Юлия Цыпленкова – О чем молчат боги (страница 23)

– Я хочу заглянуть, Рахон.

– Успеется, – сказал илгизит.

В этот момент перед нами остановился один из подручных. Он склонил голову перед моим похитителем. Рахон ответил небрежным кивком. Иерархия илгизитов в этот момент была ярко ощутима. И мне вновь стало любопытно, что может пятый подручный. В чем их различие? В том ли, что более слабые не могут открыть ворота на расстоянии или же влезть в голову, или возможности Рахона по-настоящему могущественны, и я еще ничего толком не увидела? Чего опасаться людям в таганах и племенам?

– У тебя будет время посмотреть Даас, – произнес пятый подручный, должно быть отнеся мое молчание к отказу войти в архив. – Сейчас тебя ждет великий махир. Потом тебя проводят туда, где ты будешь жить. Там ты сможешь отдохнуть, помыться и поесть.

Я бы предпочла наоборот, но спорить и диктовать условия не приходилось. Не сейчас, по крайней мере. И мы направились дальше, и салгары с нами. Их никто забирать не спешил, а мы продолжали их вести за собой ярус за ярусом. Впрочем, что это я, в самом деле, лезу со своими замечаниями? Илгизитам виднее, их тут целая гора.

– Чему ты улыбаешься? – заметив, как я ухмыльнулась, спросил Рахон.

– О, мелочи, – отмахнулась я. – Всего лишь незначительные мелочи.

Илгизит некоторое время смотрел на меня, но я не спешила снова заговорить. Подниматься наверх я уже изрядно устала. Начали ныть мышцы, и это значительно снизило исследовательский интерес и любопытство. Потому еще более изысканный ярус, где жили сильные подручные, я почти пропустила мимо внимания, решив оставить изучение и созерцание на потом, как и посещение архива, когда буду полна энтузиазма. А пока прошла мимо, даже не особо посматривая по сторонам.

– Рахон, раз мы не оставили салгаров внизу, то почему не едем на них? – ненадолго остановившись, спросила я.

– По Даасу нельзя ездить верхом, нельзя кричать, нельзя бегать, – ответил мой похититель.

– Уф, – выдохнула я и зашагала дальше. – А носить на руках?

Рахон бросил на меня взгляд искоса и усмехнулся:

– Нет.

– Нет – что?

– уточнила я.

– Я не возьму тебя сейчас на руки, – пояснил илгизит. – Этот путь каждый проходит сам.

– Сколько пафоса, – фыркнула я. – Хорошо, пусть так.

Мы добрались до яруса с дартаном махари. Вот тут мое любопытство снова проснулось. Мне стало интересно, прибыла ли уже Акмаль, или же они с Эмселахом еще в пути? И пока мы шли по длинной галерее, я бросала взгляды в окна, закрытые резными ставнями. Но встреча произошла на террасе, с которой открывался чудеснейший вид на озеро, чьи берега были обильно покрыты зеленью, а с невысокого уступа падал водопад. Я бы даже остановилась и полюбовалась зрелищем, но лишь поджала губы и вздернула подбородок, потому что видом уже любовалась Селек.

Она обернулась на звук шагов и подобострастно улыбнулась, узнав Рахона. Но уже через мгновение уголки губ ее дрогнули и опустились вниз – бывшая каанша увидела меня. Лицо вдруг стало злым и неприятным. Она прищурилась, нацелила на меня палец и зашипела гадюкой:

– Тварь, и сюда добралась. Ты, всё ты-ы. Чтоб ты сдохла, пришлая, чтобы ты сдохла!

А еще через мгновение Селек застыла, подобно каменному изваянию. Глаза ее широко распахнулись, рот открылся, и я расслышала сиплый звук. Она пыталась вдохнуть, но проигрывала борьбу, и лицо бывшей каанши покрылось синюшной бледностью. Я обернулась к Рахону. Он был спокоен и даже расслаблен, только глаза налились чернотой. Пятый подручный колдовал.

– Рахон, – позвала я. – Ты же убьешь ее.

Он перевел взгляд на меня. Досталось ли мне что-то из его чар, не знаю, потому что в моем восприятии мира ничего не поменялось.

– Мама!

Из открытой двери стремительно вышел Архам. Он обхватил мать, и она наконец шумно и глубоко вдохнула, после закашлялась и спряталась на груди сына. Взгляд бывшего каана остановился на мне. Я увидела, как он нахмурился и отвернулся.

– Идем, Ашити, – мягко позвал Рахон. – Никто не посмеет обидеть гостью махира.

– Ты только что чуть гостью не удавил, – ответила я, проходя мимо брата моего мужа и его ядовитой матери. – Как же мне верить тебе?

– Тебя махир звал, ее нет, – произнес пятый подручный.

– Только она сама сюда просилась, а меня ты похитил, – усмехнулась я, и мать с сыном остались за спиной.

Мы прошли пустынной галереей, на которой совсем не было растительности, будто всё цветение и сама жизнь остались за нашими спинами. И подъем в этот раз был круче и тяжелее. К тому же появилась лестница, вытесанная из камня, и она показалась мне бесконечной. Повороты вновь шли вокруг склона, но мы приближались к вершине, и каждый виток становился меньше предыдущего. Это было единственным, что хоть как-то ободряло. Кажется, даже салгары начали смотреть на нас с укоризной и немым вопросом «За что?». Перед салгарами мне было стыдно, а Рахону перед нами троими, кажется, нет. Однако капля пота, заскользившая по его виску, показалась мне живительной влагой, до того сейчас было велико мое желание хоть какого-то отмщения за это издевательство. Кто же так с гостями-то, да еще желанными и дорогими?

А потом мы вышли на площадку без всяких ограждений, и на ней стоял каменный дом. Небольшой и без всякого изыска, только крыша его была не совсем привычной, она расходилась в стороны крыльями, на изгибах которых позвякивали серебристым звоном колокольчики. И над входом сиял на солнце тот же символ, что я видела на воротах. Должно быть, то был знак Илгиза.

И едва мы вышли к дому, как к нам поспешили двое мужчин в безрукавках, надетых на голое тело. Кожа на их руках была испещрена татуировками, как и лица, но на рисунки моей матери они совсем не были похожи. Мужчины забрали салгаров и повели несчастных животных вниз. Задумываться над тем, что это произошло на самой вершине, я не стала. Попросту на это уже не было сил.

Опершись на плечо Рахона, я протяжно выдохнула. Он смахнул со своего лица пот и повел рукой в приглашающем жесте.

– Войди, Ашити, великий махир ждет тебя.

– Ты со мной? – спросила я.

– Он ждет тебя, – ответил пятый подручный.

Возразить мне было нечего, и я шагнула в открытую дверь.

Глава 7

Дом великого махира, казавшийся поначалу простым и даже грубым, поразил меня. Клянусь! Здесь не было изысканной отделки или богатой утвари. Ничего, что подчеркнуло бы статус того, кто обитал в этом жилище на вершине. И все-таки дом был примечателен. Едва войдя, я увидела, что стен, по сути, нет. Огромные, почти от угла до угла, окна открывали безумно красивый вид. Стоя на площадке, я не обратила на него внимания, потому что была измотана подъемом. И сейчас усталость никуда не делась, но вернулось любопытство, и оно помогло не пропустить ни малейшей детали.

А еще дом был залит солнечными лучами, что было неудивительно при отсутствии глухих стен. Но что изумляло, так это отсутствие ветра, который должен был бы кружить по единственной комнате, из которой и состояло жилище. Однако сюда не проникал даже сквозняк, и я заподозрила, что причиной тому стекла, и они столь чисты, что их вовсе не видно. Мне даже захотелось подойти и проверить, но этого я делать не стала, по крайней мере с ходу.

Обстановка была скудной. Низкий помост, на котором был расстелен тюфяк, занимавший лишь половину помоста. На нем лежала одна небольшая подушка и покрывало. В ногах, там же на помосте, стоял маленький низкий столик. Его можно было пододвинуть к спальному месту, а можно и спустить на пол. Еще было два длинных ящика с плоской поверхностью, и, наверное, они заодно заменяли скамьи для посетителей. Эти ящики тянулись вдоль боковых окон. А вот напротив двери, у третьего окна, стояло низкое, но широкое кресло. На нем можно было сидеть, поджав или скрестив ноги.

Но сейчас это кресло пустовало, потому что его хозяин стоял у окна, заложив руки за спину, и глядел на горные вершины. Его волосы были белоснежными, но не седыми. Из одеяний я видела лишь белую накидку с рукавами, совсем как у подручных, с той лишь разницей, что у них она была черной. На спине я заметила всё тот же символ и окончательно уверилась, что это знак Илгиза. В этом знаке не было ни птиц, ни животных, лишь несколько переплетенных линий в круге, от нижней части которого отходили пять лучей.

– Доброго дня, – приветствовала я Алтааха, устав любоваться на его жилище и спину самого хозяина. – Ты ждал меня, и я пришла.

Мужчина неспешно обернулся, и я с удивлением обнаружила, что он далеко не стар, как мне думалось. Гладкая чистая кожа, приятные гармоничные черты лица и абсолютно черные глаза. И когда я говорю «абсолютно», то именно это и желаю сказать. Не было белков и радужки, только сплошная чернота. Жуткие и отталкивающие глаза.

Уголки губ едва приметно дрогнули, обозначив улыбку, и махир прикрыл веки. А когда снова поглядел на меня, то чернота начала таять, словно туман. И я снова говорю то, что имею в виду. Она медленно ползла по глазным яблокам, всё более открывая белизну белков и серый цвет радужки, пока не сжалась до размеров зрачка.

И пока эта метаморфоза происходила, великий махир продолжал меня рассматривать, а я его. Впрочем, более примечательных деталей не было. Под белой накидкой пряталось такое же серое одеяние, как и у подручных. Да еще был пояс, сплетенный из красных и белых нитей. Что надето на ногах, я не смотрела – мне это было неинтересно.