Юлия Цыпленкова – Чего желают боги (страница 38)

– Не означает, – прервала я супруга. – Как и не опровергает. Эчиль умолчала, это дает мне повод не снимать с нее подозрений. Если бы она сказала, что сама была на кухне, но, к примеру, никого не встретила, это было бы честным признанием, а она скрыла. Понимаешь? Эчиль скрыла, что побывала на кухне до того, как ягир принес воду Мейлик. Третья жена бывала у нее, они вели разговоры, и, может быть, Мейлик что-то могла мне рассказать, однако отрава ее остановила. Ты не можешь не признать за нашей свояченицей ум. Таган ее отца нам не дружен, более того, Налык, как ты и предсказывал, поспешил породниться с Елганом. По этой причине ты сейчас не рядом со мной, потому твои шпионы засели под носом двух каанов. И если убрать тебя, то у Зеленых земель не останется ни одного законного претендента на челык. Архам изгнан, и его не вернут, а Эчиль обижена на мужа за многое, потому ради него вряд ли будет стараться. А вот отец – это родная кровь. Как бы там ни было, но она остается первой после тебя по вашим законам. Я – никто, пока не родила от тебя детей, будь то сын или дочь, а Эчиль – дочь каана, жена бывшего каана, первая из трех. И она имеет двух дочерей. Потому после твоей смерти может считаться законной кааншей до тех пор, пока ее старшая дочь не подрастет и не выберет мужа – будущего каана. То есть полноценный союзник отца и брата. Ты по-прежнему стоишь на дороге тех, кому нужны наши земли, и этих кого-то с каждым днем становится всё больше.

Танияр некоторое время продолжал смотреть на меня, после поморщился и отвернулся.

– Я не хочу сомневаться в Эчиль. Она мне не враг.

Взяв его за подбородок, я повернула голову мужа и заставила вновь поглядеть на меня:

– И чтобы в этом убедиться, я проведу расследование, – ответила я. – Невиновные не пострадают, виновные будут наказаны. Мы не можем только из одной лишь симпатии быть слепы, так можно очнуться, когда челюсти зверя сомкнуться на горле, но будет уже поздно. Я закрою на подворье всех трех.

Танияр на миг поджал губы. Я увидела в его глазах упрямство и еще что-то, что заставило меня насторожиться. Каан еще немного помолчал, а после спросил:

– Это из-за меня?

– Что? – не поняла я.

– Я помню ваш разговор с ней, ты признавалась, что ощутила ревность…

– Что? – потрясенно переспросила я. – Ты хочешь сказать, что я мщу Эчиль за то, что она дорога тебе? Думаешь, что мной движет ревность, а не забота о тебе и твоем тагане? – И меня охватил гнев. Оттолкнув каана, я поднялась на ноги и произнесла ледяным тоном: – Зря ты не женился на Хасиль. Тогда бы ты получил ту женщину, которую видишь во мне.

Танияр поднялся следом и протянул ко мне руки, но я увернулась. Слишком кипела кровь от возмущения и злости, слишком сильно была оскорблена его словами. Подумать только! Я готова на голову встать, лишь бы отвести угрозу, а он…

– Ашити… – позвал меня каан.

– Довольно, – отвернувшись, ответила я. – Свидание окончено, я более не желаю говорить. Завтра я оставлю это дело как есть, потому что не могу выбирать подозреваемого по принципу «нравится – не нравится». Я искала мотивы, и они есть у всех трех женщин. Однако мой муж считает, что причиной всему моя ревность. – Все-таки не выдержав, я развернулась и обнаружила Танияра прямо перед собой. – Чтобы ты знал, дорогой мой, я всегда доверяла тебе и потому не ревновала. И Эчиль верила, что она испытывает к тебе сестринские чувства. Мне до крайности обидно, что ты так унизил ме…

Договорить я так и не успела. Каан накрыл мой рот своими губами и не выпускал, пока я билась в его руках, стремясь вырваться. Наконец выдохлась и затихла, и тогда он отстранился и обнял мое лицо ладонями.

– Прости, – заговорил Танияр, – я не желал тебя обидеть, только, как и ты, искал мотивы. – Я вновь вспыхнула, но каан отрицательно покачал головой: – Не злись, свет моей души. Просто выслушай. Эчиль для меня больше чем жена брата, она и вправду как сестра. Мы с ней друг другу заменили Архама. После смерти отца у меня не было иной родной души, кроме Эчиль. Она всегда могла сказать доброе слово, поддержать, предостеречь. А я заботился о ней вместо ее мужа. Не как мужчина о женщине, а как брат о сестре. Я не верю, что она может предать меня… – Я все-таки открыла рот, но супруг вновь удержал меня от высказываний: – Дай мне договорить. – Дождавшись, когда я кивну, он продолжил: – Я не верю, что она может предать, но и ты права – нельзя подозревать только того, кто не нравится. Об одном прошу, не обидь ее. Если на Эчиль вины нет…

– Я буду тактична и осторожна, – заверила я. – Мне нравится Эчиль. А сегодня она поддержала меня и помогла на сангаре, но всё это не является доказательствами невиновности, как и ее замалчивание того, что была на кухне, не является доказательством вины. И потому я продолжу свое расследование, а ты… – Я заглянула ему в глаза. – Продолжай заниматься тем, что важно для обороны тагана. Не приезжай, жизнь моя. Не хочу, чтобы тобой руководило личное отношение к женам брата. Возвращайся, когда всё будет готово. Обещаю не делать поспешных выводов, а уж решение о наказании виновных ты примешь сам.

Он усмехнулся и согласно кивнул.

– Хорошо, Ашити, так и сделаю. Ты лучше разберешься в этом деле, я тебе верю. И рад, что ты веришь мне, потому что я не вижу иных женщин, кроме моей жены, – он улыбнулся, а я проворчала, пряча ответную улыбку:

– Не смей сомневаться во мне.

– Я не сомневаюсь, свет моей души, – ответил каан. Наши губы встретились и…

«Дыхание Белого Духа» померкло. Я оказалась на своей кровати, и только сопение моих рырхов нарушало царившую в доме тишину. Время, отпущенное Создателем нам на свидание, миновало.

Глава 10

Жизнь в Иртэгене вернулась в привычное русло. Опасных толков и волнений в народе не бродило, это я знала точно. В эти дни Тайная служба начинала обретать плоть. Ее первые агенты, отобранные Танияром, должны были работать за пределами Зеленых земель. Для этой цели она и задумывалась, однако пришлось воспользоваться агентами в своем тагане, ситуация не позволяла оставить разговоры недовольных без внимания. Да и с противодействием затягивать было нельзя. И, призвав байчи-ягира, я дала его шпионам задание. Он кивнул, и соглядатаи разошлись по тагану.

Впрочем, прежде я провела с каждым из них беседу, чтобы узнать, что наши агенты держат на душе. И после этого отобрала тех, кто показался мне наиболее смышлеными. Вот они и отправились в путешествие по тагану, и их задачей было распространить среди народа нужную нам точку зрения на происходящие новшества, особенно на дружбу с племенами.

– Не стоит говорить, что каан думает, как его жена. Наш каан мудр, ему не нужны чужие мысли, своих хватает, – наставляла я, заодно внушая и самим посланцам. – Я преклоняюсь перед моим мужем и поддерживаю его, а не он меня. Разве кто-то усомнится в Танияре? Наш каан велик силой и разумом, нет равного ему во всем свете. – Агенты согласно кивали, слушая меня. – Разве Елган или Налык могут сравниться с нашим кааном? – Агенты были согласны – ни один из каанов не сравнится с нашим. – Вы знаете, что еще Вазам не хотел воевать с племенами. Он уговаривал Налыка не ходить войной на пагчи и привел к ним ягиров только потому, что между каанами был уговор. Танияр – достойный сын своего отца, а еще он верный сын Белого Духа. Создатель любит всех своих детей, и мы не станем нападать на наших братьев, пока не придется защищаться. Только тот, кто придет за жизнями людей Зеленых земель, – враг каану. Танияр накажет каждого, кто посмеет напасть на его народ. – Агенты вновь важно кивали. – И не забывайте напоминать, за что сражались ягиры, когда нападали на кийрамов. Помните, о чем я говорила на сангаре? Разве же я не права? – Возражений вновь не нашлось.

Сказав, всё, что хотела, я подняла руки и произнесла в заключение:

– Белый Дух покровительствует нам, помните об этом. Его милость с вами, добрые люди. И пусть Нушмал сделает вашу дорогу быстрой и легкой.

– Милость Отца с тобой, каанша, – ответили агенты и разошлись.

А в Иртэгене моими ушами и глазами были всё те же ягиры, Сурхэм, Ихсэн и те, кто успел со мной подружиться. И если Сурхэм и ягиры действовали по моему наущению, то все остальные – по любимой привычке рассказывать обо всем, что слышали. Теперь сплетни, направленные в нужном направлении, работали на нас. Люди уже спокойно воспринимали кийрамов, так и говорили:

– Ну и набьют себе дичи, голодными не останемся. Зато вон их сколько, полный лес. Кто вздумает оттуда сунуться, кийрамы их живо остановят.

А чтобы в них видели не только щит, но и друзей, я отправляла в народ рассказы о встречах с кийрамами. Одну настоящую люди уже знали, а дальше было несколько выдуманных, якобы когда-то услышанных от кого-то из другого поселения. Впрочем, после того как истории, обраставшие всё новыми подробностями, начали расползаться и за пределы Иртэгена, люди стали произносить вслух и то, что случилось с ними или их близкими или родными. А я сама делилась опытом общения не только с кийрамами, но и с пагчи.

– Надо же, – качали головой тагайни. – А говорили, что звери. Вон в Белом камне людей режут как.

– Так в отместку и режут, – ответил за меня Юглус. – Сначала Налык их стойбище уничтожит, потом они мстить идут. Мы у них были, никто слова дурного не сказал и не вспомнил, что к ним войной ходили. Приняли как дорогих гостей.