Юлия Цыпленкова – На перекрестке двух миров (страница 28)

А вот с девочками дело обстояло особо. Их воспитывали иначе, чем их подруг в простых семьях, и даже не так, как девиц из знатных родов. Да, насколько вы и без того знаете, образование их ничем не отличалось от того, что получали в мужском пансионе. Но главное, из них растили новую породу камераток, если можно так выразиться. Смелей, уверенней в своих желаниях и устремлениях, чтобы они мыслили шире других соотечественниц.

Впрочем, и необходимые навыки будущим женам тоже прививали. Их образование включало не только науки и религию, но рукоделие и кулинарное искусство. Я хотела, чтобы они покинули эти уютные стены готовыми к самостоятельной жизни. А при выходе из пансиона им, как и юношам, выдавали небольшую, но существенную сумму для начала их жизненного пути. И, как юноши, часть этих денег девушки зарабатывали собственным трудом. Они выполняли заказы модных салонов, для которых плели кружева, вышивали, делали цветы и прочие мелочи.

И подобное воспитание приносило плоды. К примеру, год назад среди выпускниц пансиона были три подруги. Посоветовавшись с его сиятельством и заручившись поддержкой, девушки объединили свой капитал и открыли собственную портняжную мастерскую. Наши адвокаты и стряпчие помогли им всё оформить должным образом и следили, чтобы юных владелиц не обманули их партнеры. И следует отметить, что дела у них шли весьма недурно. Еще одна осталась воспитательницей, а другая постигала премудрость преподавания также в наших стенах. Это не могло не радовать.

Но я опять отвлеклась. По отчету его сиятельства я уже знала, что пансион продолжает свое существование и благую деятельность. Директриса, госпожа Гухетт, была прилежна в своей работе. Она была нанята мной и до сих пор не покинула своего поста. Проверка в женском пансионе прошла успешней, чем в мужском. Из прочего персонала сменилось всего два человека. У девочек был новый преподаватель точных наук, прошлый ушел, как только стало известно, что он флиртовал с одной из старших воспитанниц.

— Если вы готовы жениться, то дождитесь выпуска, — сухо сказал мужчине дядюшка. — Если же желаете использовать наивность и неискушенность девушки, то не смейте приближаться к пансиону. Если увижу вас даже по близости, пеняйте на себя, не пощажу.

Преподаватель успел жениться на другой девушке еще того, как означенная воспитанница стала выпускницей. И к пансиону он более не приближался, как было велено. За нравственностью девушек следили строго. Честь каждой являлась честью всего учреждения, и запятнать ее, было сравни предательству. Их приучали к этому и оберегали от всяческих соблазнов.

Второй, кто за это время покинул пансион, была одна из воспитательниц. Приятная женщина, которую любили воспитанницы. Известие об ее увольнении и расстроило, и порадовало меня. Дело в том, что она вышла замуж. Тоже за преподавателя, служившего у нас. Этот господин, в отличие от предыдущего, избрал более достойный объект для своих чувств, и они оказались взаимны. Преподаватель у нас остался, а вот его невеста объявила об увольнении. После они поженились, а дядюшка нашел новую воспитательницу.

Я с удовольствием прошлась по знакомым коридорам, вдыхала запах и, признаться, чувствовала умиротворение. Когда-то это было одним из моих любимых мест в столице. Именно сюда я вложила немало душевных сил и надежд. Этот пансион был не единственным открытым нами, имелись они и в Канаторе, и в Тибаде, и в Ришеме, и в некоторых городах других провинций Камерата, но именно столичный был моим любимым детищем. И потому к нему я относилась с особым трепетом.

Сейчас еще шли занятия, и отвлекать воспитанниц не хотелось, как и их учителей, потому я лишь заглянула в классные комнаты и полюбовалась на старательных учениц. Поговорила только с директрисой, кое-кем из обслуги и администрации. После прошла в садик, который не могла обойти своим внимание, и здесь, устроившись в беседке, вдохнула полной грудью аромат цветущей зелени. Его сиятельство задержалась в стенах пансиона, он нашел себе дело, и я не стала вмешиваться, потому что теперь это было полностью его учреждением. Мне просто хотелось посмотреть и удостовериться, что все наши начинания живут в полную силу, а не влачат угасающее существование.

И пока я наслаждалась покоем и тишиной, до меня донесся женский смех. Разговаривали несколько девушек. Слов я толком не разобрала, потому что общались они негромко, только этот смех и сумел привлечь мое внимание. Изумившись тому, что юные особы пропускают важные для них занятия, я покинула свое убежище и направилась туда, откуда донеслись голоса.

Девушек оказалось двое, и на них не было форменного платья воспитанниц пансиона. Да и возраст уже превышал необходимый для содержания в данном учреждении. А спустя мгновение я поняла, что это те самые девушки, которые после выпуска остались в родных стенах: воспитательница и преподаватель. Впрочем, показывать, что знаю их, я не собиралась, потому начала беседу, как посторонний человек.

— Доброго дня, — поздоровалась я. Девушки охнули — моего приближения они не заметили, занятые разговором. — Позвольте представиться — сестра Дайни, также можно обращаться ко мне — госпожа Таньер. Могу ли я узнать ваши имена, и в каком качестве вы находитесь в пансионе?

Быстро справившись с оторопью, обе поднялись со скамейки, на которой сидели. Темноволосая миловидная девушка коротко присела, приветствуя, как учили:

— Мое имя — Кадитта Векс, сестра, — представилась она. — Я была воспитанницей пансиона и осталась здесь воспитателем в младших девочек. Сейчас они на занятии, потому до окончания я покинула их. В этом возрасте дети послушны и прилежны, им не требуется пристального присмотра на уроке.

— Я — Анди Равис, — произнесла вторая. — Я тоже была воспитанницей пансиона, а теперь прохожу курс обучения у господина Эбира — преподавателя географии. После буду сама преподавать этот предмет.

— Как любопытно, — улыбнулась я и указала девушкам на скамейку: — Присаживайтесь. — После устроилась на противоположной скамейке и продолжила беседу: — Почему вы решили остаться в пансионе?

— Я — сирота, и мне некуда возвращаться, — ответила воспитательница Векс. — Но пансион я люблю, он заменил мне родной дом. Я была рада, когда мне разрешили остаться и работать здесь.

— Вам нравится ваша работа?

— Да, — девушка потупилась со смущенной улыбкой. — Я люблю детей, и заботиться о них мне нравится. Хочу, чтобы они не чувствовали того, что чувствовала я, когда осталась без родителей. Приют не сумел заменить мне семьи, но в пансионе к нам относились с большим теплом, и я хочу поделиться им с девочками.

— Похвально, — улыбнулась я. — Детям нужна любовь взрослых, их забота и понимание. Пусть Богиня не оставит вас своим благоволением.

— Благодарю, сестра, — улыбнулась Кадитта, и я перевела взор на ее подругу:

— А что скажете вы, госпожа Равис?

Вторая девушка, обладавшая заурядной внешностью, но с примечательным умным взором, смущаться не стала. Она даже не улыбнулась, но ответила твердо и честно:

— Мне нравится география, я хочу знать больше того, чему нас учили. Сейчас нигде, кроме пансиона, мне не найти достойного места, потому я попросила о вакансии здесь. Его сиятельство на мое прошение ответил положительно, а господин Эбир не отказал в обучении. Со временем, когда я начну получать полное жалование, хочу скопить достаточно денег, чтобы отправиться в путешествие и посмотреть своими глазами на все те чудеса, о которых пока только слышала и видела в иллюстрациях к «Географическому атласу». Но жизнь в пансионе мне нравилась и продолжает нравиться. Здесь собрались хорошие и добрые люди.

— Ваши родители живы?

— Да, сестра Дайни, — кивнула девушка. — Я побывала у них после того, как нас выпустили из пансиона, но вскоре вернулась и живу в этих стенах. У меня есть еще младший брат. На его содержание и обучение родителям денег хватает, я же стала бы обузой. А спешно выходить замуж, чтобы освободить их, я не хочу. Наука влечет меня много больше замужества. По крайней мере, пока я не осуществлю свою мечту. С тем, за кого я могла бы выйти замуж, о всяких путешествиях пришлось бы забыть. Но ее светлость герцогиня Канаторская не для того заложила новые основы воспитания, чтобы я бездарно растеряла их за штопкой носков супруга. И если Боги будут ко мне милостивы, то я встречу мужчину, которые разделяет мои взгляды.

— Думаю, такой мужчина непременно сыщется, — улыбнулась я, думая обо всех тех, кто поддерживал меня, да и о наших выпускниках, которых воспитывали уже с несколько иным укладом восприятия устоявшегося мировоззрения. — Наш мир меняется и, благодаря вам, продолжит свое движение по новому пути…

— Ах, коли бы так, — неожиданно прервала меня Анди. — К примеру, даже в этих стенах можно найти противоборство взглядам ее светлости и ее учению.

— Поясните, — попросила я.

— Анди… — начала было Кадитта, но подруга ее остановила:

— Ты слишком добра, потому предпочитаешь не замечать. Я же немало наслушалась гадостей.

— Поясните, — уже твердо потребовала я. — О ком идет речь.

Девушки переглянулись. Кадитта Векс вздохнула и отвела взор, а Анди Равис, поднявшись на ноги, склонила голову: