Юлия Цыпленкова – Чего желают боги (страница 89)

– Он пал, – ответила я.

– Заслужил, – только и сказала она, а после покинула подворье.

– Танчын, пойди с ней, – велела я нашему ягиру. – Защищай, если будет угрожать опасность.

– Ты останешься одна, – возразил тот.

– Юглус уже возвращается, – отмахнулась я. – Ступай.

И Танчын поспешил за Эчиль, а я вновь посмотрела на Камана и прерывисто вздохнула.

– Ты не встретишься со своим отцом в Белой долине, – шепнула я. – Его ждет новое рождение, а тебя жизнь среди духов. Пусть этот путь будет светел и счастлив. Прощай.

А когда распрямилась, за мной стоял Юглус и пара санитаров. Они подняли тело молодого каана Белого камня и унесли туда, где его будут готовить к погребальному костру. Мы с телохранителем проводили их взглядами, и я стряхнула с плеч навалившуюся на них тяжесть.

– Всё вышло удачно? – спросила я.

Юглус понял меня без уточнений и усмехнулся:

– Сегодня духи на нашей стороне. Всё так, как должно быть.

– Хорошо, – кивнула я и спросила, бросив взгляд на открытые ворота подворья: – Как там, ты знаешь?

– Всё стихает, – ответил телохранитель, – ягиры Елгана опускают оружие. Воины Налыка еще сопротивляются, но и они остановятся, когда услышат Эчиль.

– Хорошо, – повторила я.

После подняла лицо к небу и, закрыв глаза, прошептала:

Бог наш Верховный, Бог-вседержитель,

Жизни земной ты первый хранитель.

В вечные веки восславим тебя,

Отец всего сущего, Бог Бытия…

– Хорошие слова, дочка, – услышала я голос той, кого уже и не чаяла увидеть. Порывисто обернувшись, я посмотрела на Ашит, неслышно подошедшую к нам.

– Мама! – восклицание вышло надрывным, даже с ноткой истерики.

Похоже, сейчас, когда наступал долгожданный миг тишины, моя выдержка дала сбой. С появлением шаманки я ощутила нечто, что чувствует ребенок, когда приходит его мать, и дитя преисполняется уверенности, что теперь уже ничего дурного не может случиться. Бросившись к ней, я обвила шею названой матери руками, уткнулась носом ей в плечо и всхлипнула.

– В Куншале полно воды, нечего еще добавлять, – чуть сварливо произнесла Ашит. – Что саулы не потоптали, река зальет.

Однако было это ворчанье от неловкости, какую испытывала женщина каждый раз, когда я была искренна в своих чувствах. Рука шаманки легла мне на голову, поворошила волосы и скользнула по спине.

– Хватит, дочка, хватит. Теперь уж всё. Иди-ка лучше да оденься как каанша. На сангар пойдем. Затем Отец прислал меня, на то Его воля. Поспеши.

– Ты не лечить пришла? – стерев слезы, спросила я.

– Там и без меня знахарей хватает. Кому суждено, тот исцелится. Кого Белый Дух ждет, тот с ним встретится. А у меня иное дело. – После сурово сдвинула брови и закончила: – Будешь воду по двору разливать, одна уйду.

– Хорошо, мама, – кивнула я и поспешила в дом, мало задумываясь о том, зачем появилась шаманка.

Раз Создатель прислал, стало быть, дело важное. Без этого Ашит священные земли не покинула бы. И я ей нужна. А раз так, значит, нужно просто выполнить, что она велела, потом всё узнаю. И, замерев на мгновение, я усмехнулась. Кажется, я начала мыслить как все тагайни. А затем продолжила свой путь, который закончился в гардеробной.

Взяв наряд, о котором сказала шаманка, я поспешила в нашу с Танияром спальню, которая осталась нетронутой, как и кабинет. На меня смотрели, даже, кажется, что-то спросили, но я лишь рассеянно улыбнулась в ответ и закрыла за собой дверь. Времени было мало, и я просто сменила наряд для верховой езды на то самое платье, которое мне подарили сегодня утром на курзыме перед самым покушением…

– Боги, будто год назад это было, – потрясенно прошептала я.

Снова усмехнувшись, я подошла к зеркалу и, распустив косу, расчесала волосы. После надела венец, изготовленный для меня Урзалы совсем недавно. Я просто попросила сделать для меня обруч, чтобы он стал, подобно челыку, отличительным символом жены каана. Почтенный мастер вновь призвал свой художественный талант и принес мне не просто обруч. На лобной части его в центре был отлит герб Зеленых земель. А по вискам спускались тонкие серебряные нити с камнями, похожими на жемчуг, словно башит на кулузе ученика шамана. Только были они изящнее и не закрывали лица. Спускались от висков и почти до плеч. Восхитительный венец, признаться. Вот его я и надела. И, сменив сапожки на туфли, я поспешила к матери.

Она оглядела меня, покивала, а затем одобрительно хмыкнула:

– Хороша, – подвела шаманка итог осмотру. – Теперь идем. Самое время.

– Вещая… – попытался вмешаться Юглус, но Ашит отмахнулась:

– Моими устами Белый Дух говорит. Опасаешься за нее, иди с нами.

Впрочем, для сопровождения моему телохранителю ни приглашения, ни разрешения не требовалось. Он и без того обогнал нас с матерью и пошел вперед. Рырхам, естественно, приглашения тем более было не нужно. Они вышагивали рядом, а я отчаянно жалела, что шлейки еще не принесли и мои хищники предоставлены самим себе. О нет, я не переживала за наших врагов, я волновалась о детенышах. Если начнут на кого-то кидаться, им могут причинить вред, но и оставлять на подворье их было нельзя. Печальный опыт подобного опрометчивого поступка имелся.

– Не вздумайте на кого-то рычать и кидаться, – наставляла я их.

Рырхи посмотрели на меня, но поняли или нет, ответить не удосужились.

– Будут рядом, – произнесла мама. Это меня немного успокоило, однако не полностью. Коротко вздохнув, я положилась на уверенность шаманки, а главное, на Хайнудара.

Перед воротами было уже чисто. Если тут и лежали тела защитников, то их унесли по домам, а тела врагов я увидела за воротами. Пока их сложили в ряд, но позже все трупы погрузят на телеги и отвезут по родным таганам, а по поселениям будут развозить уже другие. Родня их похоронит. А мы будем хоронить своих. Так было заведено в Белом мире. Сначала ягиры скачут на саулах, полные задора и отваги, а обратно их хладные тела везут рохи, впряженные в телеги. И нет уже ни отваги, ни задора, ни самой жизни…

А потом мы увидели наших воинов, впрочем, были между ними и воины трех племен, они стояли за спинами коленопреклоненных врагов. Оружия в их руках уже не было, его забрали.

– Дорогу! – гаркнул Юглус, втискиваясь между нашими ягирами. – Вещая Ашит и ее дочь каанша Ашити идут! Дорогу!

А дальше всё было в лучших традициях тагайни. Ягиры, язгуйчи и даже воины из племен сноровисто и споро проложили нам коридор, встав по обе его стороны лицом к врагам, чтобы не пропустить возможное нападение. Я шла, поддерживая мать, с гордо вздернутым подбородком, но порой скашивала глаза в сторону, потому поймала несколько любопытных взглядов. Посмотреть на пришлую, о ком было столько разговоров, людям хотелось. И пусть они пришли из других таганов, но норов имели тот же, что и собратья из Зеленых земель.

А потом я перестала смотреть по сторонам, потому что впереди увидела своего мужа, а рядом с ним Эчиль. Чуть позади нее стоял Танчын, продолжая исполнять поручение, полученное от меня. Взгляд каана остановился на мне, и я увидела, как на его устах появилась едва приметная улыбка. Он шагнул нам навстречу. И пока Танияр шел, я осматривала его придирчивым взволнованным взглядом.

Одежда моего супруга была залита кровью, испачкана в грязи. Да и лицо его было таким же, но глаза сияли, и это сияние заворожило меня. Я едва сдерживалась, чтобы не броситься ему навстречу. Только ладонь матери, опиравшейся мне на руку, да выучка, въевшаяся в кровь, не позволяли сорваться и кинуться мужу на шею.

Приблизившись, Танияр поклонился шаманке. Она протянула руку, накрыла его лоб ладонью и произнесла:

– Белый Дух горд иметь такого сына. Он доволен тобой, каан.

– Спасибо, Вещая, – вновь склонив голову, ответил Танияр.

После встал между нами с матерью. Ей он подал руку и сжал мою ладонь. Так мы и вышли на сангар, где нас дожидалась Эчиль. Свояченица, повторив за кааном, поклонилась шаманке, затем улыбнулась мне и стала вновь сосредоточенной. Все взоры устремились на Ашит. Ее появление не могло быть случайностью, и люди ждали, когда узнают причину, по которой шаманка покинула священные земли.

Однако пока не было произнесено ни слова. Мы взирали на пленных, они на нас. Впрочем, я старалась смотреть выше голов, потому что тела убитых никуда не делись. Они лежали на своих местах, и пленные просто устроились между ними. Теперь видеть покойников мне вовсе не хотелось. То, что поддерживало во время сражения, ушло, и к горлу снова подкатила тошнота. Однако мать желала, чтобы я была здесь, и значит, надо было терпеть. Уронить достоинства своего мужа, а главное, каана-победителя рвотой я не смела. И мой взор продолжал скользить по обгорелой части стены…

– Что будет с нами?! – выкрикнул один из пленников.

– А что бы сделали вы с нами, если бы мы сейчас стояли перед вами на коленях? – полюбопытствовал Танияр.

– Мы бы не тронули того, кто готов покориться, – ответил воин Елгана.

– И убили каждого, кто хочет мстить, – произнес другой ягир.

– Почему же мы должны поступать иначе? – уточнил каан. – Вы готовы покориться или желаете мстить? Выбор за вами, за мной решение вашей участи. Выбирайте, – он пожал плечами.

Над полем снова разлилась тишина. Наши противники переглядывались, кто-то негромко переговаривался. Танияр, поймав мой взгляд, улыбнулся, а после скрестил руки на груди и вновь стал тем невозмутимым алдаром, которого я узнала когда-то. Его настоящие мысли и чувства были сейчас скрыты от всех, даже от меня. Разумеется, он должен был радоваться победе, но она уже пришла, а за ней осталось множество нерешенных вопросов.