Юлия Цыпленкова – На перекрестке двух миров (страница 35)

Впрочем, Его Величество покинул дворец еще два дня назад, спустя неделю после окончания празднеств в честь дня рождения своего сына. Уехал и Двор, но без королевы и наследника. Да, Ее Величество еще была слаба для дальнего путешествия, а принц чересчур мал, и потому Лакас не ждал свою хозяйку с младенцем.

Услышав эту новость, я криво усмехнулась и покачала головой. Это ведь я могла быть на месте юной королевы Камерата. Это я должна была остаться в пыльном городе, пока бы мой «дражайший» супруг наслаждался жизнью в своей резиденции, окруженный соблазнами и увеселениями. Охоты, балы, прижившийся турнир в окончании лета, и дамы, дамы, дамы. Сколько государь сменит за это лето, пока его супруга будет блюсти честь мужа вдали от него?

— Хвала Хэллу, что он избавил меня от этой участи, — подвела я итог размышлениям, и тетушка неожиданно поддержала меня:

— Воистину.

Так что чувствовала я себя в столице отныне много спокойней, даже начала выбираться на прогулки в одиночестве. Возраст мой и явно «незнатное» происхождение вполне такое дозволяли, чем я и пользовалась. Хотя, признаюсь, я чуть преувеличила. На такую прогулку я выбралась впервые. Дядюшка был занят, тетушка отправилась разбираться в истории с баронами Ноэн, чтобы после передать нам с графом все подробности или же уличить болтунов во лжи… и тоже обо всем нам рассказать. Ну а я отправилась в Большой дворцовый парк.

Выбрала я это место по нескольким причинам. Во-первых, особняк дядюшки находился неподалеку, а во-вторых, во всей столице это был самый большой парк, и шум городских улиц слабо пробивался сквозь аккуратно подстриженные деревья и кустарники. К тому же тут имелся небольшой пруд с лебедями. Такой же водоем, но побольше был и в «знатной» части. К этому-то пруду я и направила свои стопы.

Однако скамеечки на берегу оказались заняты, и мне пришлось довольствоваться только кормежкой лебедей прихваченной с собой булкой. А после я просто бродила по дорожкам, наблюдая за жизнью других горожан из среднего и бедного сословия. А устав ходить, я выбрала себе неприметную среди зелени скамеечку и устроилась на ней. Сколько я так уже сидела, сказать не могу, но уходить совершенно не хотелось. Приятная погода без зноя, хоть и пасмурная, все-таки располагала к тому, чтобы задержаться в парке подольше.

— Сидись?

Повернув голову на голос, я обнаружила девочку лет трех-четырех. И обращалась она ни к кому бы то ни было, а именно ко мне. Улыбнувшись ей, я склонилась вперед и протянула руку:

— Здравствуй, малышка.

Она деловито осмотрела мою ладонь, после шлепнула по ней своей ладошкой и кивнула:

— Здласти. Сидись? — повторила она свой вопрос, и я рассмеялась.

Девочка была милой и забавной в равных долях. Из-под легкой шапочки выбивались светлые кудряшки, и большие голубые глаза смотрели с любопытством, но без всякой настороженности. Румяные пухлые щечки и губки бантиком и вовсе делали малышку похожей на куклу. Правда кончик носа живой куколки был испачкан, и оттого умилительное личико становилось несколько хулиганским.

— Сидись? — повторила она в третий раз, и я кивнула:

— Сижу. Как тебя зовут, малышка?

— Сайма, — ответила девочка и, шмыгнув, провела ладошкой по чумазому носу снизу вверх.

— Сайма, стало быть, — улыбнулась я.

— Нет, — мотнула головой девочка. — Не Сайма, а Сайма.

— Так я и говорю — Сайма, — развела я руками, и малышка притопнула ножкой:

— Не Сайма, а Сайма! — воскликнула она. — Совсем не понимаись? Сай-ма. Сайма, понимаись? Сайма.

— Сарма! — прервал наш диалог девичий голос, тем открыв причину возмущения девчушки.

Мы вместе повернули головы к девушке лет семнадцати. Моя юная собеседница шлепнула себя ладошкой по лбу и проворчала:

— Насла.

— Как тебе не стыдно? — напустилась на малышку девушка, весьма похожая на нее. И я поняла, что передо мной сестры. Девушка посмотрела на меня: — Уж простите, если она вам помешала. Такая егоза, сил не хватает.

— О, — отмахнулась я. — Всё хорошо, мы мило поболтали.

— Видись? — разведя руками, отозвалась Сарма. — Всё хойосо, а ты войтись.

Покачав головой, старшая сестра подхватила младшую на руки, кивнула мне и понесла Сарму прочь, на лице которой застыло выражение оскорбленной добродетели. Проводив взглядом неожиданную и во всех смыслах приятную собеседницу, я весело рассмеялась. Девочка добавила моей прогулке ярких красок и жизни.

— Хорошо, — выдохнула я и решила задержаться в парке еще немного.

Впрочем, сидеть мне уже не хотелось, потому я встала и направилась в ту сторону, куда унесли мою юную собеседницу Сайму-Сарму. Не скажу, что я целенаправленно искала ее, но поглядывала из любопытства. Однако сестер я так и не увидела, возможно, они уже покинули парк или шли к выходу. И я снова вышла к пруду, и крайне удачно, потому что, едва я появилась, двое мужчин встали с ближайшей скамейки. Мысленно поблагодарив их за любезность, я устроилась на освободившемся месте.

— И заставили же вы меня побегать, девочка моя, — неожиданно раздался голос магистра Элькоса у меня за спиной.

Вздрогнув, я обернулась и ответила удивленным взглядом. Маг обошел скамейку и уселся рядом.

— Не ожидали? — широко улыбнулся Элькос. — Доброго дня, душа моя.

— Доброго дня, — ответила я с улыбкой. — Как же вы меня отыскали? Хотя постойте, вы заходили в дом дядюшки, и вам сказали, что я направилась в парк, верно?

— Нет, неверно, — сказал магистр и одарил меня таинственным взглядом. После легко рассмеялся и пояснил: — На вас моя маска. Для меня она указующая нить. Я знал, куда вы отправились еще до того, как вышел из дома. Но вы правы, я намеревался увидеться с вами.

— Я всегда вам рада, мой дорогой друг, — ответила я.

— Как и я вам, девочка моя, — улыбнулся маг. — Как ваше самочувствие? Моя помощь не нужна?

Негромко рассмеявшись, я взяла его за руку, пожала ее и ответила:

— Друг мой, за прошедшие два дня, что мы не виделись, в моем состоянии ничего не изменилось. Я чувствую себя превосходно. Но благодарю вас за заботу. Чем порадуете?

— И сразу к делу? — делано возмутился магистр. — А как же мое здоровье? Не желаете ли узнать о нем? Или хотя бы, как мне спалось?

— У вас здоровый цвет лица, прекрасное настроение, а значит, вам жаловаться не на что, — ответила я с улыбкой. — Но раз вы искали меня, стало быть, у вас до меня есть дело. А так как дело у нас одно, то вам есть, что мне сказать.

— Дел мы можем найти великое множество, — фыркнул Элькос. — И почему вы не допускаете, что я попросту скучаю по вас?

— Не ворчите, мой дорогой, — я снова пожала магу руку. — А впрочем, если вам так угодно, ворчите, я люблю вас всякого.

— Ох, душа моя, а как я вас люблю, — ответил магистр и поцеловал мне руку. — Но вы, разумеется, правы. Я искал вас по нашему делу, чтобы объявить, к чему я пришел в своих изысканиях. — Он вдруг встрепенулся: — Вы не голодны? Дамы в вашем положении невероятно вместительны для всякой съестной всячины, и не всегда съестной.

Прислушавшись к себе, я накрыла живот ладонью и кивнула:

— Мы бы, пожалуй, отобедали. Прогулка благотворно влияет не только на разум и душу, но и на желудок.

— Тогда я предлагаю нам втроем набить утробы до счастливой икоты, — весело ответил магистр. — Идемте, дорогая, я приглашаю вас в ресторацию. Там и побеседуем в отдельном кабинете.

— Мысль недурна, мы согласны, — я с достоинством склонила голову. — Ведите нас, и пусть весь мир катится в пасть псов Аденфора.

— Верно, — рассмеялся маг.

Он подал мне руку, и мы направились на выход из парка, обмениваясь добродушными шпильками. Уже за воротами магистр залихватски свистнул и, махнув рукой, подозвал наемный экипаж.

— Однако вы разбойник, — покачав головой, заметила я. — Этак свистнули, у меня ухо заложило.

— Экая пустяковина, — отмахнулся маг, — пройдет.

— В вас нет ни капли совести, и сострадания тоже нет.

— Вот уж чего во мне в избытке, так это совести, а сострадание могу раздавать пригоршнями, как милостыню, — заверил меня Элькос, помогая забраться в коляску. — Берите, мне не жалко, я еще наколдую.

Я подождала, пока он устроится рядом, и ответила:

— Должно быть, вы уже успели немало раздать, а новых добродетелей наколдовать забыли. Иначе как бы вы, едва озаботившись моим самочувствием, так легко отмахнулись от заложенного уха. И заложенного по вашей милости, стоит отметить.

— Маленькая вредина и злючка, — надулся магистр. — Я больше не стану о вас переживать, потому что после вы оборачиваете мою заботу против меня самого.

— Что и требовалось доказать, — торжествующе провозгласила я. — Ни совести, ни сочувствия.

— До ресторации я с вами не перемолвлюсь и словом, — заверил меня Элькос.

— Тогда насладимся городскими пейзажами, — не стала я возражать.

— И даже не станете заискивать и умолять меня переменить гнев на милость? — магистр в фальшивом изумлении приподнял брови, а я приложила палец к губам. — Негодница, — фыркнул мой спутник. — Теперь уж точно ни слова.

Мы некоторое время ехали в молчании. Магистр хранил независимый вид. Он вздернул подбородок и отвернулся, но я знала, что это всего лишь показная игра. Улыбнувшись, я взяла мага под руку и уместила голову на его плече, чем разом презрела всякие условности и правила. Он покосился на меня и тихо хмыкнул: