Юлия Цыпленкова – О чем молчат боги (страница 25)

– Он опасен, – прошептала я на родном языке. – Он очень опасен даже без своей силы. Нельзя терять осторожности, совсем нельзя.

Прислужник на мой шепот не обернулся. Впрочем, он вообще не поворачивал головы, чтобы проверить, идет ли за ним гостья, не подвернула ли ногу или, к примеру, не свернула себе шею на лестнице без перил и ограждений. Не закружилась ли у нее голова, и не таит ли ножа, готового вонзиться в спину. Кажется, татуированному мужчине вообще не было до меня дела и он просто исполняет повеление хозяина.

Мне захотелось проверить, что он будет делать, если я оступлюсь. Поспешит ли на помощь, или так и уйдет вперед, предоставив меня собственной судьбе. Однако этого делать я не стала. На горной лестнице было жутковато даже думать о том, чтобы оступиться, не то что изображать падение. И я сосредоточилась на спуске и сохранении собственного здоровья и жизни.

За мыслями и учитывая отдохнувшие ноги, да и то, что это был не подъем, а спуск, путь до дартан-ката я почти не заметила. Мы прошли половину дороги до той террасы, на которой я встретилась с Селек и Архамом, и прислужник, толкнув резную деревянную дверь, указал мне рукой новое направление. За этой дверью скрывался пустой неширокий двор, где в стенах имелись еще двери. За одной из них я увидела обильную зелень. Сад?

– Я могу туда заходить? – спросила я прислужника.

– Гостье великого махира нет преград, – ответил он, полуобернувшись.

– Кто еще вхож туда?

– Никто, эта часть дартана закрыта для тех, кого ты не захочешь видеть.

– Даже для махари?

– Даже для махари.

– Во время прогулок меня будут сопровождать?

– Я останусь неподалеку.

– Ты будешь мне прислуживать?

– Таково желание великого махира, – склонил голову прислужник.

Значит, ко мне приставлен шпион. Но это-то было ожидаемо. Однако он может затруднить мне жизнь… надо попробовать подружиться.

– Как твое имя?

– Называй меня бальчи, – откликнулся прислужник.

– Это ведь не имя?

– У бальчи нет имени. Он живет, чтобы служить великому махиру.

Хм… Я некоторое время в задумчивости смотрела в чуть ссутуленную спину мужчины, а после задала вопрос:

– А если махир прикажет прыгнуть в пропасть?

– Бальчи прыгнет, – без всяких эмоций ответил прислужник, просто констатируя факт, и я буркнула:

– Однако…

На этом я беседу с бальчи закончила, сделав очередной вывод: мы никогда не станем друзьями. Этот прислужник всегда будет служить только одному человеку – Алтааху, и только ему. Ко мне приставили самого лучшего шпиона, которого я не смогу подкупить ни добротой, ни слезами, ни улыбкой, ни даже золотом. Ну, хорошо. Я и это приняла к сведению, сразу решив, как буду вести себя в присутствии безликого стража.

Но вернемся к моему новому жилищу. Оно скрывалось за еще одной резной дверью, завешенной изнутри тканью, похожей на шелк. Такие же занавеси закрывали и окна с искусно вырезанными рамами. Узор полностью покрывал все пространство этих рам, и более ничего в них не было. Но, удивительное дело, занавеси не пропускали сквозняка. И если бы мне вздумалось впустить в комнату свежий воздух, то хватило бы просто сдвинуть в сторону штору.

– А как же зимой? – спросила я бальчи.

– Здесь зима не так сурова, как на землях Урунжана, – ответил тот. – Наш Покровитель бережет нас от холода.

Или это делают горы, подумала я про себя.

– И все-таки, – не оставила я своего интереса.

– Если становится холодно, то окна заделывают, – сказал бальчи и повел меня знакомиться с жилищем.

В моем ведении оказалось несколько комнат. Их стены, как и во дворце йарга, были затянуты вышитой тканью. В каждой комнате был свой рисунок. У меня оказалась большая и удобная кровать. Кроме нее, в спальне стояло большое мутноватое зеркало, сильно уступавшее тому, что подарил мне Танияр. Еще был столик, на котором имелась ваза с фруктами и миленький ларчик. В этом ларчике я обнаружила украшения.

– Кому они принадлежали раньше? – спросила я прислужника.

– Они твои, – ответил бальчи. – Великий махир дарит их тебе.

– Но кто прежде был их хозяйкой?

– Мать Акмаль, – сказал прислужник и добавил: – Теперь они твои.

Я бы сказала о щедрости Алтааха что-нибудь этакое едкое, но придержала собственное мнение при себе. Закрыв ларчик, я продолжила осмотр своих апартаментов. В следующей комнате, мало уступавшей размерами спальне, стояла большая лохань, которую, как и у йарга, я назвала ванной. Она была уже заполнена водой и ожидала, когда же я уделю ей всё свое внимание, и ждать ей осталось не долго. Я жаждала нашего свидания не меньше.

Здесь же стоял узкий столик на высоких ножках. На нем находился таз, а рядом кувшин. Тут же лежало полотенце. С несколькими сосудами, которые тоже здесь присутствовали, я решила разобраться в одиночестве. Пока же я спешила закончить осмотр жилища, чтобы спровадить бальчи и погрузиться в воду, пока она не остыла.

– Для меня есть одежда? – спросила я.

– Одежда здесь, – ответил прислужник и указал на сундуки в следующей комнате.

Она была меньше двух предыдущих, и, кроме сундуков, тут стояло еще одно большое зеркало.

– Одежда тоже принадлежала матери Акмаль? – полюбопытствовала я, уже ощущая брезгливость.

– Одежда новая, – ответил бальчи.

– И на том спасибо, – пробормотала я.

Эту комнату я с чистой совестью назвала гардеробной и перешла в последнюю. И вот тут я уже ничего нового не увидела. Помост, шкуры, подушки, столик – всё как и у йарга. Впрочем, в столовой имелось еще и несколько кресел, более привычных мне по жизни у тагайни. Стало быть, назначение у столовой имелось еще одно – гостиная. Правда, гостей я особо не ожидала, но понимала, что навестить меня может сам махир, ну, может быть, еще Рахон. А больше ждать мне было некого.

– Когда мне принесут еду? – спросила я перед тем, как уйти в местный лихур.

– Скоро принесут, – ответил бальчи.

– Хорошо, – кивнула я. – Я в лихур, после буду есть.

– Как скажешь…

– Дайнани, – произнесла я. – Называй меня дайнани.

– Это не твое имя, – заметил бальчи.

– Это титул, если ты понимаешь, что это, – ответила я.

– Хорошо, дайнани, – не стал спорить прислужник, и мы разошлись: я в лихур, он… он куда-то, уточнять не стала.

Уже сидя в воде, я откинула голову на край лохани, расслабилась и, закрыв глаза, решила подвести первые весьма неутешительные итоги. Даас – неприступная крепость, откуда невозможно сбежать. Это во-первых. Во-вторых, махир оказался вовсе не таким, как я надеялась. Ранее он мне представлялся кем-то вроде йарга, самонадеянным и самоуверенным фанатиком. Однако Алтаах – ларчик с секретом, и я уже его опасаюсь, хоть и проговорила не более получаса. Он явно умен, коварен и проницателен. Одно хорошо – великий махир не может видеть мои мысли и вмешаться в сознание, как и Рахон. А значит, я не стану слепым орудием в его руках.

Возвращаясь к Даасу… Сбежать невозможно, но попытаться стоит. Для этого мне нужен союзник. И он должен быть из числа тех, кто может спокойно покинуть гору, то есть подручный. Рахон? Пока я не заметила в нем колебаний. Он верен махиру и своей вере, но! Но он, кажется, несколько неравнодушен ко мне. Если бы я была ему безразлична как женщина, то в доме йарга илгизит не воспринял бы мою просьбу остаться как приглашение к… к сближению. И даже если он и не питает ко мне глубокого чувства, то и симпатию можно подогреть и развить в нечто большее. А на этом уже можно сыграть.

Впрочем, есть жирный минус. Может, сбежать он мне и поможет, однако к Танияру, скорее всего, не поведет. Вряд ли влюбленный мужчина отдаст мужу его жену, к которой сам питает склонность. Хотя… как раз с побегом он мне и не поможет. Так я буду ближе, чем за пределами Дааса. Скорее всего, просто станет оберегать меня и навязывать свои чувства, чего мне вовсе не надо.

– М-м-м…

Я усмехнулась и открыла глаза. А что если очаровать не только Рахона, но и кого-то еще из подручных? Выйдет любовный треугольник и борьба за даму. Это внесет сумятицу в ряды врага, а если вмешается великий махир и кому-то из троих будет угрожать опасность, вот тогда и может появиться толчок к побегу. Спасти себя и не оставить в лапах соперника вожделенную добычу или же спасти меня от расправы – неплохой повод, чтобы покинуть Даас вместе со мной. Да, надо будет приглядеться к обитателям третьего и четвертого ярусов, среди слабых и учеников я, скорее всего, не найду нужной кандидатуры.

– Бальчи, – прошептала я.

Да, он мешает. Прислужник может помешать моему плану в самом его начале и всё испортить. Нет, спешить не стоит. Пока похожу, посмотрю, подружусь с местными обитателями. И понаблюдаю за моим соглядатаем, может, и найду на него управу.

– Да, – покивав самой себе, я вдохнула полной грудью воздух и скрылась под водой…

Из лихура я вышла, когда вода почти остыла. Обернувшись в большой кусок полотна, я прошла в спальню, где на кровати лежало заведомо выбранное мною платье. Конечно же, здесь не было моего возлюбленного, который в своей заботе желал дать мне всё самое лучшее. Однако не скажу, что одежда, подготовленная илгизитами, была дурна. Она мне даже понравилась, хоть и не вызвала восторга, как платья из Курменая. А вот нижнее белье было привычным, никаких новшеств – всё, как мне когда-то показывала мама.

Так что оделась я быстро, разве что помучилась с накидкой, которая прилагалась к платью. Она оказалась необычного кроя. После того как я с ней разобралась, правая рука осталась свободна и открыта, а вот левая скрылась под полой. С этой стороны накидка была несколько длиннее, ее верхний край, накрыв грудь крупной складкой, соединился с правым, и оба края были скреплены застежкой. Закончив облачение, я подошла к зеркалу и окинула себя оценивающим взглядом.