мир от меня. Я даже особо вперед не могла смотреть, потому что ткань свисала до середины лица. Если бы не Архам, крепко державший меня за руку, я бы чувствовала себя совсем неуютно. И расслабиться вышло только тогда, когда мы миновали аста-ката, где подручные вообще редко обращали внимание на тех, кто проходит мимо. Коротко кланялись и шли дальше, если я была с Рахоном, а без него попросту не замечали. Ну, или делали вид. В любом случае это было на руку и теперь.

Подручных было совсем мало, всего двое или трое попались нам на пути. Было слишком рано для начала их работы. Небо еще только окрашивалось зарей, и такая прогулка, задуманная махари, имела явно романтическую подоплеку. Мне стало любопытно, куда она собиралась вести своего мужа, однако спросить пока возможности не было. Пришлось набраться терпения, возможно, Архам знал ответ на этот вопрос.

Так мы миновали аста-ката и спустились на ташын-ката. Вот здесь было уже более оживленно. Пока подручные наверху еще отлеживали бока, их ученики и младшие собратья уже пробудились и покинули свои унылые жилища. Не все, разумеется. Столпотворения не было, но присутствие людей ощущалось ярко. Я слышала их голоса, замечала, насколько могла, когда проходили рядом. Если приветствовали, то кивала в ответ, но кто-то и проходил мимо. Может, склоняли головы, но этого я не видела.

А потом мы направились на хамас-ката, и тут я смогла расслабиться, потому что ремесленники смотреть на нас не будут совсем. Тут мы бесплотные тени, и никто не посмеет встать на нашем пути. И через мастеровых, пробуждавшихся ото сна так же рано, как и ученики подручных, мы прошли по-прежнему без задержек.

Впереди был уреч-ката и ворота, за которыми клубился туман и ожидали кровожадные стражи. И мы так еще и не встретили свое сопровождение. Но они, наверное, ждут махари с мужем внизу. Так что еще ничего не закончено, и я снова напряглась. И даже вздрогнула, когда Архам вдруг приобнял меня за плечи, привлек к себе и потерся кончиком носа о мою макушку. Я не знала, стоит ли как-то отвечать на этот жест, но пока думала, деверь сам отстранился и снова взял меня за руку.

– Не терпится увидеть, что ты приготовила для меня, Акмаль, – сказал он негромко, однако и не тихо, и мне пришло в голову, что у нас появился зритель.

– Махари, – почтительно произнес незнакомый мужской голос.

Передо мной появилась половина илгизита – его нижняя часть, выше я попросту не видела из-за капюшона. Величаво кивнув в ответ, я настороженно ожидала, что будет дальше.