Юлия Цыпленкова – На перекрестке двух миров (страница 72)

В остальном внешность Дэвинна была достаточно заурядной. Он был светловолос, чисто выбрит, имел бледноватый цвет лица, что делало его и вовсе бесцветным. И если Консувир обладал хорошей статью, то господин Дэвинн выглядел худощавым, а из-за цвета лица — болезненным. Впрочем, и в его светло-голубых глазах светился ум. Так что если перед нами сидели танры, уже за одни только взгляды можно было признать их опасными противниками.

Третий сотрапезник — господин Исбир, был старше обоих предыдущих мужчин разом. На вид ему можно было дать лет под восемьдесят. Он имел пышную седую шевелюру, несколько взъерошенную, а потому у меня появилось стойкое желание провести по его волосам ладонями, чтобы хоть немного пригладить. За стеклами больших круглых очков прятались карие глаза, а над верхней частью оправы нависали кустистые лохматые брови. Их тоже хотелось пригладить…

Что еще в нем было примечательного? В общем-то, особо и ничего. Глаз Исбир ни на кого не поднимал. Сутулился над своей тарелкой и работал вилкой и ножом. Руки его подрагивали, и столовые приборы время от времени издавали постукивание и скрежет. Если бы он в действительности был ученым, то с огромным опытом и, наверное, уже не очень светлым разумом. Но он был древней сущностью, переродившейся неизвестно сколько раз, и разум его не зависел от возраста тела, в котором был заключен дух. Однако это тело, похоже, должны были скоро заменить. И я бы не удивилась, если Штоссен ждал своего «могущества», то есть готов был стать вместилищем этой сущности.

А потом я перевела взгляд на Элькоса. Наш маг был совершенно здоров и выглядел полным сил, однако казался несколько рассеянным. Улыбка, расцветшая на моих губах, была радостной и искренней. А вот магистр радости не проявил. Вроде бы и дернулись уголки губ, но он тут же нахмурился и опустил взгляд в свою тарелку.

Мне можно было себя не сдерживать, выбранный мною образ не предполагал скрытности, и потому я выпустила на свободу ту ипостась госпожи Лиар, с которой успел познакомиться Штоссен, и, наверное, были наслышаны остальные. И я воскликнула:

— Хвала нашей великой Праматери! Господин Элькос, как же я рада видеть вас в добром здравии! Это было так ужасно, просто невыносимо видеть человека таким… таким… несчастным. Как же славно, что мой деверь послушался меня и привез вас сюда. Вы ведь были и вправду совсем беспомощны. Хвала Богам…

— Дорогая, — сухо одернул меня герцог, — вы ведете себя странно.

— Как же странно, когда я так рада видеть человека, в судьбе которого мы приняли участие…

— Опомнитесь, — сцедил он сквозь зубы, и я схватилась за щеки:

— Ох… — Смущенно потупившись, я растерянно пробормотала: — Простите, господа, я вовсе не дикая особа, попросту…

— Простодушная, — с мягкой улыбкой подсказал господин Консувир. — Вам нечего стыдиться, госпожа Лиар.

— Простите, — повторила я.

Едва потупившись, я снова бросила на Элькоса быстрый взгляд. Маг перехватил его и как-то виновато улыбнулся:

— Признаться, я толком ничего не помню о произошедшем со мной, но искренне признателен, что вы не оставили без внимания моего плачевного состояния. Благодарю от всей души. И за то, что тревожились обо мне, тоже.

— Как? — прижав ладони к груди, охнула я. — Совсем-совсем ничего не помните?

— Совсем, уж простите меня, госпожа…

Он выжидающе посмотрел на меня, и я подсказала:

— Госпожа Лиар. — И тут же возмутилась: — Но позвольте! Как же это вы не помните? Вы ведь и с хозяином гостевого двора говорили, когда просили у него экипаж. Клялись ему расплатиться, когда ваше здоровье поправиться, но жестокий человек вовсе не вошел в ваше печальное положение. А мы вошли! Я и мой деверь — господин Олив Лиар, мы лишь из переживаний о вас и вашем здоровье предложили свою помощь. Даже к врачу вас хотели свезти! Однако вы сами тому воспротивились и указали на это захолустье… Ох, — я вновь прикрыла рот кончиками пальцев и, обводя взглядом хозяев, похлопала ресничками.

— Простите мою невестку, — произнес Ришем. — Когда она взволнована или расстроена, то вовсе забывается. У вас премилое поместье, а сад — невероятное чудо. Мы искренне благодарим вас за гостеприимство.

— Очаровательное поместье, — живо откликнулась я. — Очаровательное! Я не желала вас обидеть, клянусь! Это было бы с моей стороны черной неблагодарностью, а наша Праматерь Левит велит помнить добро. Вы так мило предложили нам остановиться у вас в ожидании, когда починят нашу карету, позаботились, а я… Так стыдно, — сокрушенно закончила я.

Я снова посмотрела на Элькоса и увидела, как лицо его посветлело. Еще бы! Я только что рассказала ему историю, с которой мы явились к танрам. Да и сама поняла, что всё это время он ссылался на беспамятство. Должно быть, ему задавали вопросы о нас, но он и вправду был слишком плох, чтобы что-то запомнить.

— Еще раз благодарю, госпожа и господин Лиар, за вашу доброту и заботу о чужом человеке, — произнес он уже с искренней улыбкой. — Пусть Боги благословят вас.

— Пустое, — отмахнулся Ришем. — Рады видеть вас в добром здравии. Однако ремонт нашего экипажа сильно затянулся, — неожиданно перешел он на другую тему. Есть ли возможность послать кого-нибудь в деревню и справиться о моих людях и состоянии кареты?

— Вас уже утомило пребывание в наших стенах? — полюбопытствовал Штоссен.

— Ну что вы, у вас чрезвычайно мило, и заботятся о нас превосходно, — соврал Нибо. — Однако, как я уже говорил, меня ожидают по возвращении спешные дела, и затягивать с путешествием не хочется. К тому же моя невестка скучает по мужу, и затягивать их свидание хочется еще меньше.

— Вот как, — господин Дэвинн покрутил в пальцах бокал на длинной тонкой ножке. — Вы готовы везти беременную женщину в ночь лишь по причине спешного дела? Разве вас не заботит благополучие племянника?

Ришем нахмурился, но ответить не успел, как и я, потому что заговорил Штоссен:

— Мне думается, что дело тут вовсе не в спешном деле, — мы посмотрели на него, и мужчина улыбнулся: — Мне показалось, что у вас, господин Лиар, особое отношение к вашей невестке. Уж не потому ли вы спешите отвезти ее к мужу, что ваше вынужденное путешествие причиняет вам некие душевные страдания?

— Что вы имеете в виду? — сухо вопросил его светлость.

— Я хочу сказать, что ваша невестка вызывает в вас совершенно противоположные чувства тем, какие вы пытаетесь демонстрировать. К примеру, когда вы ссорились по прибытии, а после утешали ее, то вами владела вовсе не злость, а восхищение. Да и сейчас, когда вы одергивали госпожу Лиар, то не были раздражены. Вы ею любовались.

— Да, любование, — кивнул Дэвинн, — его невозможно не заметить.

— И, спеша покинуть нас, вы как раз заботитесь об этой женщине, несмотря на видимое равнодушие к ее участи. Ночь, карета, совсем не лучшая дорога…

— Но есть охрана, — заметил Консувир. — Они могут позволить себе путешествие в ночи.

— Да и госпожа Лиар не настолько простодушна, — заговорил Исбир, так и не оторвавший взгляда от тарелки. Голос его оказался скрипучим и по-старчески дребезжащим. — Я вижу хитрость и притворство. Искренней она была только когда молчала и рассматривала нас.

— Не только, — не согласился Дэвинн. — Она искренне рада тому, что Элькос полон сил.

— Да о чем вы говорите?! — воскликнул Ришем, порывисто поднявшись с места.

Я встала вслед за ним и теперь не сводила настороженного взгляда с Исбира, который ни разу не посмотрел на меня, но так точно описал мои чувства. И все-таки сдаваться было рано, потому я уткнулась лбом в герцогское плечо и всхлипнула:

— Что они говорят, Олив? Я не понимаю…

— Кажется, нас пытаются в чем-то обвинить, — ответил он. — Полагаю, мы и сами дойдем до деревни. Идемте, дорогая.

Я спорить не стала. Ситуация складывалась не просто тревожная, она стала по-настоящему опасной. Нас только что обличили во лжи. Так что задерживаться мы не желали по понятным причинам, оставалось надеяться, что нам дадут спокойно уйти. Не дали…

— А где… — помимо воли вырвалось у меня, когда мы замерли перед глухой стеной там, где только что была дверь.

— Проклятье, — едва слышно выругался Нибо, а я неуверенно произнесла:

— Это морок.

— Не морок, — послышался за нашими спинами по-прежнему спокойный и даже дружелюбный голос Штоссена. — В этом доме двери открываются только по нашему желанию… и появляются тоже.

«Мы»… Значит, и он тоже не простой маг, и тогда видел нас насквозь с первой минуты, как подошел к воротам. Сердце мое замерло на миг, а после ухнуло куда-то вниз. В животе похолодело, и руки задрожали так, что я сцепила пальцы в замок. Нибо, развернувшись к танрам, закрыл меня собой и вопросил с нескрываемым вызовом:

— Кто вы такие и что всё это значит?

— Думаю, вам известно о нас достаточно, чтобы заведомо знать ответы на свои вопросы, — не проявляя и толики враждебности, ответил Консувир.

Я выглянула из-за плеча Ришема, и увидела, что на лице Элькоса застыло каменное выражение. Взгляд магистра я не поймала, он был устремлен в стол, и что сейчас думал маг, понять было невозможно. А потом паника и бессилие только минуту назад охватившие меня, вдруг обернулись возмущением и упрямством. Да разве же мы задумали нечто дурное? Разве же мы пришли бы сюда, если бы имели иной выход? Ничего подобного! Это всего лишь безысходность создавшегося положения, только и всего! И я шагнула вперед, решив биться до конца.